«Густая безысходность.»

— Это было БЕСПОДОБНО, Ди, — Акцентированно парировал Глэм, соединяя свой привычный тон с утомлённым тембром, — Думаю, весело игнорировать всех, а потом в самый спокойный момент оскорбить каждого члена своей семьи! Сразу скажу, Ди - не тот из закомплексованный подростков, который при удобном случае когда на него, простите за грубость, орут, но сейчас... Его охватило внезапное негодование, либо от того, как выглядела внешняя оболочка его отца, либо от того, что спокойный для всего района неформальный мужчина сорвался с цепи - загадка на вечность. Невооружённым глазом можно заметить отблески злости в этой постоянной улыбке отца. — Что? — Отойдя от резкого стиха в своей голове спрашивает единственный реально существующий в этой ситуации вопрос Ди. — Ты знаешь, о чём я! — Чёрт, может я не разбираюсь в твоих подтекстах, не догадывался!? — Раздражившись ступил младший блондин на шаг ближе к чёрствой оболочке отца. В ответ на это последовало лишь заевшее молчание и устойчивый, снайперский взгляд, без остановки на приличное смыкание век. — ... — Агрх, может прекратишь так смотреть, пап, это уже бесит, включая то, как ты себя запустил! — Я... Выгляжу непривычно для себя? — Вдруг зацепился за громкие слова сына Глэм, который явно не глядел в зеркало продолжительные, бессонные недели. — Бл@#!ть... ДА! Ты выглядишь, как грёбанный зомби со своими километровыми синяками под глазами, не уложенными волосами и ещё более дрыщавым телом! На тебя страшно смотреть, — подросток взял паузу на заполнение лёгких воздухом, — Я понял... — Хм..? — Мужчина вошёл в серьёзные раздумия, выглядящие более опрятно, чем те, которые он хранил в себе и, так же, тонул в них. — С тобой бесполезно это обсуждать, как и понять твою лже-улыбчивою натуру. После вывода мир окончательно рухнул для Глэма. Он потерял контакт с внешним миром, закрылся от всех, и вовсе стал ничем в этом мире... Так он думал, пока, возможно последним диалогом в жизни, ему не вправил мозги один из жизненно-важных близких. Глэма оставили наедине, так сильно захлопнув дверь, что свечи, освещавшие всю маленькую и захолустную комнату. Теперь блондина ожидала лишь продолговатая тьма и густая безысходность.