Восхождения некроманта

Зус был готов на все, что отомстить Тиффани и уничтожить это чудовище, поэтому бы без колебаний выполнил любое предложение Диппера, однако его просьба казалась чудной. Сблизиться с маньячкой? У Зуса дрогнули руки. С той, которая устроила бучу и убила множество невинных людей? Он всеми силами стремился избегать ее. Даже когда они общались он держался ровно, и мало, чем делился, однако… — Эй, Зус, ты где ходишь? Однако, если есть хотя бы один шанс сбежать отсюда, тогда он не упустит его. Ни за что. — Я тебя обыскалась тут. Чуть с ума не сошла. — Ничего… — он сглотнул, сжав кулаки. Если Диппер верит в него, тогда все обязательно получится! Нет, по-другому быть не может. Он выберется отсюда ни смотря ни на что! Он увидел в отражении ее металлических радужек свое лицо — улыбающееся и искрящее от предвкушения. Увидел как ее радужки заблестели и сузились в ответ. — Ты улыбаешься? — Удивилась та, наклонившись к нему, заведя руки замочком за спину. — Неужели случилось что-то хорошее? Я впервые вижу тебя в таком веселом настроении. — А? — вовремя придя в себя осознал Зус. — Нет… настроение хорошее просто. — Хммм?.. — она вздернула бровь и чуть прижала уголки рта. Зус взмок. Но старался не подавать виду. Прозвенел звонок. Тиффани будто током ударило. — Точно, идем на урок. — она отвернулась, распахнулись и ее волосы. Розовые, шелковистые и совершенно натуральные.

Тебе нужно сблизиться с ней.

Прозвучало в голове Зуса. Он смотрел на нее — отмечал натуральный естественный блеск кожи, натянутую на вполне живую ткань, ощущал биение сердца и дыхание — легкое и воздушное, как она сама. Ощущал он и запах проголкой крови с кончиков единичных секущихся волос, и тянущийся, как нитка, детский слабый плач, вопль и крик. Он выдохнул, задрожал, но протянул ладонь к ее ладони. Тиффани обернула голову и заметила касание. Ее рука соприкоснулась с его. Он взял ее за руку — впервые за все время пребывания здесь. — Пошли… опо.здаем на урок. — выдавил из себя Зус. Он волновался, но Тиффани это не волновало — она и слова не сказала и пошла вслед за ним, ведомая. Зус не знал от чего переживал больше — от того, что панически боялся непредсказуемый психопатичный характер этой сумасшедшей или же от того, что впервые делал нечто настолько смелое с девушкой. Или же того, что делал и то, и то, но с той, которой он презирал больше всех. И той, из-за которой погибло так много людей. Он сел на свое место и начался ''урок'' с вполне живыми (или нет) учениками, настоящей доской, настоящими заданиями и вызовами к доске, решениями примеров — его дни проходили так же однотипно — просыпание, утренние задания, общение с Тиффани и прочее. Но ни разу, ни на секунду, даже когда все казалось вполне благополучно, он не позволял себя расслабиться. Нет, в такой обстановке расслабиться невозможно, нереально, просто невероятно. Он опустил подбородок на ладонь, мельком взглянул на Тиффани и заметил, что она пристально наблюдала за ним — все так же: безумно, распластав пальцами за нижние веки, смотрела на него, словно на приятный пахучий цветок, или на понравившуюся картину галереи, наблюдала, почти не смыкая пушистых розовых ресниц. Диппер, ты точно хочешь, чтобы я сблизился с ней? Ты точно уверен, что это единственный способ победить? Зус посмотрел в пустую тетрадку. Зус вздохнул, но замер в следующий момент — в щели почти закрытой двери блеснули пара синих глаза. Монстры Диппера? Какого черта они сюда сунулись. Заметит же! Они прошмыгивали по тени двери, забираясь по вазам, стульям, перемещаясь, сливаясь с тенями парт, перепрыгивали по доскам, позади Тиффани. Но она опустила ладони и хотела обернуться, чтобы завязать волосы резинкой. Зус снова взмок. Плохо, заметит. Точно заметит, даже малозаметные колебания теней, я не сомневаюсь. Она завернула пальцы за кудри, обернула уголок глаза. Зус оторвал листок и судорожно что-то накалякал, а затем не придумал ничего лучше как скомкать его и бросить ей на голову. В кабинете наступила гробовая тишина — такие выкрутасы сложно не заметить, особенно если делать все в спехе. Но Зус добился своего. Она перестала поворачиваться и остановилась, подобрав листок. Она читала его, долго всматривалась. — Юная леди, что вы себе позволяете? — заявила учительница. — Отдавайте бумажку. Тиффани все также, застывшая, глядела на записку, вгрызалась в нее с невозмутимым лицом. — Все хорошо. — она взглянула на нее с той же невозмутимой улыбкой, что и прежде. — Ничего не произошло. Ничего. Взгляды учеников изменились. Они словно все забыли обо всем. Мельтешения теней прекратились — они удалились из комнаты, закончив ее исследовать. Девушка прижала записку к груди, взглянув на люстру наверху — подсвеченная ярким светом — записка выдавливала еле заметную пометку:

*Я так и не попробовал тот пирог, который ты мне принесла в первый день. (криво нарисованный смайлик)

Ты говорил, что она заметит резкую подмену в моем поведении, Диппер. Но думаю, что ее одержимость сыграет с ней злую шутку. Однако…гм, не знаю… Она снова посмотрела на него. Не знаю, смогу ли я, Диппер.

***

Монстры растянулись тонкими липучими линиями от двери, распластались от тени двери кладовки, перепрыгивая меж миганиями одиночно расположенных лампочек. Отряды, исследующие улицы, отправились сквозь щели на стенах подвала, остальные устремились ввысь по лестнице, теснились в закоулках коридоров. Отряд Сквирла тянулся треугольником в вершине которого стоял он, а по линиям, соединяющие уголки, переплетаясь меж друг другом, прошмыгивали тенепауки и тенегномы. Они вырвались на улицу, освещенной ярким солнцем, попрятались по высокой траве, проскальзывали меж росинками стеблей, рассредотачивали силы, захватывая большие промежутки. Робин руководил своим отрядом и следовал за ними, залатывал дыры в нехватке чудовищ. Он направлялся вслед за ними, руководил так, как если бы имел богатый опыт, благо тени имели коллективный разум и помогали друг другу — делились опытом, несмотря на прошлые разногласия. — Стоять. Сквирл махнул хвостом — впереди шла группа виртуальных учеников. Чудовища попрятались по теням скамеек, перекладин, спортивных уличных тренажеров, притаились по волейбольной сетке, крон деревьев и даже по опавшим влажным красивым листьям. Не шевелились, однако следили — пристально, не смыкая бирюзовых глаз. Робин заметил, что дети одевались так же красиво, как и эти листья — без строгих дресс-кодов и прочей лабуды. В свободной повседневной яркой одежде. Робин чувствовал эмоции солдат, а они чувствовали его. От друг друга ничего нельзя было скрыть. Они также ощущали эмоции хозяина. И Робин ощущал. Он также ощущал неприятную струнку, которая неслась от его подчиненных и от других — она отдаленно напоминала задавленную глухую ярость. Она направлялась на него.

Что-то случилось?

Робину никто не ответил. Дети коснулись теней… и проходили дальше.

Ты нас выдашь…

Сквирл ответил не сразу.

Мы общаемся мысленно, они нас не заметят.

Тише.

На этот раз ответила остальные. Гласно. И очень жестко. Тени ничего от друг друга скрыть не могли — они не испытывали к нему симпатии. Мысли, прозвучавшие в осколках полусохраненного разума Робина, раздались острыми клинами в сердцах чудовищ. Сквирл ощущал и это тоже.

Ты правда не догадываешься?

И о чем же я должен догадываться?

Из-за тебя повелитель не раз подвергался опасности…

Робин прикусил губу, мысленно, так как пока растворился в тени объектов, ожидая пока ученики рассосутся.

А из-за вас? Рик чуть не сожрал Мэйбл и Диппер в той пещере, Айрон послужил причиной гибели хранительницы леса.

Они оступились лишь раз. Ты вредил много.

Ну а ты, Сквирл? Из-за твоей гибели, твой хозяин и подвергся опасности в самый первый раз. Единственный, кто из нас вредил много — это ты.

Прежнее спокойствие растворилось глухой яростью более старших солдат — растворилось волнующейся рябью по теням объектов, что стало причиной нежелательного внимания особо любопытных виртуальных ребятишек, сносающих здесь без дела, следуя заложенному заранее алгоритму.