Коротко, как меня продали за 2 серебряные монеты

Деревню, в которой я жил и родился, разграбили и сожгли люди. Они поработили всех жителей и забрали всё, что хоть чуть-чуть имело ценность. Взрослым не нравилась эта перспектива, поэтому они начали бороться с людьми. Но люди были к этому готовы: имея оружие и зная специальные заклинания, они перебили жителей деревни. В живых остались лишь дети. В этом переполохе я убежал с младшей сестрой в лес. Мне было десять, ей — пять. Мы спрятались под большим деревом. Она плакала, а я её убаюкивал, прижимал ближе к себе и сам мотал головой из стороны в сторону. Сестрёнка быстро уснула. Я уложил её, укрыл своей рубашкой и сухой осенней листвой. Да, была осень, прятаться среди голых деревьев было опрометчиво, но погода помогла нам: на небе все облака скопились в одну большую и грозную тучу, из которой вскоре полилась вода. Дождь был и благословением, и проклятием. Долго находиться под деревом мы не могли, но под ливень идти не хотелось. Я сел по-турецки и задумался. Я настолько ушёл в себя, что не заметил, как заснул. Очнулся уже в каком-то человеческом доме, одного запаха хватило, чтобы найти человеческий отпечаток. Убранство дома напоминало хижину водяного или же болотной ведьмы: сырое место, покрытое мхом даже внутри, какая-то слизь на окне и потолке, скрипучий пол, на котором грибы растут из мха, непонятные кости, травы на верёвках развешаны по стенам, подкосившийся шкаф подле меня заполнен множеством банок. Оценив обстановку, я аккуратно сполз с, на удивление, сухой кровати, принюхался, отыскал запах сестры и последовал туда. Врождённая грация кошки не позволяла мне даже намеренно шуметь. Я проскочил мимо кухни, где находился человек. Он что-то готовил и напевал очень гнусную песенку: «Пировать так пировать! И никто не будет отвлекать. Никто не будет осуждать За наш типичный перекус». Я учуял запах гнили из кипящей кастрюли. «Типичный перекус, да,»— хмыкнул я про себя и выбрался на свободу. Тихонько пробежался вокруг хижины, стоячей на болоте, а под окнами лёг ничком. Человек вошёл в комнату, где меня уложил, и разозлился, когда не нашёл. Он вышел наружу и направился сюда к моей сестре. Я ловко лег под кучу грязи и задержал дыхание. Шаги прошли мимо меня. Выбравшись из засады, я прыгнул ему на спину и с желанием убить впился клыками в шею. Человек вскрикнул по-звериному, глаза залились кровью, на шее взбухли вены, пена потекла из рта. Он пытался скинуть меня, содрать руками, но я вцепился мёртвой хваткой. Его мясо и кровь вызывали у меня приступ рвоты. Отдавало тухлой рыбой. Запах болотной тины, исходящий от волос, бил мне по носу. Я думал, что отрублюсь первым, однако человек внезапно отшатнулся к воде, я спрыгнул и напоследок пнул его. Болото тут же затянуло тело, словно оно было живым, а это его обед. Около минуты я был в ступоре, голос сестры вернул меня. Я высвободил младшую сестрёнку, и мы убежали с этого болото. Было позднее утро, лес казался чужим. Мы находились в самой глуши того самого леса, где и были с самого начала. ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ — Как вы могли продать меня за две серебряные монеты! — кричал я, вцепившись руками в прутья клетки, своему хозяину, который прятал эти монеты в кармане штанов. Как вы видите, нам сбежать не удалось. Охотничие собаки нас чуть не загрызли. Их хозяин типа спас нас и взял себе. Жили мы получше, чем рабы, наверно, как холопы: работали на человека, при этом у нас была возможность выкупить себя, если не получится обратное; не заставляли работать, как не в себя, да и кормят не грязью и водой из лужи. Нас, звероподобных людей, использовали как обычных собак, даже в будке с настоящими собаками кров делили. Однажды тяжёлый период в голодную осень затянул петлю на шее, была срочная нужда в деньгах, поэтому охотник решил спустя пять лет продать… МЕНЯ! Я уже начинал бояться, что придётся расстаться с сестрой, но продают меня. Я думал так, потому что считал, что молоденькую девочку со звериными повадками заходят купить многие, от чего можно будет и цену повысить. — Могли хотя бы пять золотых за меня попросить! — продолжал поносить решение хозяина, зная, что я теперь не его собственность и он не сможет меня розгами заткнуть. — Это в каком веке за зверолюдей два серебряника брали? За эти две кривые монеты вы максимум можете купить хлеба на месяц, минимум неплохо поесть этим вечером. А за ПЯТЬ золотых можно было не переживать насчёт еды ГОД! К тому же за эти две монеты я сам был готов побороться с волком за зайца, а вы… ЭХ! — осуждающе вздохнул и ожидал какого-нибудь выкрика в мою сторону, но человек был предельно спокойно, он меня не слушал. Бесполезно что-то ему толковать. Я всё сказал, и на этом моя речь окончилась. Меня везли, как казника на убой, в большой клетке по главной улице на виду всех горожан. Люди называли меня уродом, клянчили проклятья, бухтели нескладные речи. Я же молчаливо осматривал их, считывал секунды до встречи с новым хозяином и думал о сестре. «Как она там, без меня? Будут ли её обижать? Справиться ли вообще?» — это меня гложило. Я хотел думать о другом, но всё возвращалось в одну точку. Думал о родителях — вспоминал о сестре; думал о людях — вспоминал как сожгли нашу деревню; думал о погоде — вспоминал тот несчастный день. И мне надоело. Когда мы проезжали в центре города, где всегда скапливалось много народу, я начал кричать на всю округу, не щадя голос: — СВОБОДУ ПОПУГАЯМ! — неустанно держался за железные прутья и раскачивался то вперёд, то назад. — Вы, люди, обзываете меня уродом, когда сами выглядите хуже любой собаки! Тьфу на вас! Уродцы да какие! — Друг мой, пусть он замолчит, народу становиться неспокойно, — уговаривал охотника кучер, кладя руку ему на плечо и говоря очень тихо, но мой тонкий слух слышит всё. — ДАЛОЙ ВСЕ ЦЕПИ, УЖЕ СОВСЕМ КАК ДЕТИ! ДАВАЙТЕ ЖИТЬ, ЗА ЧТО ДЕЛЕМЫ! ЭТОГО НЕ СТОИТ НАШИ СТРЕЛЫ ДЛЯ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ! — горланил, бил кандалами о клетку и думал про себя, что я певец хоть куда. Народ и вправду зашевелился: больше перешёптывались, нежели обзывательствами кидались. Но и тут нашли, что кинуть. Чей-то свежий, точно с грядки, алый помидор попал мне в лицо. Я съел ошмётки и облизнулся. — У нас тут голодная зима намечается, а вы едой бросаетесь. Поэтому и уродцы, потому что пьюзья вооо такие отъели, что и еда теперь не лезет! Кучер дал ходу лошадям. Поездочка ускорилась. Через пять минут мы были за стенами города, там нас поджидал мой новый хозяин. Он пожал руку охотнику, сел вместо него на телегу и приказал кучеру ехать к горам. «Ну точно на убой везут!»— мелькнуло в моей голове. Я невзначай забился в угол клетки, тревожно поджал хвост. Сердце забилось в бешеном ритме, я дрожал. Тяжко чувствовать себя сукой, которую везут к речке, чтобы утопить, и всё понимать. Путь к горам был долгим, через золотой лес. От такой долгой поездки я успокоился, даже вздремнуть смог, пока очередная кочка меня не разбудила. Горы были массивными и устрашающими, в горе была пещера размером с великана. От туда исходил жуткий холод и запах смерти. Мной снова завладели животный инстинкт. Когда мужики полезли доставать меня из клетки, я боролся, царапался, рычал и брюзжал слюной. С помощью цепи на моей шее они умудрились не только живыми остаться после буйства собаки, но вытащили на волю. Когти сами в землю закопались, волосы стали дыбом. Страх сводил меня с ума, на разговор выходила лишь сущность животного. Из пещеры раздался всепроникающий рёв отдали напоминающий человеческую речь: «Что за шум?» Животное моментально сменилось на человека. Я истерично рассмеялся. — Дракон! Это же мать его ДРАКОН! — говорил я сквозь смех и катался по земле. — И так близко к городу, поэтому вы кормите его! Да, страх затмила истерика. Кучер дёрнул за цепь и в судороге поволок в дырку в горе. Я не сопротивлялся, даже сам пошёл. А что ещё делать? Здесь в горах за лесом живёт могущественное существо, способное сжечь лес, город и полакомиться людишками и всё в один присест. Где-то в месте, где свет едва дотягивался, где холод и сырость давали о себе знать, где пахло человеческой кровью, люди бросили меня и побежали наутёк. И только пятки сверкали. Я пожал плечами и пошёл в самую глубь пещеры. Под нос напевал знакомый мотивчик, босыми ногами распинывал чьи-то кости, баловался с цепями. В темноте я чувствовал себя спокойно, потому что отлично видел при любом количестве света. Звериное зрение как-никак. Нюх так и резал запах смерти. Я никогда не знал его, а теперь ни за что не забуду: солоноватый, отдающий металлом и желчью. В подобных описаниях я не был силён. Чем дальше я шёл, тем светлее становилось. В самом конце тунеля оказалась дверь десять метров высотой и шесть метров шириной. По бокам стояли костры, заключённые в чугунных чашах. Мне в рот ели муха не залетела от таких высот. Чуть по ниже, в правом углу, была типичная дверь для обычных человеческих пропорций. Я хотел пройти в неё, но она была заперта. Рядом висела подозрительная верёвочка, вот я за неё и дёрнул. Раздался громкий звон большого колокола, а за ним и шаги чего-то крупного. Однако с каждой секундой звуки затихали. Дверь мне открыла девушка с приятной внешностью. На мой глаз ей было двадцать три. Длинные серебристые волосы спадали до земли, большие рубиновые глаза с радостью и добротой смотрели на меня, лёгонькое белое платье кое-как прикрывало все её прелести. — Ты тот самый? — вопросила она. Голос её был нежен, как тёплое молоко с мёдом в холодные вечера. Я полностью расслабился, никогда не думал, что человеческая девушка понравится мне при первой нашей встрече. — Я не знаю, о ком вы, но с удовольствием смогу стать тем самым, — я облокотился на дверной косяк и скорчил самую симпатичную из всех моих мордашек. Подкатываю к человеку — если бы сестрёнка видела, она бы решила меня потомства. Дети так быстро растут, особенно зверолюди. — Проходи, — на милейшем лице девушке и морщинка не дрогнула. Она лишь окинула меня взглядом и прошла внутрь, оставляя меня в дураках. «Отвергли…» — с пустым взглядом думал про себя. — «Одно дело свои, родные дали б пощёчину за такие словечки, но человеческая особь… Стыдно та как!» Осуждая себя, я зашёл внутрь и не заметил, как девушка обратилась в серебряного дракон и своими когтями схватила меня за шиворот, словно котёнка. Я очнулся только тогда, когда почувствовал себя мокрым. Дракон посадил меня в большой котёл, стоячий на костре, в котором водичка была слегка тёплой, плавали какие-то овощные огрызки, да и бульон был сыроват. Я попробовал и сразу выблевал. — Ну и хрень! — процедил, вытирая язык о руку. Почему-то дракон меня нисколько не напугал, я ожидал его встретить. Я начал волноваться за ту девушку. «А вдруг она его рабыня!» — думал про себя, но не осмелился говорить в слух. — Послушай, мистер дракон, — с учтивым тоном обратился к нему. — Миссис, — перебил он меня и продолжил строгать колья из бревна, бросая щепки в костёр. На секунду холодным потом покрылся лоб, на лице застыла глупая гримаса. Спустя это мгновения я продолжил: — Так вот, — прочистил горло, — миссис дракон, я бы хо… — Аргента, — перебила вновь дракониха и кинула в меня свой устрашающий взор. — Чё? — по-глупому взвизгнул я и так же улыбался с дрожащими губами. — Аргента, так меня зовут, — она закончила строгать дерево своими острыми когтями и положила кол в котёл недалеко от меня. — А-а! Я вас-с понял! — запаниковал я, не спуская взгляда с этого кола. Затем снова прочистил горло, даже бульона глотнул и продолжил: — Миссис Аргента, вижу, что вы огромный и могучий дракон, так почему вы питаетесь людьми? У людей мясо, как у хищников: жёсткое, отвратительное и без какой-либо пользы, к тому же очень мало. Вы не думали перейти на другой рацион питания? — И что же ты предлагаешь, жалкая форма жизни? — дыхнула своим горячим паром в мою сторону и удобно села. — Это отличный вопрос! — воодушевлённо воскликнул я, зная, как сильно сейчас трясутся мои коленки. — Почему бы вам не начать питаться животными? — Поэтому ты здесь, зверочеловек. — внутри меня что-то кольнуло, а вода начала постепенно нагреваться. — Простите, что я так перечу вашему чутью, но вы правильно заметили: я — зверочеловек, на половину зверь, на половину человек, но в этом и проблема. Я так же хищник, и вот от сюда можно начать наши дискуссии. — О чём ты говоришь? — дракон резко обратился обратно в ту самую девушку. Мои глаза чуть из орбит не повылазили, да и я сам чуть не захлебнулся от удивления. С помощью драконьих крыльев на спине она подлетела к котлу и села на край, опуская ноги в воду, с вопросительным видом. Горячая вода ей хоть бы хны, а мне становиться всё хуже и хуже. Я протёр пот с лица, сглотнул слюну и начал рассказывать: — Простите меня за такие гнусные слова, но судя по вашему «супу» готовить вы не умеете. Девушка-дракон нахмурила брови. — А вот я умею, — дополнил, стараясь не смотреть на её прекрасно хмурое лицо, — ещё и охотиться умею. Я важный член общества. — Ты либо к делу переходи, либо варись молча, — не выдержала она и ударила ногой о стенки котла. — Хорошо, — повиновался и успокоил себя глубоким вдохом и выдохом, когда задница моя горела. — Вы когда-нибудь ели замаринованного кролика с нежными отваренными овощами? Дракониха изменилась в лице, глазки заискрились, рот распахнулся. — А хороший говяжий стейк средней прожарки в кислом соусе? Или печень той же самой коровы с тушёной капустой? А может пробовали баранину на вертели? Или остренькие охотничие сосиски? Наверно, слыхали о знаменитом среди людей запечённом цыплёнке табака? — Слышала! Но никогда не пробовала! — восторженно подорвалась она с места, утёрла слюни, подлетела ко мне и подняла за подмышки. — И ты всё это сможешь приготовить? — Конечно, — произнёс сексуальным голоском и потянулся к её восхитительным персиковым губкам, но она резко отпустила меня обратно и куда-то полетела. Я, конечно, знал, что мой план прекрасен, однако я не надеялся окунуться с головой в этой грыже. Дракониха вернулась ко мне в своё обычном обличие, перенесла меня на стол и сунула в руки какую-то бумажку. — А это сможешь? — с нетерпением спросила она. — Эм, — протянул я, вглядываясь в рецепт человеческого супа. — От куда это у вас? — Где-то сто лет назад один великан оставил это здесь и ушёл, — пожала она плечами. — Не людоед случаем? — Наверно. Рецепт походил на типичный рецепт куриного супа. — Приготовить суп возможно, — промолвил я и тут же её огорчил, — но я не буду варить людей. — Мне всё равно: из людей или из ящериц — главное приготовить! — завелась она. Из её пасти начали разлетаться капли лавы по разным сторонам, одна едва в меня не попала. Лучше не заставлять её нервничать. — Всё сделаю, миссис Аргента, — почтительно поклонился, отставив одну ногу назад и взмахнув руками, — но у меня есть условие, — я немного помолчал, её зрачки сузились, потом выпалил с жаром: — Хочу, чтобы вы помогли вызвалить мою сестру из заточения. — Из заточения? — вопросил дракон. — Она заперта в башне? Если это так, то я не согласна, больно принцесс не люблю. Напыщенные они в последнее время, совсем не хотят быть спасёнными принцами, — фыркнула она, выдыхая дым из ноздрей. — Нет, моя сестра сейчас в охотничьей хижине, в лесу на западе, — перебил её, на столе нашёл кусочек угля и нарисовал карту на обратной сторону листке. — Вот! Дракониха присмотрелась и огорчённо ответила: — Далековато… А ты точно будешь и продукты собирать, и готовить? Не убежишь, если я сниму цепи? — подозрительно приблизила ко мне свою мордочку с сощуренными глазами. — Обещаю! — поднял руки к верху и начал осматриваться по сторонам, чтобы не смотреть в её пронзительные очи, светящиеся словно камни на свету. Что это, если не любовь? Мне всё равно деваться не куда, зато будет место, где с сестрой мы укроемся от людей.