Однажды приходит пора прощаться даже с самыми близким.

Цзян Чен улыбнулся уголками губ. Умиротворение окутало их плотным коконом позволяя скрыть  от внешнего мира.Чужая голова уютно устроилась на его плече, волосы цвета вороньего крыла рассыпались каскадом по его плечам. Сердце Саньду Шеншоу пропустило удар, готовое выпрыгнуть в любую секунду. На щеках Ваньиня заалел румянец, взгляд скользил по фигуре шисюна. Осторожно, с долей неверия, пальцы Цзян Чена скользили по стройной фигуре мужчины. Изучали изящные изгибы. Ладонь, движимая одолевающей  страстью, медленно двигалась, слегка сжимала, замирала на несколько секунд. Выжидала. Изучала реакцию. Вэй Ин, окутанный лаской, блаженно прикрыл глаза. Наслаждался каждой секундой рядом с Цзян Ченом. — А-Чен… – одними губами прошептал заклинатель. Нарушил уютную тишину. Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Взгляд Саньду Шеншоу мгновенно обратился к возлюбленному. — Вэй Ин? – обеспокоенно прозвучал голос. Вэй Усянь лишь улыбнулся, качая головой. В глазах мелькнул огонек озорства, желания. Спеша  насладится охватившей страстью и усмехнувшись, он изменил позу. С присущим изяществом Вэй Ин переместился на чужие колени. Губами припал к нежной коже шеи. Оставил несколько ярко-алых засосов. Ладони, не сбивая темп, скользили по одеждам. Нетерпеливо стремились коснуться скрытой кожи. Цзян Чен едва сдерживался. Издал сдавленный стон, запрокинул голову. Весь мир исчезал под ласками Вэй Усяня. Пальцы с силой сжали простыни, беспощадно сминая их. Цзыдянь ощущая состояние владельца, вспыхнул на пальце. Тишину нарушали лишь стоны и негромкие фразы, брошенные в пылу страсти. Оставшись без верхних одежд, Ваньинь приподнял изящную бровь. Буквально пожирая взглядом тело Вэй Усяня на своих коленях. Шисюн все еще не стремился к решительным действиям. Игриво клеймил тело шиди поцелуями, засосами. Спускался все ниже. Ладонь Цзян Чена запуталась в волосах Вэй Ина. То ласково сжимала, то с силой хватала пряди. Старейшина Илин усмехнулся, ощущая чужую хватку. Словно случайно коснулся коленом чужого достоинства. Получил в ответ громкий, страстный стон. Ласка, нежность – в каждом движении. Но неожиданно боль резко пронзила тело Вэй Усяня. Сердце сжали тиски. Цзян Чен с паникой подхватил его, осторожно прижимая. Вэй Ин усмехнулся. Тело налилось свинцом, сковывая движения. Стремясь спрятать лицо, скрыть слабость, уткнулся в чужое плечо. Подавил болезненный стон. — Кажется, я повел себя слишком самоуверенно, А-Чен… — прошептал он глухо. — Доказывая свою любовь… Я в порядке. Не переживай из-за мелочей. Нахмурившись, Цзян Чен бережно прижимал возлюбленного. Будто хотел скрыть от его боли своим телом. — Вэй Ин, прошу… — голос дрожал, тревога смешивалась с недовольством. — Перестань делать вид… Будто твоя жизнь не стоит и гроша!  Старейшина Илин лишь беспомощно кивнул.  Оковы боли сковывали тело, одежды соскользнули с плеч дальше. Взгляд пронзительно-серых глаз Цзян Чена зацепился несколько шрамов на спине, знакомых ему до боли шрамов.  Зрачки Ваньиня расширились.  — Это… — голос сорвался. Пальцы сами сжались на одном рубце. Вэй Ин напрягся под прикосновением. Промолчал. — Дисциплинарный кнут… — выдохнул Цзян Чен. Ярость, боль – в голосе. — Лань… Желчь поднялась вверх, обжигая горло. Взгляд затуманился яростью. — Кто?! — голос прозвучал низко, наполненный опасностью.  Цзян Чен прижал хрупкое тело ближе. — Кто посмел?! Эти шрамы… Кто?! Вэй Ин медленно поднял голову. — Прошлое, А-Чен… После возвращения они… Сомневались. В лояльности. В контроле. Каждый удар… Напоминание. О границах, о цене… Цзян Чен ощутил, как ярость жжет изнутри. Его Вэй Усянь… Под кнутом чертовым дисциплинарном кнутом, а даже  его не было рядом. — Лань Ванцзи… — имя как плевок. — Допустил?! Или… — глаза метнули молнии. — Его приказ?! Вэй Ин отвел взгляд и именно это был ответ который он так яростно искал. Что-то сломалось внутри Цзян Чена, сменяюсь  ледяной решимостью. — Клянусь… — голос тихий, но наполнившая его сила звенела в каждом слове,  Обхватив Вэй Ина так крепко, что больно. Клятва в плоти. — Телом. Духом. Именем Цзян. Грозой в душе. Клянусь, Вэй Усянь. Каждый… заплатит. Сторицей. Каждый удар – вернется. Клан Лань… Лань Ванцзи. Узнают мой гнев, мою гордыню, сожгу дотла! Вэй Ин смотрел широко раскрыв глаза от ужаса, однако тень надежды мелькнула на болезненно белом лице. Боль – его ошибок снова калечит тех кто решит прикоснуться к нему… Слова застряли в комком в горле.  Тишина после столь ужасного  открытия  – тяжелая. Грохот грядущей бури. Горечь предательства и робкая надежда будущего смешались в разуме Вэй Ина.