Golden

We'll be alright We'll be alright We'll be a fine line We'll be a fine line We'll be alright (Alright, alright, alright)

12 марта 2021, Лос-Анджелес, Америка.

I

      Через несколько дней Грэмми. И Камилль взволнована не меньше Гарри. 2020 был не таким, каким они (да и не только) представляли. Теперь вся надежда была на 2021 — должно же произойти что-то хорошее?       — У нас всё получится, — заверяет их Джеффри, и она знает, что мужчина нервничает так же, если даже не больше, как они. — Мы столько всего проделали. Не смеем раскисать! Не смеем, Стайлс! Ты получишь свою статуэтку!       — Спасибо, Джефф, — слабо улыбается Гарри.       Камилль поднимается с дивана и идёт на кухню, где холодильник грабит Джош.       — Джош!       — Что? — он оборачивается, вгрызаясь в бутерброд. — Кстати, я говорил с Гарри, но ответа от него так не получил. Мне без разницы, что да как, вирусы, землетрясения или что ещё, но на вечеринке после Грэмми вы должны быть. Я собираюсь презентовать новую песню, и вы должны её услышать.       — Мы обязательно заглянем, — клянётся Камилль.       — Я проконтролирую, — обещает ей Карпентер, вновь возвращаясь к тому, чтобы ещё стащить с полки. — О, вижу лапшу. Разогреть и нормально. Будешь со мной?       — Нет, спасибо, как-то не хочется.       — Да ладно. Тебе же она обычно нравится.       — Наелась, видимо, в том месяце, когда готовили с Джеком статью об экологических ресторанах с китайской едой.       — Звучит отвратительно, зная китайцев, — морщится Джош, — и не очень полезно.       — Да, но это того стоило, наша статья получилась отличной, — Камилль хлопает его по плечу. — Оставь Гарри лапшу.       Фыркнув, она вспоминает, что обещала сфотографировать Одри новый крем для лица. С этой целью она идёт в ванную комнату и открывает шкафчик над раковиной, достаёт оттуда круглый тюбик. Сфотографировав его и отослав сестре, ставит на полку.       Взгляд падает на пачку тестов на беременность.       Камилль хочет было захлопнуть дверцу, но ярко-голубая упаковка так и приманивает взгляд. Стайлс задумывается, вспоминает, какой сегодня день, начинает заниматься подсчётами; зачем-то достаёт пачку с полки.       Начало критических дней немного запаздывает, но это Грин не пугает, так как оно у неё всегда немного (на день-два) сдвигается.       Про беременность журналистка не думает, списывает всё на нервы, февраль их знатно потрепал; к тому же, взять ситуацию, в которой оказались люди… Неудивительно, что организму не нравится.       Она качает головой, возвращает пачку на законное место и закрывает, наконец, шкафчик.       Но месячные не приходит ни завтра.       Ни на послезавтра.       Ни в ночь на Грэмми.

Грэмми.

II

      Все с замиранием сердца ждут, кому достанется заветная статуэтка в номинации «Лучшее сольное поп-исполнение». Камилль сидит в чёрной маске, прижав ладони ко рту и ожидая, когда огласят имя победителя.       — …«Watermelon Sugar», Гарри Стайлс!       На несколько секунд он и сам не верит, что слышит своё имя, но затем отмирает. Встаёт, обнимает Джеффри, затем поворачивается к Камилль.       Он — невероятно счастлив, и, стискивая её в объятиях, сверкает глазами, в которых она замечает слёзы.       — Я тобой горжусь, — шепчет Камилль, приспустив маску. — Горжусь и безумно люблю.       Она жалеет обо одном: он достоин победы во всех заявленных номинациях, особенно за видео, над которым они изрядно потрудились, придумали целую историю, которую, к сожалению, наградой не отметили.       В своей речи Гарри благодарит всех, Камилль слышит своё имя и улыбается, невероятно гордая своим замечательным и талантливым мужем.       После того, как все награды розданы, Гарри приобнимает Камилль за талию, наклоняется к её уху:       — Пойдём, кое-кто хочет с тобой увидеться.       Стайлс ведёт её к Тейлор Свифт и к мужчине, в котором Ками узнает Джека Антоноффа. Где-то на подкорке мелькает мысль, что Гарри и Тейлор окажутся везде, где только не лень (она уже видит заголовок: «Воссоединение Хейлор»?), но Ками старается её отогнать.       — Тейлор, Джек…       — Привет, Гарри, — Свифт очень нежная и уточенная в своём цветочном платье. — Поздравляю с победой.       — Да, поздравляем, — вторит ей Джек.       — Поздравляю с победой, альбом невероятен, — Стайлс кивает. — Джек, хочу тебя познакомить с моей женой Камилль.       — А, муза Гарри.       Камилль смущается и даже рада, что этого особо из-за маски и не разглядишь.       — Музой меня ещё не называли, — она отвечает на рукопожатие Джека, — но мне приятно. Я польщена, — смеётся.       Стайлс с любовью смотрит на неё, на свою нимфу в бежевом с чёрным платье.       Невероятна.       После Джека и Тейлор он ведёт её дальше по залу, чтобы познакомить с другими гостями. Камилль в душу западает хохотушка Лиззо, которая поздравляет Гарри с победой, крепко его обнимая. К ним подходит и Дуа, которая делает комплимент образу Камилль и перебрасывается со Стайлсом несколькими фразами.       Камилль чувствует себя комфортно, и с удовольствием бы осталась ещё поболтать, но Гарри напоминает о вечеринке и Джоше.       — Простите, но мы вынуждены удалиться. Нас ждут в другом месте.       Когда они отходят, Камилль хватает его за рукав пиджака:       — Гарри, я что-то немного устала. Может, мы поедем домой?       — Хорошо, как скажешь. Ты в порядке?       — Просто переутомление.       — Точно? — Стайлс внимательно всматривается в её лицо. — Выглядишь взволнованной.       — Точно.       — Если нужно, давай поедем к врачу.       — Гарри, я не при смерти. Остановись, — тянет его в сторону выхода. Стайлсу её выражение лица всю дорогу до дома покоя не даёт. Он отмечает, что она в последнее время выглядит действительно чуть бледнее и осунувшейся, чем обычно. Он рисует себе разные причины в голове, и ни одна его не устраивает.       В спальне Гарри ставит статуэтку на полку и спрашивает, оборачиваясь:       — Ками, что случилось?       Камилль снимает тонкий серебряный браслет и кладёт его на прикроватный столик. Закончив, говорит:       — У меня менструации в этом месяце не было.       — Что?       Она продолжает, напирая, как волна:       — Я сделала тест. Четыре теста, на самом деле.       — И в… Ты…       Гарри замолкает. Камилль медленно подходит к нему, заглядывает в глаза и, обхватив его лицо ладонями, шепчет:       — Ты будешь отцом, Гарри.       Стайлс выдыхает.       Она видит, как эмоции сменяются в его глазах. И останавливается на последней — на радости. Он осторожно обнимает её, будто боится раздавить, и целует в висок, зажмуривается.       — Хорошее в эти непредсказуемые времена, да?       — Самое лучшее, — поправляет её Гарри, и Камилль начинает плакать.       — Гарри…       — Сегодня я получил Грэмми, — произносит взволнованным и дрожащим голосом. — То, о чём-то так давно мечтал. Но ты, Ками, ты сделала мне самый лучший подарок.       Ками плачет от облегчения: нелегко было знать такую новость и молчать. И нелегко было думать, какой окажется реакция Гарри.       Стайлс перед ней опускается на колени и прижимается щекой к пока ещё плоскому животу Камилль.       В спальню забегают, словно опомнившись, что хозяева вернулись, Голден и Нью-Йорк. Голден радостно виляет хвостом, ластится, пока Нью-Йорк идёт мимо и запрыгивает на кровать. Что ещё ждать от кошек — они всегда независимы, всегда сами по себе.       Ками думает, что в этом доме и в этой спальне много чего произошло и хорошего, и плохого, но хорошего всё же было больше.       Впереди их ждёт новый этап.       И она отчётливо видит себя, Гарри, ребёнка, Голден и Нью-Йорк в солнечном свете.