Until You're Over Me

Слэш
PG-13
Закончен
8
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 12 страниц, 1 часть
Описание:
Гетен безответно влюблен в Даби. Какова же его реакция, когда он узнает о их отношениях с Ястребом? Что разбивается у него в груди?..

Внимание! Очень много отклонений от канона
Посвящение:
Началу года, первым двум неделям.
Она была нелегкой для меня, но стала поводом для многих идей.
Примечания автора:
Набрела идея давно, и только сейчас смогла ее записать. Раз уж геройка участвует в Голодных играх, можно это туда и приплести.

Песни:
Maroon 5 - "Until You're Over Me"
По характеру мелодии сюда может и не подойти для многих, но перевод и мое давнее восприятие сказало мне так.
А также: Maroon 5 "Memories", "My Heart Is Open".
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
8 Нравится 0 Отзывы 3 В сборник Скачать
Настройки текста
Объединение Лиги злодеев и организации Ре Дестро в один отряд на каждого сказывалось по разному. Кто-то бесконечно гнобил это в душах, не подавая вида совсем. Кому-то, а именно, основной массе, было просто по боку. А для одного из новоиспеченных лейтенантов это стало судьбоносным моментом во всей жизни. Для Гетена. Холодного что внутри, что снаружи эскимоса, не высовывающего нос за пределы пушистого капюшона. Перебивающего весь ужасный холод от причуды синей курткой. А как иначе? Неприступный, замкнутый, ледяной. Сосулька, да что там, просто тоненькая ледышка, готовая разлететься на тысячи осколков при одном только ударе о другой, более крепкий лёд или пол. Только вот пока что случая падать не находилось. Пока что. Пока в его жизни не появились эти изменения: новые должность, обязанности, и что самое главное, коллеги. Особенно один. Кто мы мог подумать, что из всех вариантов Гетену попадется в напарники безразличный, самоуверенный и саркастичный Даби? Причем, полная его противоположность по причудам. Лёд и пламя. Необычное сочетание, правда? А как было доказано почти железным устоем многих веков, что все противоположности притягиваются. Рано или поздно. Но притягиваются. Даже нет, с щелчком смыкаются тисками, четко, правильно, так подходяще дополняя друг друга. Образуя что-то более прекрасное, чем они по отдельности. Добро и зло, правда и ложь. До сих пор не верите?.. Их определяют вместе как по наитию, как по зову судьбы. Будто сам мир желал этого, ожидая последующих перемен. Сначала Гетен смотрит на него с нескрываемым почти отвращением и искренним удивлением. Рассматривает грубые темные шрамы, огибает взглядом скобы, представляет все это и почти дрожит от страха. Даби же просто не обращает внимания. И когда они сражаются между собой впервые, альбиноса будто что-то цепляет в парне. То ли его движения, Ведь любовь, это сострадание, так? В таком случае, Гетен вляпывается по самые уши. Далеко и безвозвратно утягивает себя же в топкую, манящую, предвещающую страдания муть. Он и не понимал сперва, к чему все эти чувства. Даже новые ощущения от слов брюнета, от его движений, манеры. Ему было интересно, что же за бабочки порхают в животе, и какое тепло разливается по телу, стоит лишь Даби придумать очередную насмешливую кличку или так редко, но позвать по имени. Возможно, и правда любовь. Влюбленность. Истекал вот уже месяц с начала сотрудничества двух организаций, и все на удивление шло на лад. Их сотрудники перестали наконец вгрызаться друг другу в глотки, уделяя больше времени миссиям. Можно сказать, это был момент их процветания. Даже Шигараки мог спокойно управляться с делами, не рискуя при этом заработать нервный срыв. Кое-что менялось и в конкретных взаимоотношениях напарников, только в лучшую сторону. Как, например, взять Гетена: ему достался непростой по характеру, наглый и молчаливый злодей. Это ещё если учитывать, что Апокриф и сам он не белый пушистый снежок. Но что-то заставило его проникнуться симпатией к этому парню. Причиной был жар его тела, что не раз спасал Гетена от холодов? Возможно. Или счастье, появляющееся в сердце альбиноса каждый раз после незамысловатых слов приветствия? Настоящая, неподдельная радость, бесконечное буйство чувств. Светлых, прекрасных, приятных. На вопросы, себе задаваемые, он отвечал просто: «не имею понятия». Но когда он снова отправлялся в лигу за злодеем, и был так невероятно счастлив, что готов прыгнуть ему на шею, сомнений не осталось. Радость встречи, радость почувствовать это исходящее от Даби тепло, хоть и на небольшом расстоянии, но ощутимо. Радость быть просто рядом весь день, и потом засыпать с мыслями об этом человеке, вот, что так обожал Гетен. И это было его первой любовью. Именно любовью. Когда он с улыбкой шел почти в одну ногу с брюнетом, когда энергично и тепло разговаривал с ним. Даби конечно всегда удивлялся такому отношению к своей персоне, живому трупу, кованому множеством скоб телу. Но как-то тоже улыбался в ответ, иногда. Вспоминая эти моменты его простого радушия, даже как то своеобразной необычной ласки, то хранил в душе надежду, что и он небезразличен Даби. И вот уже хотел признаться в этом. Как случилось непредвиденное. Недавно в их объединенную организацию затесался необычный человек. Да что там, сам второй герой Японии — Ястреб. Все до одного были слегка шокированы, но это извечное обояние и умение расположить каждого к себе делали Таками за несколько дней уже своим среди злодеев. И в сердце одного человека. Самого, наверное, неожидаемого на роль влюбленного парня злодей. Горячие поцелуи, терпкие, дурманом оседающие в голове признания, крепкие руки вокруг чужих плеч и талии. Безумно хорошо, безумно необычно для обоих. И так болезненно для из стороны ненамеренно наблюдающего парня. Так невыносимо, чувствовать предательство. Хоть и не открытое. Кто мог вообще знать, что за такой короткий срок Даби сумел найти кого-то лучше. Может, ему стоило признаться пораньше? А не сожалеть сейчас, умирая от вида каждого поцелуя, каждого прикосновения. К чужому телу. А как же его чувства? Как же его сильная любовь? Неужели мир позволит вот так вот все оборвать? Гетен… В его душе тогда что-то надорвалось. В груди кольнуло так сильно, что из глаз почти брызнули слезы. Он сумел их сдержать, смахивая влагу с глаз рукавом куртки. Бросился прочь, стараясь как можно быстрее скрыться, убежать отсюда. Убежать от этой истины, запыхаясь и срываясь на глубокие всхлипы. Силы кончились. Апокриф остановился в одном из парков, размеренно, но тяжело дыша. Отдаленные огни дуэтом мерцали с падающими на землю снежинками. Тишина. Мёрзлая, мертвая. Такая ночная, пустая. Полный покой, одиночество. И ещё ужасный холод, пробирающий до костей. И боль вместо любви в только-только оттаявшем сердце. Почему же мир бывает так жесток? Когда казалось бы, ты обрёл свое счастье, прекрасное, теплое, светлое, оно исчезает в мгновение. Пролетев вихрем воспоминаний, заглушив все хорошее темнотой. И мысль о том, что того кратковременного счастья не вернуть никогда — кажется крахом, нелепицей, даже чистой глупостью. Парень резко согнулся, падая коленями на землю. Дыхание сбилось, запуская в тело клубы мерзлого воздуха. На глазах навернулись слезы. Гетен не любит показывать эмоции. Негативные — тем более. Но сейчас, сквозь шумные вздохи, надсадные хрипы, текущие по щекам ледяные реки, из него будто вырывались все чувства. Впервые за столько лет трескалась корка льда. Не таяла. С диким хрустом ломалась. С треском. С болью. Слишком быстро, слишком сильно. Руки неуклюже стирают твердеющие ручейки с покрасневшего лица. И сил уже нет кричать. Боль просто раздирает горло, челюсти так плотно сжимаются, что задевают щеки и язык. Отдающий металлом привкус крови на губах мешается с неожиданно горькой слюной. Такой, что даже не сглотнешь. Ком встаёт в горле айсбергом, даже чувствуется его холод. Этот миг Гетен не позабудет никогда в жизни. Миг краха всего его мира, счастья, светлых дней. И сколько бы хорошего не произошло с того дня, эти чувства будут заставлять вздрагивать, стоит лишь вспомнить этот день. Этот час. Эти минуты. Будут словно кнутом резать остывшее вновь сердце. И Гетен понимает, это только начало его кошмара… После беспокойного, каждый раз прерываемого плачем сна он просыпается никакой. Словно марионетка без ниточек. Раньше он и так жил только для организации, выполнял все поручения и безоговорочно следовал приказам. А теперь даже сил чтобы просто подняться не находится. «Никчёмный». «Никому не нужный». «Как я мог ждать другого?» Он лежит несколько минут, застыв уставшим взглядом на потолке. Моргать приходится тоже редко: веки словно набиты песком. Но Гетен лишь мирится с этим. Очередная мысль о напарнике иглой врезалась в сердце. Как и мысль о сегодняшней, неотложной миссии. Будто на зло вместе с Даби, и в таком виде. Немало сил ушло чтобы просто встать с кровати. Но покорность боссу, отряду и просто порядочность стали настоящей опорой. Сейчас Гетену не хотелось плакать. Не хотелось даже кричать, метаться по комнате и проклинать этот мир. Все потому что боль засела у него в душе. И от этого становилось лишь тягостнее. Будто огромный груз зацепили кнутами прямо вокруг груди, сжимая лёгкие и перекрывая воздух. Груз, который не сойдёт и за несколько дней. Даби встречает его в лиге. Непривычно расслабленный, даже, счастливый? Гетен понимает, почему от этой мысли так больно. Он привычно спрашивает о предстоящих заданиях, и слышать его голос — невыносимо. Но так приятно было ощущать в нем нотки этого счастья, что он приобретал вместе с Кейго. Этой радости, когда человек слегка витает в облаках от любви, и в забытье своем практически не способен огорчаться. Именно за это Гетен не мог ненавидеть героя. И самого Даби тем более. Как же он напоминал Гетену себя до недавних пор. До недавних пор. Теперь все встало с ног на голову, будто по одной только прихоти кого-то свыше эти два человека поменялись ролями, душами. Даже как-то иронично, не находите? Только вот в жизни все иначе. Гетен ходит хвостиком, вместе с брюнетом выполняет миссии. В целом, живёт как и раньше. И даже лёд на сердце вернулся. Хоть и не такой толстый и непреступный. Даже можно сказать, хрупкий, готовый вновь оттаять в лучах теплых, нет, горячих чувств, как например любовь. Он никогда никого не любил, кроме Даби, если конечно настоящей любовью нельзя назвать привязанность Ре Дестро или же организации. Он никогда никого не любил, поэтому не знает, как ему погасить эти чувства. Как утопить их навсегда, избавившись от такой назойливой боли. Ведь рядом по прежнему Даби. Все тот же на внешность, но совсем иной в душе. И влюбленный тоже. В другого. И счастливый, да. Это наверное, тот пункт, который ставит Апокрифа в ступор: мысль о другом ранит, отпугивает, а вот о такой необычной и наверняка редкостной радости — как-то приятно завязывается узлом около живота. Он осознает, что за злодея искренне счастлив сам. Но совсем немного. Недели перерастали в месяцы, проскальзывая уже в четвертый раз подряд. Их отряд до сих пор работоспособен и даже активен, как никогда прежде. Работа идёт на лад и каждый безусловно ожидает от этого приличных резуальтатов. И совсем ничего не успело поменяться: будто и не было полгода назад в строях лиги шумного крылатого Ястреба, будто Даби не западал на него по самое никуда. Будто Гетен не чувствовал осколков разбитого сердца. Серьезно. Когда-то он лежал ночами без сна. Но не сейчас. Ему трудно было пережить это. Первая влюбленность, первая любовь. А затем и первое разбитое сердце. Столько воды утекло, столько слез было пролито, нещадно заливая белый мех куртки. Столько лекарства парень извел на более быстротечное лечение постоянного сиплого горла. И так много нервов, что этот период бьёт мурашками по его телу от одних только воспоминаний. Ведь тогда для него наступил самый кромешный ад, что рассеялся лишь недавно. Понемногу он свыкся с нескрываемым милованием посреди лиги новоиспечённой парочки, и порой стал ощущать себя этой компании ребенком. Если так подумать, даже их ребенком. Бред. И чувства не остывали: лишь робко прятались в глубинах сердца, боясь снова познать боль на воле. Да и к чему бы они сейчас? Что Гетен бы смог поделать? Жаловаться? Пытаться отбить героя от Даби? Проклинать? Он изначально не корил его, не желал смерти, не сподначивал бросить все и всех, в частности брюнета. И искренне не понимал, почему в голову не закрадывалась и малейшая идея мести. Наверное, потому что Даби был счастлив с ним. С ним, не с Гетеном. Возможно, те отношения лишь показались ему шажком на пути к взаимности, и для Даби он был просто напарник. Хотя Апокриф до сих пор надеется, что хотя бы друг. Хотя бы кто-то, кто что-либо значит для него, кто не был бы пустым местом. Вот только возникал вопрос: хочет ли Апокриф все вернуть? Вернуть в те времена, когда он бодро шагал за Даби? Когда мог согреваться только от мысли о нем, когда вся его жизнь расцветала и приобретала дополнительный смысл? Безусловно. Ведь такого счастья он не испытывал никогда. И вряд ли теперь испытает. Ведь у судьбы были другие планы. Кто бы мог подумать, что второй герой в топе, самый быстрый, молодой и везучий — Ястреб, способен погибнуть так скоро? Как же так случилось? Многие утверждали разное: «Он умер в небесах, прощаясь с ними». «Это несчастный случай». «В крови был найден яд». Все говорили разное, и ни один не донес правды. Одна из миссий лиги повлекла это. Причем, и Даби там был. Им нужно было раздобыть информацию в весьма опасных условиях. И не справились. Обвал горящего здания. Даби не успел его спасти, от чего и страдал вдвойне. Он чувствовал тяжкий груз вины, не мог отпустить, разгрузить тяжесть с души. Он винил себя, корил, ненавидел. Почему он ничего не успел сделать, когда Кейго умирал на его руках. Умирал единственный дорогой ему человек, любимый, улыбающийся краешками дрожащих губ, шепчущих прощание. Даби до сих пор не верит, что никогда больше не коснется его тела, никогда больше шутливо не назовет в лицо птенчиком. Своим птенчиком. Никогда больше не увидит. Никогда… Гулкие шаги эхом отдавались от пустых стен богом забытого склада. Как ни крути, единственное на данный момент безопасное место для злодеев. Гетен возвращался с миссии. Оледеневшие руки были покрыты плотным слоем инея, и сразу было понятно, что пришлось переусердствовать с причудой. Даби не подходил к этому заданию под строгим правилом запрета любого огня или огнеопасных предметов, так что отдуваться за двоих пришлось альбиносу. Хотелось поскорее сдать отчёты и вернуться домой, отогреться в горячей воде и наконец хоть на несколько минут избавиться от липкого зябкого холода. В здании было необычно тихо, ни одной живой души. Гетен уже хотел уходить, как откуда-то из пустоты заслышались глухие звуки. Еле различимые, он замечал в них колющую боль. Светловолосый положил кулачок на сердце. Что же он услышал? Где-то за скрытой ящиками дверью доносились тяжёлые вздохи, частое, прерывистое дыхание и шепот. Даже рычание иногда. Настолько обозленное, что Гетен замялся у самой ручки. Он приготовился морально ко всему. Уже почти что предугадывает исход этого любопытства. Не проще ли просто уйти? Дверь одобрительно скрипнула, неспеша открываясь, шаркая скошенным вниз краем о рваные борозды на полу. Он был готов ко всему. Но почему-то готов был раскричаться, насколько пронзительно и неверяще, глядя на сидящего в углу. Даби. Неожиданность сменялась дикими возгласами где-то у себя в голове, такая внезапность почти сбила с ног. Почему он? Почему так? Даби что, плачет? Брюнет оборачивается немного испуганно и опешевше. Ненадолго задерживает на нем взгляд. Почти сразу отворачивает голову. Стыдливо, но вытягивая за ноги остатки гордости, резкими движениями показывая, что никого видеть не желает. Он не признает свою слабость, считает это позорным для такого злодея как он и держит маску безразличия и уверенности постоянно. При всех. Особенно перед врагами, личными противниками. Кроме Кейго когда-то. Гетен наблюдет будто заледеневшими глазами. И в нем что-то загорается. Что-то, похожее на сожаление, на боль. Такое чувство, будто. .Будто видит в таком Даби себя. И сразу в голове всплывает тот день, когда увидел их с Ястребом вместе. Тот вечер, та ночь и то тяжёлое время после. Он едва ли удерживается на ногах от страха. От страха, что все это, и даже больше сейчас чувствует Даби. Тот человек, который столь дорог ему до сих пор страдает так сильно. Эта мысль колотится в голове, и Гетен не чувствует своего дыхания. Настолько ему больно смотреть на это. Будто его окунули в прошлое, а Даби — в настоящий кошмар. Сил терпеть не остается. Апокриф медленно отрывается с места. Проходит вглубь комнаты. Даби не оборачивается, даже почти не реагирует. Яростней цепляется в смоль своих черных прядей. Сдерживаясь, невнятно что-то бормоча. Боль его слышна ещё сильней. Ещё хуже, ещё несдержанней. Как же Гетену хотелось прекратить это, утешить, успокоить парня. Загнанного жизнью в угол, поставившей крест на его судьбу. Говорят, любовь — это сочувствие. Когда возникает желание оградить человека от страданий, избавить от мук и поддержать в трудную минуту. Или день, или час. Но если взять хотя бы это мгновение, можно было сразу уверенно заявить, насколько же Гетен любит его. Даже странно. Неужели чувства решили вновь расцвести огромным раскидистым древом в сердце, дающим воздух и жизнь? Не то, что бы Гетен был против. Но этот обман, что может настичь его снова, поглотить в омут новой боли, разорвать и так плохо сшитое сердце снова. Разве он может теперь полностью ему доверять? К сожалению, нет. Но почему-то ноги сами ведут вперёд, будто на казнь. Даже сладкую, приятную, позже беспощадно жестокую. Почему? Почему Гетен так отчаянно хочет сдаться ей, сдаться своему палачу? Сделать все что угодно, лишь бы вновь ощутить те самые чувства, когда сердце неистово трепещет, когда голову заполняют лишь донельзя приторные, счастливые мысли? Он не знал, и продолжал приближаться, будто чувствуя, как незримое пламя вновь поглощает его в свои цепи. Цепи, что будут жечь долго и мучительно, не отпуская. Парню будто плевать: тяжело, так тяжело. Он чувствует, как прошлое накатывает волной, как отдается последний, умоляющий остановиться, крик в висках. Он игнорирует это, собственными действиями падая в бездну ради единственного человека, кому он по настоящему нужен в этот момент. Ради человека, которого он так безнадежно любит. Холодные ладони опускаются на зажатые плечи. Мягко, медленно проходятся по сгорбленной спине. Апокриф стоит на коленях, выпрямившись.Приобнимает дернувшегося от его действий брюнета, вцепляется тонкими пальцами в ткань чужого плаща, от осознания. В каких же ужасных обстоятельствах довелось ему впервые обнять Даби? Впервые, за почти год сотрудничества. Впервые, за почти год любви. И он не взмывает на седьмое небо от счастья, не радость переполняет позабывшее тепло тело. Наоборот, будто ощущает оглушительный треск сосудов, капли крови, закравшиеся под кожу гематомами. Почему-то чувства отзываются физической болью, рвут душу и сердце на куски, грудь охвачена агонией. Горло спирает спазмами. Впервые так тяжело сказать что-либо. Впервые так тяжело начать говорить с этим злодеем. — Даби, — сбивчиво начинают его уста, — Я понимаю, что ты чувствуешь. Тот замирает, только лишь слышит свое имя, почти не дышит, продолжает слушать. — Тебе больно, и ты пытаешься спрятаться. Никому не хочешь показывать свои слабости. Ты всегда был таким, и открывался лишь для одного, — Голос его невыносимо дрожал, можно было понять, что он тоже на пределе чувств. — Лишь знаю, что не для меня. Даби так сильно скрипит от боли зубами, что натягиваются на коже скобы. Он не может без боли все это слышать, не может, не хочет. И шатается на середине этой его гордости и желанием прижаться ближе, высказать все залпом, выпустить скованные твердостью характера слезы. Гетен не хочет, чтобы было так. Он и рад бы утешить, с трепетом ожидает в фантазиях, но понимает, что Даби — скала, каменная, и вряд ли на такое пойдёт. Понимает, и собственными руками обнимает крепче. Наперекор судьбе, настойчиво, до конца. Будто стараясь разрушить эту стену между ними совсем, расположить парня к себе. Что же он делает? Неужто после смерти героя решает забрать Даби себе? Подлость, которую он не может совершить, так это изменить чувства брюнета. Их не было к Апокрифу, и вероятно, не будет, а значит все бесполезно. Что же он творит? Доводит злодея до исступления, заставляя представлять руки того навсегда ушедшего героя. Того самого, по настоящему любимого им человека. Даби почти хрипит, и не может удержать ещё несколько дорожек слез. Ещё, и ещё. И преграда ломается. Он поднимает руки и тоже оборачивает их вокруг Гетена, обнимая в ответ. Светловолосый не понимает, что творится в его душе: собственная боль, боль Даби и непрекращающиеся, ранящие воспоминания. На языке вновь оседают нужные слова. — Я знаю, как ты любил его, — он начинает тихо, но все равно задевает Даби сильней, — Правда знаю. Честно сказать, я тоже испытывал подобное, да со временем смирился, что не смогу быть рядом с дорогим мне человеком. На то были и правда весомые причины. Но чувства, — он делает паузу, сглатывая, понимая, насколько стал делиться откровенностями с парнем, — Они будто немного утихли. Но продолжают жить внутри. Даби непроизвольно стискивает чужую одежду, немного пачкая ее сажей с рук. Ему впервые нечего ответить. Даже какие-то догадки закрадываются к нему в голову, кружат вихрем воспоминания, не дают покоя. Отчего-то становиться ещё досаднее. — Ты продолжишь любить Ястреба, и сохранишь чувства у себя в душе. Это нелегко, я знаю, но, — Он больше не боится: чужие слезы пропитывают куртку насквозь, часто вздымающиеся плечи крупно дрожат от каждого вдоха, — Я буду рядом с тобой в это время, и обещаю, что помогу. Гетен не представляет, что ведет его говорить такое. Почему из глаз тоже сочатся слезы, почему один из старых осколков сердца в груди так щемяще колет его живую душу? И почему становиться так жалко, что между ними не было такой связи тогда? Многими месяцами ранее, когда Гетен умирал в одиночестве, когда сам искал утешение в чем угодно, почему не тогда? Даби не думает: что-то заставило его вправду открыться перед этим парнем, будто зная, что его действия не вызовут отвращения. Что же?.. Ночь опускается на город. Утихает ветер, зажигаются яркие, огромные гирлянды уличных фонарей. Они сидят так до самого рассвета. Разные мысли, разные сожаления и состояния. До самого рассвета. До конца. До долгожданного облегчения.
Примечания:
Много времени ушло на работу, что должна была стать коротким внеплановым отрывком. Но накатило чувства, приблизились Голодные игры, и вот, что получилось.
Надеюсь, что вы оцените это!
Если что, ПБ открыта для исправлений, ведь дописано и опубликовано в ужасно сонных условиях🌃
Всем удачи и счастья, и хотя бы немного прошу отзываться о работах в отзывах это очень мотивирует💕
До скорой встречи!
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты