Самое сильное чувство —...

      Воспоминание 1 Маленький мальчик, в старой, большой для его юных плеч куртке, сидел за кроватью, на грязном, где-то начинающим подгнивать и трескается полу. Его детское сердце отчаянно билось, и сжималось от страха. Ещё юное, детское личико, с несуразно взрослыми, наполненными болью глазами, немного прикрывающиеся длинными, цвета вороньего пера волосами, и бессильно смотрел на старую, обшарпанную дверь, откуда доносились женский плачь, и грубые мужские крики. Громкий, оглушающий звук удара, и хриплый вскрик женщины эхом разнеслись по дому заставив мальчика вздрогнуть всем телом. Он закрыл рот и нос шершавой ладонью, стараясь чтобы не один всхлип не вырвался наружу, чтобы никто не вспомнил, что он сдесь. Чтобы не пришел ОН. Одна единственная, наполненная солью и горечью слеза тихо сорвалась с подрагивающих ресниц, и тихо стекла по щеке, ищезнув, в шершавой ладони.        Воспоминание 2 Дрожащими руками, он держит письмо, с красной восковой печатью, поверх которого находится герб. Герб Хогвартса. Он одновременно ждал, и ненавидел этот момент. Переломный шаг. Позволяющий уйти из ненавистного дома. Уйти, и учиться волшебству…вместе с Лили. Оставив мать одну, вместе с тем безжалостным, жестоким человеком. Он с отчаянием посмотрел на мать, её грустные глаза встретились с его глазами. Она тихо кивнула, грустно улыбнулась, и начала снова рассказывать про волшебную школу, полную чудес, и странностей. Он не перебивал её, мальчик видел, как эти родные глаза, начинали светится, когда она рассказывала про дверь, что скрыта камнем в гостиной, про зельеварение, и про странную игру, плюй-камни. Воспоминание 3 Его сердце разбито. Он видит, как она уверенно идёт к Гриффиндорскому столу, как ей аплодируют. Но… Но он попадет на тот же факультет что и мама. Это была её просьба, единственная радость, которая ждёт её, оставшееся время в паучьем тупике, и он не хочет лишать её этой радости. Он лишь с болью смотрит на Лили, до тех пор пока не прозвучит «Снейп. Северус Тобиас.» И в последний раз бросив взгляд на Неё, он идёт к табурету, где после недолгого молчания, Шляпа неуверенно произносит… Слизирин. Спустя время        Левикорпус. И подросток уже висит вниз головой. Он видит в её глазах испуг. Рассказала. Как…Она… Могла?.. Он доверил ей свой самый страшный секрет. Секрет ЕГО заклинаний. ЕГО зелий… ЕГО секрет. Рассказала. Да кому?! Мародерам. Выдала его тайну. Что ещё она могла им рассказать?! Ярость отражается в его глазах. Что она кричит?! –Джеймс отпусти его! –Только если пойдешь со мной на свидание… Ярость затапливает его глаза. На…свидание?! Он не может…видимо она специально…рассказала все его секреты, назвала его «Джеймс», а он зовёт её на свидание?.. Что ж, все понятно. И тут, с его губ срывается оно. Это слово. ГРЯЗНОКРОВКА. Самое сильное чувство, это чувство вины. Сидя в старом доме он тихо размышлял...... Как он мог?! Из-за него она погибла. Это все он виноват. Все из-за него. В прошлый раз назвал ее Грязнокровка. А сейчас…сейчас он её убил. Своими руками. Она погибла. Её больше нет. И никогда не будет. Не будет её улыбки. Не будет её зелёных глаз. Её смеха. Не будет. Никогда. Все Из-за него. Все он виноват. Из-за него… Через годы Последнее что он видит это глаза. Он выполнил свой долг. Он может уйти. Эти глаза…смотрящие прямо на него…заглядывающие прямо в душу… ЕЁ глаза…и уже не важно, что они находятся на точной копии лица Джеймса. Сейчас он смотрит только в ЕЁ глаза, он видит в них слезу…срывается тихое, еле слышное… — У тебя глаза матери… И темнота. Он видит ЕЁ видит она протягивает ему руку. Рядом с ней стоит его мать, в какой-то белой комнате. Он медленно переводит взгляд на её глаза. Вот они. Как будто и не умирал. И смотрит в них же. Она тихо произносит –Северус, Сев… Он падает на колени. Из глаз его текут слезы. Он их не слышно. С его губ срывается лишь тихое… — Простите… Он видит её улыбку, и понял. Он пращьен. Ему ничего больше и не нужно. Такое чувство, что он таки скинул огромный камень. Такой тяжёлой была вина. Он смотрит на мать. В ее глазах слезы. Она не выглядит уж такой измученной, как при жизни. Она лишь протягивает руки, и он понимает, прощен…прощен за то что уехал, … За то что не уберёг. Он быстрым шагом идёт в объятья… такие же как в детстве, как тогда, когда он был ещё мальчишкой, прячевшимся на холодном полу. С дрожащих ресниц сорвалась слеза, но исчезла в мягкой, теплой ладони. Он больше не один. Больше никогда не будет один. Конец