Amore mio per sempre. Cara. La nostra storia.

Я никогда не задумывался о моём моральном облике, никогда не интересовался, причиняет ли моё поведение кому то страдания и что вообще обо мне думают окружающие. Верша правосудие из века в век, я никогда не думал, что чувствует ко мне другой бессмертный и какого мнения обо мне те, кого приводят на наш суд. Какие чувства я вызываю у смертных, не считая смертельного страха, мне вообще было плевать. Конечно, большинство из вышеперечисленных, меня если и не ненавидели, то и никакого тепла ко мне не испытывали, исключая разве Маркуса, который оставался моим другом не смотря ни на что. А чаще, вопреки всему. И вот ещё одно "вопреки" передо мной. Сердце, которое любит вопреки той боли, которой я измучил его, душа, которая готова ради меня пойти за мной хоть на край света, хоть в бездну ада, вопреки тому, как я с ней поступил. Вот она, моя золотая рыбка, благодарно гладит плечо Маркуса, прижавшись к его широкой груди, а опухшие от слёз глаза неотрывно, с любовью смотрят на меня. Она не сердится, не осуждает, не горит жаждой мести, просто любит меня таким, какой я есть. - Маркус, друг мой, прошу, оставь нас одних, нам необходимо поговорить обо всём с глазу на глаз. Он весь сейчас утонул в ней и плевать хотел на мои просьбы. - Одно твоё слово, моя радость. Если хочешь, я останусь и он не посмеет снова сделать тебе больно. Малена благодарно целует его в щёку. - Прости, я и так тебя измучила. Но нам с ним действительно надо поговорить. Глядя, как она гладит его мягкой ладошкой по щеке и встав с кровати, обнимает, прижимаясь к его лицу щекой, я схожу с ума. Эти двое слишком сблизились в моё отсутствие, практически сроднились, но я сам в этом виноват. Какой смысл теперь ревновать и мечтать, чтобы так же нежно и трепетно она прикасалась ко мне? Всё равно ревную и мечтаю. Когда Маркус ушёл, Малена подошла к окну, став ко мне спиной и стала безотрывно глядеть на осеннюю улицу. Локоны растеклись по спине, предоставив моим взорам только маленький участок шеи и затылка. - Что нам делать, Аро? Что мы наделали? Всё зашло слишком далеко. Маркус так добр ко мне, но я не могу больше ни притворяться, ни снова причинять ему боль. Она так и не повернулась ко мне лицом. Видимо, ей не хватает на это душевных сил, боится новой боли, новой истерики, боится открыться мне на встречу, зная на что я способен. Боится, но всё равно любит меня до умопомрачения, вопреки здравому смыслу. Это колечко золотистых, в лучах солнца, её волос, на нежной шейке... Что я делаю? Я не оправдываюсь, не говорю вообще ни слова, это колечко золотистых волос, касающееся её атласной кожи, сводит меня с ума, отдаётся электрическим разрядом, пробежавшим по моей спине и ломящей тяжестью в районе бёдер. Какая же ты желанная, золотая рыбка, не могу больше скрывать это и сдерживаться. - Что ты делаешь? - Я соскучился по тебе. Её удивляют мои действия, а я откидываю в сторону её волосы, касаюсь губами того места, где лежал завиток, прокладываю маленькими поцелуями дорожку от плеча до мочки уха, затем разворачиваю её лицом к себе и страстно целую в губы. То, как она ответила на мой поцелуй, заставило меня дрожать и стонать от вожделения. Я кажется, разорвал её одежду в клочья, стремясь поскорее добраться до такого горячего и сладкого тела. Мы свились в единое целое, прямо посреди комнаты, на полу. Помня о её травмированной руке, я старался сдерживать свою страсть, но ощущения близости с любимой женщиной, лишали меня рассудка. Сколько раз мы вместе достигали вершины, сколько раз дарили друг другу блаженство? Не знаю. Весь вечер и всю ночь мы не могли выпустить друг - друга из объятий страсти, самозабвенно даря себя друг - другу. Моих сил хватило бы и намного дольше, но ощутив, что Малена слишком тяжело дышит, я наконец выпустил её из рук, помог встать и памятуя о разорванной её одежде, завернул мою драгоценность в шкуры чёрного ягуара. В дверь кто то постучал, я оделся, и стараясь закрыть дверь за собой как можно быстрее, чтобы ни чей любопытный глаз не смог увидеть женщину по нагу обёрнутую в шкуру, пошёл в центральный зал.