Irish ghost

Мне хочется жить. Жить этими счастливыми моментами. Жить так, будто это мой последний день жизни

Возможно, если бы сейчас не решалась ее судьба, Ванда бы и правда восхитилась красотой Олимпа. Огромный зал, колонны, золотые рисунки на стенах. Совет Богов предстал в лучшем своем обличии, и Ви не склонила голову. Они ничего не для нее не сделали. Только Афродита и Аид. И больше никто. — Ванда, — начал Зевс, — ты помнишь список своих преступлений? — Если начнете зачитывать его снова, я засну, — предупредила ирландка, обнимая себя за плечи. Аид посмотрел на нее взглядом «не делай хуже, дура». — Мы не будем его зачитывать, потому что у меня больше нет права отправлять тебя в Тартар, — вздохнул бог, и Ви изумленно уставилась на него. Зевс выглядел не очень довольным. — Я не понимаю. — Все ты понимаешь, — не сдержалась Гера, и Каллаган вздрогнула. До этого момента царица не считала должным общаться с ней или вообще говорить. Она даже не смотрела на Ванду. — Э-э, нет. — Ты перестала быть не упокоенной душой, когда Эриу передала тебе свои силы, и на основании своей клятвы я больше не могу наказывать тебя, — произнес громовержец. И у Ванды как камень с души свалился. Она не могла поверить, что все так просто. Ее сейчас отпустят, и она сможет вернуться в Лагерь! Ванда радостно посмотрела на Аида, и тот почти улыбнулся, когда Зевс продолжил. — Однако, ты все еще виновна, — девушка перестала улыбаться. Да, конечно. Когда это у ее история была хорошая концовка. — И что, все равно отравите меня в эту черную яму? — издевательски поинтересовалась кудрявая, в ярости сжимая губы. — Нет, мы устроим голосование, — мотнул головой Зевс. — И тут есть два варианта развития событий. Либо ты отправишься в Тартар, либо получишь выбор: освободиться от гейса, сил и всех клятв и отправиться на заслуженный покой, или остаться в Лагере и защищать его, пока не пожелаешь иного. — Значит, все или ничего, — вздохнула Ванда. — Да. — Итак, — Зевс махнул руками, и перед ним с грохотом упали весы, заставившие подсудимую отскочить. — Начнем. Аиду не дали права высказываться или голосовать, поэтому он сидел на своем месте, сжимая подлокотники так, что Ви испугалась, он их отломает. Сначала говорила Гера. Она ставила в упрек само существование Ванды, а потом резко сказала: — Если бы я была тобой, мне было бы стыдно даже ходить по этой земле. Я против. И на весы был положен первый камушек, голос Геры. После царицы выступить решил Арес. Он обозвал Аида болваном, идиотом и остальными нелицеприятными словами, а потом помолчал. Вообще-то, бог хотел быть против. — Но моя дочь могла умереть в этой войне, — скрепя сердце, признался он, смотря на Ванду, и его пламенные глаза вдруг как-то по-доброму блеснули, — поэтому, я был бы не против, если бы она осталась. Поэтому, я голосую за ее свободу. 1:1 Это было похоже на извращенный матч, где проигрыш обозначал смерть. Афина и Деметра не стали пояснять, просто отказались и не поддержали Ванду. 3:1 Удивительно, но присутствующая Персефона свой голос отдала ирландке, а потом показательно взяла мужа за руку. Кажется, и Аид был шокирован решением супруги. А вот Ванда поняла. Они ссорились, и они были в раздрае, потому что Аид обманул жену. Но жена должна быть на стороне мужа, и сегодня Персефона доказала не только способность прощать, но и свою верность. 3:2 Посейдон открыто заявил, что Ванда — не мусор и заслуживает точно такого же шанса после того, как боги втянули ее в эту игру. 3:3 Дионис просто кинул свой камень в ее пользу, а Гермес покачал головой. — Я и сам не раз, не два и даже не три был в Подземном царстве. Но смертные не должны знать о нашей жизни, а ты умудрилась пролезть в это все. Мой сын тоже был достоин, но его оживить никто не может. И не должен, — Гермес мягко улыбнулся, — ты хорошая девочка, но это против законов природы. — Поэтому вы за то, чтобы сбросить меня в Тартар, а не отправить на покой? Ваш сын был предателем и исправился в последние пять минут, а я кровью и потом работала на спасение Лагеря. Это — не законы природы, это обида. Выпалила Ванда, угрюмо смотря на Гермеса. Если он против, пусть так и скажет. Но он не имеет никакого права говорить о сыне, который заварил мерзкую кашу, а все потом расплачивались. Хотя, если говорить честно, сейчас Ванда немного понимала Люка — боги и ей надоели. Гермес стыдливо опустил глаза. 4:4 Аполлон и Афродита смотрели на Ванду долгие десять секунд, а потом подняли руки в ее защиту, и богиня любви подмигнула девушке. 4:6 — Мне жаль, Ванда, но я не могу этого поддержать, — пожала плечами Артемида. Что ж, Ви могла ее понять. Ее Охотницы выполняли ту же функцию, но особого покоя или воскрешения им никто не даровал. Ванда смиренно кивнула. 5:6 Гефест не стал ничего говорить и кинул камень против. Хотя, потом он все же посмотрел на Каллаган и брякнул: — Если тостер ломается несколько раз, я брошу его в утиль, а не стану чинить раз за разом. Ванда вскинула бровь на сравнение с кухонной утварью, но ничего не сказала. 6:6 — Как богиня магии, я не могу одобрить такое использование наших сил. Нужен баланс, — и Геката дала отказ. А вот Гестия с мягкой улыбкой поддержала Ванду. Итого, 7:7 Решение было за Зевсом. Он сидел в тишине несколько мучительно-долгих минут. Сначала он смотрел на брата, и Аид лишь поджал губы и опустил голову, давая понять, что примет любое его решение. Потом громовержец перевел глаза на саму ирландку. Та вскинула подбородок и выгнула брови. Зевс ей никогда не нравился, и она не будет пытаться задобрить его милыми глазками и улыбочками. Хочет сбросить ее в Тартар? Пожалуйста, как хочет. Но Зевс, поднявшись с трона, не отрывая глаз от Ванды, опустил камешек в ее пользу, и повисла тишина. Гера, кажется, мысленно развелась с ним. — Это за мою свободу, — еле ворочая языком во рту, проговорила кудрявая, смотря на свою победу. — Я знаю. Оставьте нас, — бросил Зевс остальным, и боги удалились. Те, кто были на стороне Ванды, похлопали ее и Аида по плечу в знак поздравления. — Что это значит, брат? — недоуменно спросил Аид. — Не надо, — ткнула его Ви, — вдруг передумает. Зевс раскатисто рассмеялся. — Не передумаю. Вы же не думали, что я поверю в то, что смертная смогла обмануть самого Аида? — кудрявая пожала плечами. — Я знал, что это ложь. Но ты… — он снова посмотрел на духа Ирландии, — ты отказалась от Рая, чтобы защитить бога. А ты, брат, — Зевс опустил глаза, — я слишком много отнял у тебя: Мария, потом Бьянка, верхний мир. И мне показалось, что это сможет хоть немного искупить… — Вы подослали Афродиту, — пробормотала Ванда, пораженная догадкой. — Вы подослали Афродиту! — воскликнула она, не очень этично тыкая пальцем в сторону царя богов. — Не понимаю, о чем ты, — соврал Зевс. Ванда рассмеялась. — И что ты выбираешь? — спросил вдруг Аид. — Ты ведь можешь отправиться снова в Ирландию, знаешь? Найти свой покой и свое счастье и все такое? Ванда задумалась. У нее уже было свое счастье. И это счастье сейчас сидело на крыльце своего домика и пыталось, кажется, вырвать себе волосы на голове от горя. — Если можно, закиньте меня к Нико, ладно? — попросила Ви, протягивая руку. Боги переглянулись, а потом Аид протянул девушке жемчужину Персефоны. — Беги. — Бегу, — фыркнула Ванда и наступила на жемчужину.

***

Нико смотрел в землю, думая, что та сейчас разверзнется и позволит ему добраться до Ванды. Ребята стояли неподалеку, но не трогали его. В лазарете сейчас было не протолкнуться, а подлечиться нужно было всем. Они ждали новостей и пострадавших, готовились помогать. Послышались шепотки, какие-то возгласы, но ди Анджело даже головы не поднял. Его макушки коснулась ладонь. Нежная, мягкая, и он почти поверил. Парень вскинул голову и обомлел. Ванда. Живая. Здоровая. Только пара ссадин, но они из-за встречи с Эребом. — Что? — он осторожно поднялся на ноги, боясь, что, если резко дернется, видение исчезнет. — Ну, может ты меня поцелуешь для начала? — вскинула она брови, улыбаясь. Нико тут же притянул ее к себе, обнял и поцеловал. Ви рассмеялась прямо в поцелуй. Она прикусила ему губу, зарылась пальцами в волосы и чуть выгнулась в спине, когда требовательная ладонь легла ей на поясницу. — Как? — крикнула Аннабет, подходя ближе. Нико с явным неудовольствием оторвался от тяжело дышащей девушки и покосился на друзей. — Когда я не отправилась с вами за венцом, — начала ирландка, — Афродита отправила меня в Ивериад. Я встретила ребят, а потом Таранис, он типа Зевса, предложил мне сделку. — И? — Богиня Эриу — она как дух Ирландии, — продолжила Ванда, обнимая Нико за пояс, — и она сказала, что отдаст мне свои силы, если я с силами заберу и проклятье. — О, ну конечно, — проворчал Перси. — Ничего серьезного, — пожала плечами она, — мне просто нельзя больше приезжать в Ирландию. Или в Ивериад. Вообще. Никогда. — Это ужасно, Ви! — возмутился Уилл. — Но я перестала быть не упокоенной душой, и клятва Зевса стала недействительна, — напомнила кудрявая, прислоняя щеку к плечу Нико. Тот чмокнул ее в макушку. — И что дальше? — Почему ты не сказала? — одновременно с ди Анджело спросила Аннабет. Ванда вздохнула. — Была вероятность, что Зевс сбросит в Тартар новую меня, — золотоволосая махнула рукой, — и я не хотела давать вам надежду на то, что я смогу остаться. Так и случилось. Зевс признал, что клятва больше не действует, но предложил устроить голосование. Либо я отправляюсь в Тартар, либо он дает мне выбор, что делать дальше. — Как понять «выбор»? — нахмурилась Пайпер. — Либо я возвращаюсь к вам всем, — радостно сказала Ванда, — либо он снимает с меня проклятье Эриу и дает возможность вернуться в Ивериад. В Рай. — Тогда, ты пришла попрощаться? — тускло спросил Нико, и Каллаган тут же уставилась на него в недоумении. — Почему? — Ну, — Перси кивнул, — по пророчеству, ты должна найти свой Рай и обрести покой. Ты тут, значит, дело выиграно. И ты пришла попрощаться, да? — сын Посейдона вскинул брови. Ванда ласково улыбнулась. Она убрала руку с бока ди Анджело, взяла его ладонь и переплела их пальцы. — Ну, — фыркнула девушка, — это же мой Рай и мой покой, правильно? — Ви покосилась на все еще ничего не понимающего Нико. — Значит, я могу его выбрать сама. — И? — он, кажется, был тугодумом. — Мой Рай там, где ты, Нико ди Анджело, — он округлил глаза, и Ванда, под свист Перси (потому что он, как правило, был придурком), поцеловала его в губы. — То есть, ты останешься? — наивно спросила Аннабет, когда сын Аида сгреб ирландку в объятия и крепко поцеловал в макушку. — Если вы не против. А то, кто будет спасать ваши задницы? — фыркнула Ванда, прижимаясь к брюнету. Поздно вечером, когда все сидели у костра, Ванда и Нико стояли на опушке леса, отставив стаканы, и Ви рассказывала ему всего, чего он не знал. И о суде тоже говорила. — Ты могла уйти навсегда, Ви, — пробормотал он, — ты могла обрести покой и больше не тревожиться ни за кого из нас. — Да, но… — Ванда коротко чмокнула Нико в губы, — я не могу представить свою жизнь без тебя. И тогда Нико ее поцеловал. Так, как не целовал раньше. Они все еще не отошли от битвы, поэтому Ви не наседала на него, почти не обнимала, только обхватила щеки ладонями и притягивала к себе, касаясь губ. Ди Анджело скользнул ей в рот языком, обводя небо, и девушка чуть застонала, слегка выгнувшись в спине. — Тогда, ты останешься? — спросил он, повторяя Аннабет. Каллаган улыбнулась и кивнула. Она смотрела на него и не могла перестать. Счастье шипучкой заполнило ее изнутри, и Ви казалось, что он может засиять ярче новогоднего шара на Таймс-Сквер. Нико был жив, и он был рядом. Она была жива, и она была в Лагере. Ее приняли. И она не умрет. Она будет жить, пока сама того захочет. А потом, однажды, когда Нико состарится, она последует за ним, и они все еще будут вместе. От такой перспективы у Ванды закружилась голова, и девушка потерла ладонями плечи. — Навсегда. И Нико снова ее поцеловал.