Irish ghost

Я начинаю другую жизнь. Но тебя я никогда не смогу забыть…

Ванда вскрикнула, когда Уилл неосторожно коснулся ее руки во время перевязки, и парень поморщился. — Прости. Каллаган внимательно посмотрела на друга. Казалось, что извиняется не за потревоженную руку, а за что-то еще. — Это не твоя вина, — тихо произнесла она, и Солас отмахнулся. Прошло всего несколько часов с того момента, как Алиса бросила их умирать в пещере горы Эрбус после того, как подняла непонятную им чашу со дна колодца Эреба. Уилл за это время не сказал ни слова, даже глаз на Ванду не поднял, только указал на лазарет и позволил двум другим полубогам рассказать всем, что случилось в той пещере. — А чувствуется, что моя, — прохрипел Уилл. Он же все время был рядом с сестрой, защищал ее, верил ей, а что теперь? Куда дальше? Она предала их, потому что Уилл не справился, потому что он облажался и не смог заметить таких изменений в сестре. — Она уже была такой, — сказала девушка, словно читая его мысли, — мы не знали и ничего не могли сделать, Уилл, так что, прекращай. — Я мог догадаться, мог хоть о чем-то додумать, — продолжил корить он себя, и Ванда протянула ладони, обнимая его за лицо. Они с трудом выскочили через тени, и Нико тут же переместился во второй раз, но уже в Лагерь. И пока Солас занимался рукой Ванды, на которую даже Аид смотрел, сморщившись, брюнет рассказал им обо всем, что случилось. Аннабет пообещала найти любые упоминания о чаше и понять, что они упустили в пророчестве, но на это уйдет время. — Ты не мог знать, — снова сказала Ви, — это не твоя вина, Уилл. — Она была мне сестрой. — И она до сих пор твоя сестра, — кивнула девушка, и отпустила его лицо, — но это не делает ее твоей семьей, понимаешь? — Ванда, — поморщился парень и присел на кушетку около подруги, — почему она так поступила? — Я не знаю, — пожала плечами она, смотря на раненую руку. Как у не упокоенной души, у нее заживало все гораздо медленней, чем у всех остальных. Телу, пусть и более выносливому, чем у обычного человека, требовалось гораздо больше энергии — оно было мертво. Ванда посчитала в уме: шрам на подбородке, шрам на животе, на правой руке, где был открытый перелом, на лбу около кромки волос — все это досталось ей после аварии. И теперь вот, исполосованная в разных направлениях рука, которая слишком сильно болит. — Эй, — Нико вошел в лазарет, — скоро ужин, Уилл, тебе стоит отдохнуть. — Не могу пока что, — помотал головой блондин, — надо снять эту повязку с ее руки через десять минут и нанести сухую, без мази. — И я могу сама с этим справиться, — тут же успокоила его кудрявая, потрепав по щеке, — иди поспи немного, доктор, а я поиграю в самолечение. — Не убейся и не заставляй меня ампутировать тебе руку, — проворчал на нее Уилл, но все же проверил, как лежит повязка, показал, как ее затянуть получше и ушел, кивнув Нико. — Присмотри за ней. — Хорошо, — с мягкой улыбкой заверил его парень. Но как только Солас ушел, веселье тут же испарилось с лица брюнета — они впервые остались одни с того момента, как Аид и Ванда раскрыли полуправду. — Ты бы рассказала мне? — в полной тишине спросил Нико, смотря на девушку. Ту поджала губы. — Ясно. — Ты делаешь из меня злодейку, — вздохнула Ванда, вставая с постели. Она знала, что Нико чувствует. Просто говорить ей сейчас не особо хотелось — тело все еще болело после утомительных покатушек с тенями Эреба. — Я не делаю не из кого злодейку, с этим успешно справилась Алиса, — огрызнулся ди Анджело и подскочил к Ви, когда ее ноги слегка подогнулись, и девушке пришлось опереться на соседнюю кровать, чтобы устоять. — Нико, — закатила глаза Каллаган, — я понимаю, что ты ненавидишь меня, правда. Но если ты собрался выяснять отношения сейчас, то, пожалуйста, не надо. Я слишком устала. — Ты переночуешь у меня, — отрезал брюнет, подхватывая кудрявую за талию. — Чего? — Ты переночуешь у меня, а утром я устрою тебе допрос и узнаю все, что ты готова будешь мне рассказать, — повторил он, коротко улыбнувшись. — Я врала тебе о том, кто я такая, а ты хочешь взамен сказку? — воскликнула Ванда. Нико развернул ее к себе за плечи и положил одну ладонь ей сзади на шею, чуть притягивая к себе. — Во мне соревнуются два чувства. Половина меня — это отвращение и ненависть, уж прости, а вторая — это те чувства, которые были к тебе до всего этого. И чем бы ты не была, вторая половина пока что побеждает, — пожал плечами парень и расплылся в мальчишеской улыбке. — Я уйду потом, — напомнила ему Ванда. — А я помашу рукой вслед, — кивнул ди Анджело, — но это будет потом. А сейчас тебе нужно прилечь. — Нико, — помотала головой девушка, — прости, но нет. Не нужно этого. Я сама справлюсь, это не твоя обязанность. — Ви, пожалуйста, — умоляющим тоном протянул брюнет, — я хочу помочь и мне нужно знать! — Не нужно, — ответил за Каллаган другой голос. Аид медленно вошел внутрь и внимательно осмотрел перевязанную руку Ванды. — Ты как? — почти мягко спросил бог, положив руку ей на плечо. — Лучше, чем после твоих тренировок, — слабо отшутилась ирландка, улыбнувшись. — Отлично, — потом он посмотрел на сына, — Нико, прости, но тебе не нужно ничего из этого знать. — Ты отправил ее сюда, чтобы присматривать за нами, а мне не сказал! — возмутился ди Анджело. — Потому что в твоей жизни это ничего не изменит! — рявкнул Аид. — Ты не имеешь права решать за меня! — Я твой отец. — Давно вспомнил об этом? — Эй! — вклинилась в их диалог Ванда, расставляя руки в стороны, словно они сейчас кинутся друг на друга. — Давайте без этого, ребята, ладно? Нико, прости, но Аид прав. Это началось без тебя, закончиться должно также. — Ты сейчас серьезно? — Нико выглядел преданным, недовольно смотря на девушку. — Извини. — Очуметь можно, — ди Анджело отошел от них и мотнул головой, — развлекайтесь. Он перевел разочарованный и злой взгляд на Ванду, поджал губы, а потом выдохнул. — Только не приходи ко мне потом, чтобы попросить о помощи, когда что-то будет нужно. Надеюсь, что этот поиск закончится как можно скорее, чтобы ты свалила отсюда, — и, не взглянув на отца, он вылетел из лазарета, громко хлопнув входной дверью. — Ты могла бы настоять, знаешь ли, — сказал Аид, беря ее раненую ладонь в свою, — и он бы остался, я бы рассказал ему правду сам. — Ты стребовал с меня четкую клятву, — огрызнулась Ванда, — так что не выступай теперь. — Мне нельзя было разрешать тебе обращаться ко мне на «ты», — проворчал мужчина, разматывая повязку. На глаза ему тут же попались уродливые порезы разных размеров, из некоторых сочилась сукровица и кровь, а из некоторых все еще тени. — Что у тебя с лицом? — не поняла Ви. — В каком плане? — спросил Аид. — У тебя на лице написано, что что-то пошло по пиз… — ВАНДА! — Ну что? Это моя рука вообще-то! — возмутилась девушка. — Прости, — бог помолчал. — Ну так, в чем дело? — Тебе надо избавиться от этого, — он указал на все еще выходящие тени из руки. — Иначе, что? — С частичкой Эреба в теле в Рай не принимают, — пояснил Аид. — Алиса сказала мне, что Эреб в любом случае поможет мне обрести покой, — сдавленно прошипела Ванда. — Подумала еще, зачем она мне это говорит? Я ведь не перейду на их сторону. — Если Эреб знает, — с намеком сказал бог, — это будет плохо для нас двоих. — Ничего, — качнула головой Ванда, — мы разберемся с этим по ходу дела, — она поджала губы, а потом выдохнула. — Ты зачем пришел? — Проведать тебя. — Ты? Проведать? Меня? — Ну, а что, — Аид уселся на соседнюю койку, — я же должен приглядывать за своей подопечной. — Тебе стоит приглядеть за сыном, — поправила его Ванда, — я буду в порядке. Не трать на меня энергию. Видимо, что-то промелькнуло в ее голосе, чего девушка не хотела бы произносить вслух. И именно это заставила Аида фыркнуть и серьезно сказать: — Ты зря думаешь, что мне все равно на тебя. Ирландка вскинула голову, непонимающе смотря на бога. — Я знаю, что тебе не все равно, — ответила на это Ванда, перевязывая руку, как показал Уилл до этого, — просто, у тебя есть сын. Не теряй времени на того, кто не является твоей семьей. — Прекрати учить меня, Каллаган, — фыркнул Аид, — и я не об этом. — А я об этом. — Ванда, — выдохнул он, — дело не в том, что я переживаю за Нико, или в том, что ты должна мне, или еще в чем-то, что ты там себе напридумывала. Ты считаешь, что я не переживаю за тебя и не забочусь о тебе, и считаешь ты так зря. Потому что ты уже давно не просто не упокоенная душа, которая служит мне, ясно? — Ты это к чему? — К тому, — сказал Аид, — что Оракул поделилась со мной видением будущего, и оно безрадостно в любом случае. — Я знаю об этом, — осторожно кивнула Ванда, прижимая к себе раненую руку, — но не понимаю, зачем ты об этом мне говоришь. — Потому что я согласен с ней, не рушь свой покой ради меня и Нико, ладно? — О, да ты издеваешься? — пораженно посмотрела на него ирландка. — И ты туда же? — Не защищай меня. — Хочешь отправиться в Тартар? — взвизгнула Каллаган. — Серьезно? — Я не хочу оставлять сына, — помотал головой черноволосый и опустился на постель около девушки, — но это не входит в твою компетенцию, и я не хочу, чтобы ты лгала за меня. Поэтому, прошу принести мне клятву на реке Стикс, что ты не будешь подставляться. Ванда размышляла. Если она будет смиренно молчать, но предстанет перед всеми лишь жертвой обстоятельств, попадет в Ивериад раньше, сможет увидеть друзей. Джима. Она сможет перестать бегать от монстров, сражаться и истекать кровью. Ей больше не будет больно, не будет страшно — будет лишь вечный покой, вечное спокойствие, вечный Рай. Ирландка повторила про себя их имена. Джессика, Наоми, Джеймс и Оуэн. И вдруг поняла, что больше не хочет выделять Джима в отдельную категорию. Она больше не хочет. И она не хочет отказываться от того, что у нее уже есть. От свободы, которую она может ощутить. От Лагеря Полукровок и от этих людей. Ванда Каллаган решает умереть. Так бы звучала новая глава ее жизни? И что бы сказали остальные? Они, наверное, ничего бы не сказали, пожалели бы ее. Но тут в голову пришел Перси, пришел Уилл, Аннабет, Рейчел и Нико. Они возникли перед ее взором, словно стояли прямо тут, в этом лазарете, словно они говорили с ней, хотя, кажется, больше никогда не заговорят снова. Она видела лица друзей и тех, кто не считал себя таковыми, и она даже видела Алису, к которой очень прикипела за это время. К невысокой светловолосой девочке из Страны Чудес, которая сдалась на милость Алой Королевы, предав добро. Что бы они сказали? Ванда Каллаган решает умереть. Они бы сказали, что она борец. Что она должна бороться и что она не должна сдаваться. Перси прыгнул за Аннабет в Тартар, лишь бы не отпускать ее. Лео Вальдес погиб, защищая своих друзей. Аннабет пошла одна в безумный поиск и сделала то, что никто до нее не мог сделать тысячи лет. Рейна оставила Рим, чтобы помочь грекам и восстановить мир между двумя лагерями. Уилл работал на износ, чтобы спасать людей. И они бы не сдались, они бы сделали то, что правильно. Они бы подставились, чтобы кто-то другой мог жить. Ванда перевела взгляд на Аида. И снова вспомнила Нико. Как бы он мог жить без отца? Конечно, повелителя мертвых вряд ли можно было назвать примером для подражания, но он был жив, как и его сын. И они были друг у друга. А Ванда была мертва. И ей давно уже пора покинуть этот мир. И если она станет жертвой, то даже в блаженном Раю не сможет избавиться от этого чувства, от чувства, что она — предатель, что она оставила их без борьбы. Что она оставила Нико, не пожелав за него бороться. И она кивнула. Аид протянул руку, готовясь скрепить эту клятву, а Ви взмолилась богине, которая, кажется, уже давно знала исход. Богиня Стикс, умоляю, не принимай эту клятву. Притворись, но забудь о ней. Дай мне сделать, что должно. — Я, Ванда Каллаган, клянусь на реке Стикс, что не буду подставляться за Аида, что позволю ему принять суровое наказание, — проговорила она, смотря в глаза бога. Прогремел гром, и на мгновение ирландка испугалась того, что на самом деле они заключили сделку. Я внимаю твоей мольбе, Ванда, дочь Ирландии. Стикс ответила, и кудрявая вздохнула с облегчением и с горечью. Она подписала себе приговор, но теперь у нее есть выбор. И близится время, когда его нужно будет сделать.

***

Ванду ненавидел весь Лагерь. Это стало понятно в ту же секунду, как она пришла к костру. Боги смотрели на нее, полукровки смотрели на нее, и у всех в глазах было лишь отвращение, презрение и злость. Аида, видимо, на вечерние посиделки не позвали, его не было. Из дружелюбных особей там был лишь Уилл, сидевший одиноко на небольшом бревне, и Каллаган, опустив голову, направилась прямо к нему, не обращая внимания на шепотки. — Да тебя тут обожают, я смотрю, — попытался съязвить Солас и посмотрел на ее руку. — Ты как? — Все нормально, — кивнула ему Ванда. — Это не самое худшее, что случалось со мной, — сказала она. Она вдруг обратила внимание на то, как парень слегка покачивался на одном месте. Ви нахмурилась и забрала у него стакан, который блондин держал в руках. Понюхала. Сделала глоток и громко закашлялась, да так, что сидящие неподалеку Аннабет, Перси и Нико оглянулись на них. — Великий Цернунн, — прохрипела она, стирая капли с губ, — это что за чертовщина? — Это ром, — насупился Уилл, отбирая у нее стакан и делая большой глоток. — Сколько ты уже выпил? — обеспокоенно спросила Ванда, смотря на него. — Больше, чем стоит пить врачу, — ответил он. Повисла тишина. Каллаган отобрала у него стаканчик и вылила остаток за бревно. Солас в ответ достал со своей стороны бутылку и налил еще один. — Как думаешь, она сожалеет? — Уилл, — протянула ирландка, поджимая губы, — я думаю, она любила тебя. — Вот уж сомневаюсь, — фыркнул он. — Эй, — Ванда толкнула друга плечом, — я не сомневаюсь. То, что у нее другие взгляды, не значит, что она не способна на любовь. Ты был добр к ней, ты был ее братом. Она любила тебя. — Она пыталась убить меня, — напомнил блондин, глотнув. — Нет, — покачала Ви пальцем прямо перед его лицом, — она обладает большой силой, помнишь? Но при этом она всего лишь отодвинула тебя с пути. Я видела ее взгляд, она проверяла, не сильно ли ранила тебя. Да и там всего лишь легкое покраснение. — Думаешь, она не хотела? — с надеждой спросил Солас. — Нет, — качнула головой ирландка, — думаю, нет. Мимо них прошли две дочери Афродиты, и одна вдруг повернулась к Ванде и посмотрела на нее неожиданно тепло. — Мы слышали о том, что с тобой случилось, — сказала она. Ви приподняла бровь. — Да, — подхватила вторая, кажется, ее звали Киара. — И если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться к нам, я Сандра, — представилась первая и протянула руку для пожатия. Каллаган, не видя ничего плохого, протянула ладонь в ответ, но в последнюю секунду, Сандра отняла руку. — Например, если тебе нужно будет скрыть мертвечинную бледность на лице, — хихикнула она, и Ванда поджала губы. — Или застирать майку. — Я стираю вещи вовремя и не пачкаю их, — мягко ответила девушка. — Мы не об этом, — кивнула Киара и тут же вылила на голову ирландки то, что было у нее в стакане. И это был явно не нектар и вряд ли сок, — мы об этом. — Если захочешь простирнуть вещички, заходи, — мелодично добавила Сандра, и они ушли, оставив Ви со стекающей с лица не особо приятно пахнущей жидкостью. И опять же — на них пялились пол лагеря. — На слюны мантикоры похоже, — принюхался Уилл и пьяно хохотнул, за что получил мрачный взгляд от Ванды, — что, Лу их часто приносит! — Как мило, — прокомментировала девушка, стирая эту пакость со своих волос. — Тебя проводить до комнаты? — Они вряд ли убьют меня по дороге, — фыркнула Ванда, — и я сомневаюсь, что ты способен ходить сейчас, алкаш недоделанный. — Я провожу, — настоял блондин и побрел следом, чуть не упав в костер. — Иногда я не понимаю людей, — призналась она, заходя в Большой дом и поднимаясь по лестнице. — В плане? — Всего несколько дней назад половина Лагеря не знала меня, а другая половина приветливо улыбалась на завтраке. Но стоило мне стать не полубогом, а кем-то другим, как я тут же стала главным врагом, — кудрявая всплеснула руками. — Что за люди? — Им тоже сложно. — Я никак не затрагиваю их жизнь! — возмутилась девушка, открывая дверь. Слава всем богам, что комнату ее не тронули. — Ну да, — протянул парень. — Спасибо, что проводил, — улыбнулась ему ирландка, — ты сможешь сам дойти? — Можно я тут у тебя пару минут посижу? — Да. Ви ушла в ванную, чтобы помыться и поменять одежду. Смывать эту липкую дрянь с волос было слишком сложно, а с концов она и вовсе не смывалась. Девушка растерянно всхлипнула, когда не получилось, и достала из ящика ножницы. Посмотрела на свое отражение. Ее мама говорила, что ее волосы — самое главное достояние девушки, ведь таких золотистых кудрей больше ни у кого нет. Но мамы рядом больше нет, напомнила себе Ви, пора что-то менять. И спокойно отрезала пряди ровно до ключиц, чтобы убрать слизь, но, чтобы волосы можно было собрать в хвостик. Когда девушка вышла из ванной, Уилл все еще был на месте. Сидел на ее кровати, такой потерянный и одинокий, словно у него разом отобрали жизнь. И, судя по стоящей рядом бутыли, которую он захватил с костра, он выпил еще больше — та была почти пустой. Лишь пара капель блестели в свете тусклой настольной лампы. — Уилл, — протянула Каллаган, — перестань, пожалуйста. Не вини себя. — Она была моей сестрой, и я любил ее. Все это время, что она пробыла с нами, я любил ее. — Я знаю, милый, — кивнула она, убирая с головы тюрбан из полотенца. — Но сейчас нужно ее просто отпустить. — Как? — фыркнул Солас, а потом нашел точку для пьяного взгляда где-то за ее плечом в темном углу. Усмехнулся. — Иногда нам нужно отпускать людей, чтобы жить дальше. И чтобы они могли жить. — Тебе это Аид подсказал? — Мои родители, — покачала она головой, опускаясь перед ним на колени. — Мы отпускаем тебя, и мы постараемся жить. — Что это? — С этими словами меня отключили от аппарата, — сказала Ванда. Она раньше никому этого не говорила. — Они отпустили меня, и вот я тут, начинаю жизнь заново. — Пожалуй, — пьяная усмешка пропала с его лица, но взамен пришло что-то другое, — я сделаю то же самое. И он ее поцеловал. Ванда тут же отшатнулась. — Уилл, нет! — Да брось, — блондин схватил ее за предплечье и снова потянул на себя, тыкаясь губами куда-то в щеку. Добраться до губ не успел, так как ему в лицо прилетел кулак. Солас откинулся на кровать, а теплые ладони обняли Ванду за талию и тут же утащили в тень. — Ты как? — обеспокоенно спросил Нико, смотря ей прямо в глаза. Ванда огляделась — он перенес их в домик Аида. Девушка перевела на него взгляд, пожала плечами, а потом вдруг расплакалась. — Эй, ты чего? Так испугалась? — юноша притянул ее к себе, обнимая так крепко, как только мог. — Почему все в этом чертовом Лагере стремятся поцеловать меня тогда, когда я не хочу? — прошелестела Ванда. Ди Анджело застыл.