you are my luck

Если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя.

— Фридрих Ницше

Питер был счастливым ребенком. До тех пор пока смерть не забрала его родителей. Питеру было тогда пять лет, и он понимал, что родителей больше нет, что они погибли, и никакие сказки о том, что родители уехали далеко и надолго, не помогали справиться с горем. Он знал, что дети, которые лишаются родителей, попадают в приют. И он ждал, когда за ним придет строгая женщина средних лет и увезет его туда, где живут незнакомые ему дети, которые испытали тоже, что и он. Но этого не произошло, потому что его забрали любимые дядя и тётя. Живя с Мэй и Беном, Питер снова чувствовал счастье. Они не пытались заменить ему родителей, но и не обделяли его вниманием. Они любили его как племянника, хотя, наверное, чуточку больше. Питер продолжал жить спокойной и беззаботной жизнью, но часто он запирался в своей комнате, просматривал семейный альбом и плакал, потому что безумно скучал по теплоте мамы, по ее нежным поцелуям в лоб по утрам, по ее таком добром и теплом: «Люблю тебя, сынок», он скучал по папиной гордой улыбке, по его большим и мозолистым рукам, по его поглаживаниям по голове. Мэй прекрасно знала об этом и понимала Питера, ведь когда-то и она потеряла своих родителей и чувствовала тоже самое. После того, как она первый раз застала его плачущим на кровати, ей безумно захотелось подойти к нему и крепко-крепко обнять, тихо говоря, что со временем боль утихнет, и с ним все будет хорошо. Но Мэй не сделала этого, потому что не хотела рушить доверие его, а наоборот завоевать. Она часто начала его обнимать, хоть сначала он немного сторонился теплых прикосновений, но потом с улыбкой обнимал тетю в ответ, не подозревая, что та тоже часто плачет из-за печальной участи Питера и потери родных людей. Хотя биологически они ей не родня, но семья Паркеров приняла ее с распростертыми объятьями, и когда родился Питер, Мэй принимала его как родного племянника, а не племянника своего мужа. В свои пять лет Питер многое понимал, потому что все больше и больше начинает увлекаться книгами. Бен часто возил его в библиотеку, а после нее они всегда заходили в их любимое кафе «У тети Молли» и пили чай или горячий шоколад, болтая обо всем на свете. Мэй с Беном задумывались отдать его в какую-нибудь школу, где бы обучали таких же умных детей, как Питер. Но быстро передумали, когда за очередным совместным ужином он рассказал про мальчика Неда, с которым хорошо подружился. Так они вместе прожили девять лет. Питеру четырнадцать, он ходит в Мидтаунскую школу, о которой он говорит с восхищением и улыбкой, ведь это школа наук и технологий, которые так заинтересовали его. У него есть лучший друг еще с пяти лет Нед. Он все еще чувствует боль от потери родителей, но уже не такую сильную, она поутихла немного, и Питер начал чувствовать себя лучше и думать, что вот она белая полоса, которая не оборвется уже никогда. Но жизнь такая штука, что если думаешь, что все хорошо, то она совсем не весело ухмыляется и начинает разрушать все мифы о счастье, беззаботной и спокойной жизни. И снова она разыграла с Питером плохую шутку. Умирает Бен, на руках Питера. И та кровь, что осталась на нем, уже никогда не смоется, сколько бы он не стоял под струями холодной или же теплой воды. Жизнь Питера снова катится по наклонной. Он закрывается ото всех, кроме Неда и Мэй, которой его помощь сейчас как никогда нужна. Он еще не видел свою тетю в настолько удручающем виде, и он всеми силами хотел, чтобы она улыбнулась, а сейчас это намного сложнее сделать, и Питер понимал это. Но Мэй сама старалась не падать духом, ведь сейчас самое главное, чтобы Питер ни в чем не нуждался. Она взяла по несколько подработок и приходила домой только поздним вечером, но даже тогда Питер оставлял ей еду в холодильнике, помогал по дому и ничего не просил, кроме объятий и совместного просмотра фильма. Им обоим сейчас трудно, и они поддерживают друг друга. И Мэй благодарила бога за Питера, ведь если бы не Питер, она бы давно уже загнулась и ушла в себя. За свои четырнадцать лет он много чего натерпелся, и Мэй так хотела, чтобы у этого ребенка-солнышка было беззаботное и наполненное весельем и улыбкой детство, а не это все. *** — Чувак, ты слышал про «Сокол тысячелетия»? Это же просто бомба! Наверное, стоит как месячная зарплата моей мамы, если не больше, — с восхищением шептал Нед Питеру на уроке литературы. — После школы заглянем в магазин и посмотрим на него. Питер улыбался от уха до уха и предвкушал еще больший восторг, когда он увидит только коробку этого конструктора, а собирать его уже в мечтах, ведь Нед прав, «Сокол тысячелетия» стоит очень много, наверное, даже дороже всей одежды Питера. Прошло два года после трагедии с Беном, а та боль все еще не утихла. Да Питер чувствует себя лучше, но в его груди дыра, которая никак не хочет заживать. Он все также ходил в школу, записался на кружок по робототехнике и в Академический Декатлон. И после того, как он загрузил себя делами, будто бы почувствовал снова то былое счастье, но самовнушение не самый отличный выход из данного положения. И тогда он повстречал Лиз. Самую красивую и умную девушку, по его мнению. И он даже хотел приударить за ней и решился позвать ее на рождественскую вечеринку, но получил отказ. Его мир обрушился, он снова уходит в себя и загружает себя уроками. Он пытался вылезти из этой дыры отчаяния и пустоты, но не мог. И свое внутреннее состояние он никому не рассказывал, не хотел загружать своими проблемами людей, которые и так слишком много для него сделали. Тем более Мэй. Его добрая тетя, которая смогла смириться с смертью мужа и дарить любовь племяннику. Самая сильная женщина из всех, кого знал Питер. И ему не хотелось говорить, что он не смог, он хотел, чтобы тетя не переживала о нем и не отдавала себя полностью ему, она уже и так много сделала для него. Поэтому он старался учиться на отлично, следить за своей успеваемостью, не просил подарки у тети, ведь прекрасно знал их финансовое положение, и старался как можно больше улыбаться. Хотя Мэй была бы не Мэй, если бы не заметила то, что он улыбается через силу. Тогда она делала все, чтобы Питер улыбался искренне. Мэй покупала по возможности то, чего он хотел, и в эти моменты он дарил ей самую искреннюю улыбку и обнимал крепко. Также она отпускала его всегда к Неду, а когда он впервые сказал, что хотел бы пойти на вечеринку, она подумала, что он начал чувствовать себя лучше, но ошиблась, потому что пришел Питер раньше на два часа, угрюмый и расстроенный. Спрашивать бесполезно, потому что знала, что он ничего не расскажет, такой же упрямый как и Бен. Она все больше замечала, что Питер становится похожим на Бена, и она бы соврала, если бы сказала, что не плакала из-за этого. — Да, Нед, обязательно сходим, — сказал Питер, отмахиваясь от ненужных мыслей. — Только давай на перемене продолжим, а то я чую, что миссис Грин нас скоро сожрет из-за того, что мы не слушаем ее нудные речи о истории жизни Шекспира. Нед прыснул от смеха и хотел сделать это как можно тише, но, несмотря на возраст, миссис Грин услышала его и начала было возмущаться, но ее прервал стук в дверь, и пока она хотела пойти открыть нежеланному гостю дверь, как тот сам зашел, весело улыбаясь. К слову, это был мистер Харрингтон, директор их школы. — Извините, что прерываю вас, миссис Грин, но у меня важные новости, — сказал директор, все также весело улыбаясь. — С этого дня в вашем классе новенькая. Ее зовут Мишель Джонс. Окажите ей радушный прием, — он красноречиво взглянул на Флэша Томпсона, который просто любил задирать тех, кто стоит ниже его (читай: всех), особенно Питера. И пока Томпсон на пару с миссис Грин что-то под нос бурчали себе, в класс вошла Мишель. Довольно милая девушка, с кудрявыми темными волосами, заплетенными в небрежный пучок, темные джинсы, белая кофта с принтом и темный пиджак. Она нервно сжимала ручку рюкзака, но на лице ни одного признака того, что она нервничает, наоборот, ей, можно сказать, было плевать на то, куда она пришла и с кем, но рука выдавала ее. — Всем привет. Как и сказал мистер Харрингтон, меня зовут Мишель, — спокойным голосом проговорила новенькая, обводя своих новых одноклассников равнодушным взглядом. — Так, ну ладно. Мишель, ты располагайся, а я пойду, меня ждут мои директорские дела, — после недолгого молчания сказал мистер Харрингтон и как-то нервно улыбнулся. Мишель сразу же села за свободную парту перед Питером, поставив на соседний стул рюкзак, тем самым указав на то, что предпочитает сидеть одна. А миссис Грин сразу же приступила к уроку, иногда поглядывая на новенькую, как и все, впрочем. Она показалась всем немного странной, потому что ну совсем не оправдала желания ее уже одноклассников. Скромная и закрытая, а не улыбчивая девочка в платье и рассказами о том, что она любит, а что нет. Поэтому она и показалась всем странной, даже не так, она не подходила под их идеалы, кроме Питера и Неда. Они, впрочем, и не обращали на нее внимания, но иногда Питер поглядывал на нее и видел, как та спокойно конспектировала урок миссис Грин. Через несколько дней все встало на свои места, и Мишель адаптировалась в новой школе и в новом классе. Как ни странно Флэш ее не трогал, либо боялся, либо в первый раз решил послушать директора, что вряд ли. Поэтому все склонялись к первому варианту, хотя она пока поводов для страха совершенно не давала, но многим ее взгляд, которым она одаривала тех, кто хотел сесть за ее парту, внушал необъяснимый страх. Вероятно, Томпсон испытал это на себе, поэтому и не трогает ее. А все только рады этой перспективе. Что сказать о Питере. Он все также чувствовал боль и пустоту и боялся, что это перерастет в депрессию, поэтому делал все, чтобы этого не произошло. Только вот он неправильно делал. Он мог спокойно рассказать все тете, а та уже отвела бы его к специалисту, который ему поможет. Но нет, он ничего не собирался говорить своему единственному родному человеку, который слишком много натерпелся от него. Питер решил загрузить себя делами и уроками, чтобы ненужные воспоминания не лезли в голову. Питер иногда искал маленькие подработки, чтобы помочь Мэй, долго засиживался за уроками, потому что делал больше заданного, активно работал в декатлоне и на робототехнике. Ну и такой график никого не устраивал, кроме Питера. Он считал, что это нормально, а Мэй и Нед были с ним не согласны. Мэй дали повышение, и в подработках больше не было смысла, потому что зарабатывает она теперь в двое больше и прокормить их маленькую семью способна. Но Питер считал своим долгом зарабатывать и помогать тем самым тете, хотя она неоднократно говорила, что они в более менее нормальном финансовом положении. Эти споры длились долгие две недели, и все-таки победили Мэй с Недом. Питер перестал себя загружать, но все равно пытался вылезти из дыры отчаяния, теперь уж больше времени проводя с родными для него людьми. Такой вариант устраивал всех, но Мэй пыталась вывести его на серьезный разговор, чтобы он наконец рассказал ей обо всем, но безрезультатно. *** Это было самое обычное утро пятнадцатого марта, начавшееся у Питера снова с панической атаки. Для него это уже стало обыденным после смерти Бена. Уже на протяжении двух лет он видит все один и тот же сон, где снова и снова умирает Бен, говоря Питеру, что это его, Питера, вина, что он должен был спасти Бена. И в конце концов, Питер начал винить себя в смерти дяди. И после этого панические атаки участились, но он к ним настолько привык, что решил оставить это дело нерешенным, потому что знал, что если начать разрешать проблемы, то придется вскрыть незажившую рану, всполошить старые воспоминания, которые и так покоя не дают, и, в конце концов, полностью уйти в себя. Поэтому он и игнорировал сам факт его панических атак. После этого он посмотрел на часы и понял, что чертовски опаздывает. Питер в спешке встал с кровати, бегом направился в ванную, принял холодный душ, чтобы окончательно проснуться и выбежал из комнаты, захватив рюкзак. Мэй приготовила ему завтрак и оставила его в холодильнике, судя по записке на столе, сама же женщина уже была на работе. Питер быстро позавтракал и побежал в школу, надеясь успеть к первому уроку. Надежды не оправдались, и он зашел в класс, а вернее влетел, после чего послышались смешки одноклассников, со звонком. — А, мистер Паркер, — сказала с дружелюбной улыбкой миссис Смит. — Ну что вы стоите, присаживайтесь. Сегодня как раз мы изучаем электродинамику, которую вы так любите. Питер все равно тихо пролепетал извинения, на что миссис Смит снова улыбнулась, он повернулся к классу и заметил отсутсвие Неда, о котором он не знал, и свободное место было только рядом с Мишель. Она заметила взгляд Паркера, потом поняла что к чему и со вздохом убрала рюкзак со стула. Питер чуть улыбнулся и направился к ее парте. Мишель не обратила на него никакого внимания, как и всегда, и снова принялась что-то рисовать в скетчбуке. А Питер внимательно слушал миссис Смит, хоть и прекрасно знал эту тему. Но к середине урока ему стало скучно, и он просто наблюдал за Мишель, а вернее, что она рисует. У нее определенно есть талант, потому что переулок, который она рисовала, получился настолько четким и живым, что Питеру показалось на секунду, что это фотография, а не рисунок. Конечно же, его пристальный взгляд не был не замечен Мишель. — Косоглазие, Паркер, — не отрываясь от работы, полушепотом проговорила Мишель. — Что, прости? — недоуменно спросил Питер, потому что был увлечен разглядыванием рисунка и несовсем понял смысл сказанного. — Я говорю, косоглазие заработаешь, Паркер, — посмотрев на него, спокойно сказала Мишель. И тогда Питер впервые увидел ее настолько близко, у нее были янтарные необычайной красоты глаза, что раньше не было замечено им, и темные кудряшки, которые выбились из пучка, обромляли ее лицо, губы чуть припухшие от покусываний. — А, прости, — тихо произнес он, поняв, что слишком долго рассматривает ее, да и наблюдал за ней, пока она рисовала, что, конечно же, принесло Мишель дискомфорт. Мишель лишь закатила глаза и продолжила рисовать, не обращая внимания на Питера, который снова начал слушать учителя, хотя иногда он поглядывал на соседку. После физики у них должна быть история с мистером Харрингтоном. Как прозвенел звонок, Питер положил учебники в рюкзак и хотел достать телефон, чтобы позвонить Неду, ведь тот ничего не говорил о том, что не придет. — Он с сестрой дома остался, по крайней мере, так сказала миссис Смит, — невозмутимо сказала Мишель, будто прочитав его мысли, и вышла из класса. Питер в недоумении стоял около пяти минут. Получается, что ему помогла Мишель? Мишель, которая прежде практически даже ни с кем не разговаривала, а здесь спокойно помогла. Он был немного в шоке и был благодарен ей, но позвонить Неду надо. — Хэй, чувак. Предки с Кирой оставили? — задал Питер почти риторический вопрос Неду, идя на историю. — Привет, Пит. Да, сегодня работаю нянькой. Хэй, Кир, это трогать мы не будем, окей? Давай прячься, а я пока буду считать, — на фоне был слышен детский смех и топот ног. — Передавай привет Разбойнице, — с улыбкой произнес Питер. Кире было четыре года, и она жутко активная и любит играть в разбойников с Питером и Недом. И Питер любит эту заводную девчонку и обожает с ней играть. — Не буду вам мешать, играйте, — попрощался Питер, услышав наигранное «Неееет», и снова улыбнулся, подходя к кабинету истории. Весь день прошел скучно и без происшествий. Но тот образ Мишель все не выходил у Питера из головы. Почему, он сам не мог понять, поэтому старался меньше думать о ней, о ее глазах, мягких кудрях, которые, кажется, пахнут яблоками, хотя он не был уверен, она не была настолько близка к нему, чтобы утверждать, что волосы пахнут яблоками, но он определенно уловил нотки нечто сладкого и приятного. Домой он шел с улыбкой, что удивительно. Хотя как здесь не улыбаться, когда на улице светит солнце и становится все теплее и теплее. Он любил весну, она словно зарождает новую жизнь, все отходит ото сна и расцветает. Прекрасное время года. Питер решил пойти другим путем, чуть подольше походить по такому красивому и живому Нью-Йорку. Все люди спешат куда-то, а он спокойно топает про тротуару, следя за этой вереницей. Он шел по абсолютной незнакомой улице и вдруг его заинтересовал один переулок. Питер подошел к переулку и будто бывал здесь раньше, будто он уже видел его. Но где? И тут он вспомнил рисунок Мишель. Это же тот самый переулок. Он стоял и рассматривал каждую деталь, каждое окно. У Мишель определенно есть талант. Нарисовать все так четко и правдоподобно. Рассматривая окна домов, он заметил ее. Мишель. Она сидела на подоконнике, снова рисовала что-то, возможно, это был переулок или другой какой-нибудь шедевр. Она была в домашней одежде и с заплетенными косичками. Питер засмотрелся на нее. Ведь под светом весеннего солнца она казалась еще более красивой. А эти косички ей настолько подходили, что он захотел видеть ее с ними каждый день. В груди появилось теплое чувство, которое разливалось по всему телу Питера. Его улыбка стала еще шире. Это чувство он испытывает впервые и не знает что это. Но ему определенно нравилось. Он в один момент забыл про все свои проблемы и просто наслаждался этим чувством, потому что, придя домой, оно пропадет, а все проблемы вернутся. Питер хотел стоять так вечно и любоваться Мишель, но это невозможно. Через некоторое время она слезла с подоконника и ушла в недры своей комнаты. А Питер постоял еще так несколько минут и потом словно очнулся и пошел дальше. Что странно, так это то, что улыбка не сползала с лица Питера до следующего утра, когда он снова проснулся не от звона будильника, а от накатывающей панической атаки, но в этот раз его спасла от нее Мишель, а вернее ее образ. И впервые за два года он сумел остановить паническую атаку прежде, чем та началась. *** — Предлагаю сегодня пойти ко мне и собрать Звезду Смерти, — с улыбкой сказал Нед на обеде в столовой. — Вчера вечером мне удалось начать собирать основу, потому что самое сложное это собрать основу. Сможешь сегодня? Они сидели в школьной столовой за своим столом, за который никто, кроме них, не садится. У Питера сегодня было хорошее настроение, что удивительно, и он пришел в школу с улыбкой. Мэй утром просто была счастлива, что настроение у племянника поднялось, и испекла ему наивкуснейшие блины. — Конечно, приду, если Мэй отпустит, — с улыбкой сказал Питер, предвкушая, как они вдвоем хорошо проведут время, собирая легендарную Звезду Смерти. — Много деталей? — Три тысячи восемьсот три, — восхищенно и с гордостью произнес Нед. — Как раз посмотрим... — не договорил Нед, потому что его прервал поднос, опустившийся на их стол. — Мишель? — немного удивленно спросил Паркер, смотря на девушку. — Я к вам подсяду? — задала риторический вопрос Мишель, опустившись на стул. — И да, друзья зовут меня ЭмДжей. — Но у тебя же нет др… — и снова Неду не дали договорить, только на этот раз это был Питер, который пихнул его в бок. — Конечно, садись, ЭмДжей, — выделив имя девушки, с улыбкой сказал Питер и посмотрел на Неда, мол, просто молчи, на это ЭмДжей слегка улыбнулась. — А, ЭмДжей, ты смотрела «Звездные войны»? — после недолгого молчания спросил Нед, не замечая, как Питер словно ушел в себя, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, но после сказанного вопроса будто пришел в себя. — А кто их не смотрел? — сказалa ЭмДжей таким тоном, будто ее спросили, сколько будет два плюс два. Питер и Нед посмотрели друг на друга с улыбкой, думая о том, как они втроем круто проведут время, собирая Звезду Смерти. — А пойдем сегодня с нами к Неду. Мы будем собирать Звезду Смерти, — сказал Пит, повернувшись к девушке. — А почему бы и нет, — с улыбкой произнесла ЭмДжей, открывая сок. Питер готов видеть эту улыбку всегда на ее лице, потому что она ЭмДжей чертовски идет.Он снова понял, что рассматривает Мишель необычайно долго, при этом улыбаясь, ему пришло в голову, что похож он на маньяка и быстро пришел в себя. Питер, если честно, боялся этого странного чувства, когда он видит Мишель. Для него словно мир останавливается. Он не знает, чего еще могут выкинуть его подростковые гормоны. Но пока он решил не зацикливаться на этом и жить дальше. После всех уроков троица (теперь они так и будут называться) направилась в дом Неда, чтобы собрать величайшую Звезду Смерти. Пока они шли, Мишель немного рассказала о себе. Она довольно прямолинейный человек, всегда говорит правду человеку, даже если она его ранит, из-за чего с ней и переставали общаться. Живет она с мамой, которая много работает, а про отца Мишель ничего не сказала, и Питер с Недом не стали ее расспрашивать. Она с семи лет ходит в художку и не любит шумные вечеринки и компании. Дома у Неда никого не было, хотя Питер надеялся увидеть Киру, потому что он не видел ее около двух недель и соскучился. Оказалось, она уехала с родителями Неда к бабушке. Но Питер пообещал, что зайдет к ним, когда она будет дома, ведь, по словам Неда, Кира тоже соскучилась по нему. А потом она еще познакомится с Мишель, и у нее будут три любимые машины для игр, однозначно. — Это что, журнал 1999 года? — спросила Мишель, рассматривая старый журнальчик о первой части Звездных войн. — Иногда жуткие фанатики меня пугают, — она положила журнал и подошла к полке с лего, в шоке указав на один набор. — Мне кажется или это правда лего, который продавался еще в год моего рождения? — Да, правда. И это нормально. Вообще мне повезло, что я все это нашел. Знаешь, как трудно найти журнал, который вышел до моего рождения? Мы, фанатики, очень ранимые, — сказал Нед и подставил руку к сердцу, а-ля «мне очень больно, ты оскорбила меня и всех фанатов, нам всем больно». Мишель решила подыграть ему и просила у него прощения, состроив очень виноватое лицо. Питер стоял и наблюдал с улыбкой этот маленький спектакль своих друзей. Он чувствовал себя спокойно и думал, что жизнь дала ему шанс на счастье. И, кажется, старая рана начала понемногу заживать, или это очередной самообман Питера, он уже ничего не понимал и надеялся, что это все-таки не он. Они собирали долгих три часа, но собрали. Троица развалилась на кровати и смотрела на собранную Звезду Смерти. На улице уже стемнело, и им давно надо было расходиться. Около часа назад ЭмДжей звонила мама и звала домой, но та ответила, что ее долг до конца собрать Звезду Смерти. В общем, вечер они провели весело. Было ощущение, будто они знакомы уже много-много лет. — Ладно, если я не приду домой раньше девяти, мама поднимет тревогу, — сказала Мишель, вставая с кровати. — Неплохая получилась Звезда. Мы крутые, — с доброй ухмылкой проговорила она, и они все поняли, что это значит лишь одно, ей понравилось время, проведенное с ними, и их дружба неизбежна. Питеру тоже надо домой, ведь если Мэй поднимет тревогу, весь город будет стоять на ушах. Как истинный друг, он пошел провожать ЭмДжей, все-таки было довольно темно. Идя по темным переулкам, они болтали обо всем. Питер и не знал, что Мишель так прекрасно разбирается, ну во всем. А когда между ними наступала пауза, они чувствовали себя в ней комфортно, будто так и должно быть, и казалось, что между ними невидимая связь, понятная только им. *** Питер лежал на кровати и думал. На часах половина второго ночи и время как бы намекает на сон, но его мысли никак не дают уснуть. Прошел уже целый месяц дружбы Неда, Питера и ЭмДжей. Они за это время стали настоящими лучшими друзьями. Но вот то самое чувство так и не отпустило Питера, а наоборот усилилось.Ему хочется всегда разговаривать с ЭмДжей, неважно на какую тему, хочется видеть ее такую редкую, но необычайно красивую улыбку, даже иногда хочется коснуться ее, но Питер не делает этого, она может неправильно его понять. С каждым днем все это усиливается, и он не знает, как остановить это, или не хочет.Но, кажется, он догадывается, что это за чувство, тем более после сегодняшней прогулки… 6 часов назад. Питер с ЭмДжей шли по каким-то улицам, разговаривая и смеясь. С ними должен быть Нед, но он ушел около часа назад, потому что к ним приехала мамина подруга с дочкой, которая была ровесницей Неда. И он почти все время, которое был с друзьями, болтал о ней. Ее зовут Эшли, она увлекается волейболом и прекрасно разбирается в фильмах, сериалах, книгах. Одним словом, она была идеальной, по словам Неда. Друзья радовались за него и про себя ухмылялись, ведь, кажется, у кого-то появится девушка. Они шли и шли, и вдруг улыбка спала с лица Питера. Они стояли перед библиотекой. Той самой библиотекой. Питер сначала подумал, что ему показалось, но нет. Через дорогу стоит кафе «У тети Молли». Их кафе. И Питер был бы рад поскорее уйти отсюда, потому что назревала паническая атака, и он чувствовал ее. Но нет. ЭмДжей нужно взять какую-то очень важную книгу, мозг Питера отключался и почти не слышал голоса людей, проезжающих машин и беспокойного голоса Мишель. Он полностью перенесся в события девятилетней давности.        Маленький Питер заходит с дядей в их библиотеку. Уже второй раз за неделю, Бен искренне восхищается любопытностью и тягости Питера к знаниям. Он читал и читал, а потом взахлеб пересказывал ту или иную историю. Зайдя в помещение, Питер сразу потянул дядю за руку к стеллажу с книгами об астрономии. Ну эти книжки пока рановато читать ему, потому что они предусматриваются для детей, которые учатся в старших классах. — Давай-ка я тебе возьму на этот раз книжку. Ты не против? — спокойно сказал Бен, останавливая любимого племянника. — Нет, не против, конечно. А какую? — тут же поинтересовался Пит, обращая светящийся любопытством взгляд на дядю. — Узнаешь, Пит, — с улыбкой сказал Бен, поправляя очки. Он сказал Питеру остаться возле стеллажа с книгами о физике и никуда не отходить. Питеру наскучило просто так стоять, и он решил посмотреть книги о неизведанной для него физики. Он зачитался и не заметил, что дядя уже пришел с большой и увесистой книгой в руках. Бен сказал, что это его первая книга. А вернее энциклопедия. В ней есть сведения обо всем, что заинтересовало Питера. Они ее взяли и пошли в кафе через дорогу. Там взяли мороженое, и Бен стал зачитывать Питеру строчки о Солнечной системе. Он показывал красивые картинки с планетами, рассказывал интересные факты. А когда он закончил, Питер сказал, что вырастет и полетит на Марс, потом на Юпитер и на Сатурн. Бен широко улыбнулся ярким фантазиям племянника и потрепал его каштановые кудряшки… После воспоминания у Питера перехватило дыхание, слезы сами по себе текли по лицу, и он ничего не видел и не слышал, только голос Бена, добрый и спокойный. Сердце колотится как бешеное. Питеру очень плохо, и он не знает, как остановить самую сильнейшую паническую атаку в его жизни. Ему не хватает воздуха. Но вдруг он почувствовал теплое прикосновение к своей руке и на миг увидел перед собой улыбающегося Бена. Однако это была ЭмДжей. Она что-то пыталась сказать ему, но он не слышал. Питер почувствовал тихое сердцебиение под рукой и тепло. Он закрыл глаза и пытался сконцентрироваться на нем. Пит чувствовал, как спокойно опускается и поднимается чья-то грудь. И он пытался дышать в такт человеку, который решил помочь ему. Он более менее выровнял дыхание и открыл глаза. Пелена спала, и Питер увидел перед собой Мишель. Она стояла близко и оглядывала Питера обеспокоенным взглядом, держа его руку. А в следующий миг случилось то, что Питер никак не мог предвидеть. Мишель обняла его. Крепко и так, как может только она. Питер обнял ее в ответ и до конца успокаивался. — Я рядом, Пит. Я рядом. Все будет хорошо, — совсем тихо прошептала Мишель. Питер закрыл глаза и проигрывал эти слова снова и снова. И, открывая их, он понял, что уже жить не сможет без этого шепота, без мягких кудряшек, которые все же пахнут яблоками, без глубоких и манящих глаз и… без нее.       Вспоминая этот вечер, Питер невольно улыбнулся. Впервые он как-то благодарен панической атаке (звучит, как безумие, но кто не безумен в этом паршивом мире). Питер понял, многое понял. Ему нужна она. Мишель. Она буквально его мир, хотя это звучит как-то слащаво и так, будто он в каком-нибудь любовном сериале. Но, как бы это не звучало, это так. Он влюблен в Мишель. Долго и бесповоротно. И, конечно же, не взаимно. Как бы это не удручало, влюбленность помогает понять Питеру, что не все потеряно, и он способен на человеческие простые чувства. Питер с улыбкой на лице засыпает, и впервые за два года во сне он видит Мишель, а не умирающего на руках Питера дядю. Кажется, все и правда будет хорошо. *** Шли дни, недели, а влюбленность Питера никак не хотела проходить. Хотя он и не хотел, чтобы она проходила. Каждое утро он находит в себе силы подняться с кровати, пойти на кухню к тете и идти в школу, и все благодаря Мишель. Вернее влюбленности в нее. Хоть Питер понимал, что это не взаимно (и он бы соврал, если бы сказал, что это не приносило ему боли на незажившую рану), но он был рад их дружбе. Она чувствует себя в их компании свободно и открывается. Для всех Мишель Джонс холодная и неприступная, но вот Нед и Питер знают ее настоящую. Бывают дни, когда ЭмДжей много болтает. Она рассказывает что-то из жизни, жалуется на скучного мистера Харрингтона и на мистера Уильямса, который требует, чтобы та ходила на физру. Она улыбается, смеется. Одним словом расцветает. Из-за многочисленных предательств она перестала доверять людям, она и Питеру с Недом не сразу открылась. Прошли недели, и только потом Мишель начала открываться им. Она поняла, что они ее не предадут и всегда будут на ее стороне. Питеру нравится смотреть на нее, когда они втроем остаются одни. Она буквально светится. В такие вечера ему спокойно и хорошо. Питер чувствует счастье напару с болью. Как бы он не хотел, панические атаки не желали уходить, а все равно продолжались. Но уже не так часто, как это было раньше. Это дает надежду на полный их уход. Мэй, видя изменения в подростке, радовалась. Питер чаще дарил ей улыбку, заводил разговор и без умолку болтал. Но понимала, что он что-то скрывает. Мэй заметила, что после прогулок с друзьями он приходил и чуть ли не светился. У нее возникли предположения, с чем это связано, и она решила проверить свою теорию. — Пит, расскажи мне о Мишель. Кто она? В конце концов, вы дружите уже месяц, а я о ней ничего не знаю, — спросила как-то вечером Мэй у своего племянника. — Мишель? Она классная, разбирается в Звездных Войнах, читает интересные книги, умная, милая. О, а как красиво она рисует. Я тебе потом покажу как-нибудь. Да и когда познакомишься с ней, все поймешь, — сказал Питер практически на одном дыхании, будто ответ заранее готовил. После сказанного, улыбка не сходила с его лица еще долгое время. Мэй — мудрая женщина. И, конечно же, ей хватило одного разговора с племянником, чтобы понять, что он влюблен в Мишель. Она искренне радовалась за него, понимала, что ему становится лучше, и от этого у нее на душе становилось спокойно. Мэй никак не будет препятствовать Питеру, наоборот, она ему поможет, если, конечно, он обратится за помощью. Пока надо делать вид, что она ничего не знает. *** — Может, завтра в киношку? — спросил Питер Неда, когда они шли по солнечной улице, знакомой им еще с шести лет, после школы. — Извини, чувак, завтра я пообещал Эшли сводить ее в центральный парк, — с сожалением произнес Нед. Он уже несколько дней не может выбраться на прогулку с Питером, а все потому, что он с недавних пор встречается с Эшли (на это Питер и ЭмДжей усмехнулись), и времени на друзей практически нет. Он тысячу раз извинялся за это, но они понимают. — Почему бы тебе не пойти с ЭмДжей? — У нее завтра художка. Занятия перенесли, — с некой грустью ответил Питер. У ЭмДжей сейчас тоже мало времени, чтобы сходить гулять или после школы потусоваться где-нибудь. У нее завалы в художке. Но Питер все понимает. — Знаешь, я в последнее время все часто замечаю, что ты... — Нед немного замялся, — ты часто смотришь на ЭмДжей и говоришь о ней. Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Нед, не смотря на Питера. Ему было неудобно это спрашивать, они раньше и не говорили о таком. — Оу... эм... Я думал, что никто и не заметил… — пробурчал Питер. — Кажется, да, у меня есть то, что тебе, мне кажется, надо знать. Я… — он и не знал, что произносить это вслух так странно, но, сказав об этом, он до конца уверится в том, что чувствует. — Я, кажется, влюблен в ЭмДжей. Питер сказал то, что чувствует на протяжении долгого времени, и ему стало легко от того, что он признал это и может выговориться об этом. А Нед не удивился, потому что это он и подозревал, он был рад за друга, может ему станет лучше. — И ты собираешься говорить ей об этом? — с улыбкой спросил Нед, смотря на Питера. — Нет, конечно, — ответил Питер и, немного подумав, продолжил. — Понимаешь, она не такая, как Лиз. Она особенная. И я не думаю, что ей нравлюсь я, ботан и неудачник из Квинс. — Я тоже сначала думал, что я не нравлюсь Эшли. Но она доказала мне обратное, когда первая призналась мне. Я в тот вечер чувствовал себя еще большим неудачником, потому что она решилась, а я нет. Но потом я понял, что неважно, кто первый решился, важно то, что вы чувствуете друг к другу. И, мне кажется, ты ей нравишься. Хоть я и не такой наблюдательный, но ее взгляды в твою сторону я заметил, — Нед говорил спокойно, обдумывая каждое слово. Он не судил друга и не смеялся над ним, что важно для Питера. — Не знаю, Нед, — тихо произнес Пит. После откровений они не говорили, каждый думал о своем. Питер о том, что может все его чувства взаимны. Но все-таки у него насчет этого есть большие сомнения. Питер взглянул на солнце и вспомнил, как оно освещало Мишель тогда на подоконнике, вспомнил ее такие яркие, прям как это солнце, улыбки, смех, глаза. Он посчитал, что, если даже его чувства не взаимны, признается ей, расскажет о своих чувствах. Нед думал, что у его друга наконец-то может все наладиться. Питер обретет заслуженное счастье. Нед давно заметил взгляды, направленные в сторону Питера, и был на 110 процентов уверен, что ЭмДжей к Питеру чувствует то же, что и он к ней. *** Дни, недели шли, а Питер все никак не мог сделать хоть что-то. И виной этому было все: то он не проработал план, то погода неподходящяя, то контрольная работа по истории, то ей нужно в художку. Питер с Недом настолько были увлечены планом, что даже несколько раз перед самой ЭмДжей не спалились. Но сейчас настали долгожданные весенние каникулы, когда можно полностью посвятить себя своим хобби и общению с друзьями. Чем, собственно, Питер и занимался. И в солнечный апрельский день троица составила целый план того, как они все вместе проведут этот день. Сначала по плану они должны были сходить прогуляться в парке, потом зайти в какое-нибудь кафе и посидеть там, обсуждая все, что придет в голову, ну а после они договорились собраться у кого-то дома. Сначала они хотели пойти к Питеру, но потом Нед вспомнил, что Кира как раз будет дома, ну и они, естественно, поменяли свои планы. — Питти! — с криком бежала девочка, раскрывая ручки для объятий и ярко улыбаясь. Питер легко подхватил Киру на руки и покрутил ее, заставляя ту залиться весёлым смехом. Вот, что не хватало ему все это время. — Ох, а ты выросла, Разбойница, — отпуская Киру, произнес Питер, и только тогда он заметил жёлтое пышное платье, — или вы, миледи, теперь принцесса? — Я разбойная принцесса, как Ванилоппа! — весело произнесла девочка. — А ты Мишель, да? — спросила она, повернувшись к ЭмДжей. — Да, я Мишель. Приятно познакомиться, принцесса Ванилоппа! — ЭмДжей села на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, и заправила в хвостик мешающую прядку. Кира расспрашивала Мишель о ее рисунках, просила показать и что-то ещё, Питер не вникал. ЭмДжей отвечала на абсолютно все вопросы с улыбкой, смеялась и что-то показывала в телефоне. Питер залип. А понял он это только тогда, когда ЭмДжей прошла дальше в дом, а Кира уже красовалась на руках Неда. Он прошел в комнату Неда, но до него дошла фраза, брошенная Кирой:  — А Питти нравится ЭмДжей, да? Он не стал зацикливаться на этом, но волнение, что все выглядит до невозможности очевидным, было. Он мог с лёгкостью спалиться перед ЭмДжей, просто напросто наблюдая за ней. Это был, наверное, самый главный страх, потому что, ну, как бы он строит планы на признание, а тут она сама догадается, выйдет совсем не круто. У Неда они просидели два часа, играя с Кирой и параллельно обсуждая все, что в голову придёт. Но время неумолимо шло вперёд и нашим героям уже давно пора домой. И, как по сложившейся традиции, Питер пошёл провожать ЭмДжей. Она рассказывала ему о новой прочитанной книге, но Питер слушал её в пол уха, больше засматриваясь на неё. Господи боже, она слишком красивая, как это вообще возможно, быть настолько прекрасной. Ветер слегка колыхнул ее волосы, и прекрасный запах настиг носа Питера. Чёрт, это были все ещё яблоки. Он честно старается не растечься лужицей перед ней. Заканчивая свой диалог, они медленно подошли к дому Мишель. Питер неловко переминался с ноги на ноги, не зная, что сказать. Он сунул руки в карманы толстовки, чтобы как-то скрыть свое волнение, и случайно обнаружил круглую коробочку. Питер на секунду задумался и хотел вытащить да посмотреть, но потом все ж таки вспомнил, что недавно купил ЭмДжей кулон с цветком черного георгина. Её любимый цветок и отсылка к знаменитому убийству. Питер несколько раз обдумал то, что решил сделать, и пришёл к выводу, что всегда любой план идёт коту под хвост. Поэтому он сжимает в руке коробочку и достаёт из кармана, устремляя взгляд в янтарные глаза. — Слушай, эм, я давно хотел тебе кое-что сказать… — неуверенно начал Пит, проведя свободной рукой по волосам. — Это… это трудно объяснить… нет, не так. Давай я просто дам тебе это… — он не закончил и протянул ей руку с коробкой. ЭмДжей неуверенно взяла её, открывая крышку. В этот момент Питер готов под землю провалиться, он чувствовал, как покраснели кончики его ушей. Ужасный, ужасный выбрал он момент, дурак. — Ох, Питер, — вздохнула она. Мишель очень редко называет его по имени, а это значит, что все просто дерьмово. — Я… я не знаю, что сказать… — Тебе не нравится? Я хотел взять что-то другое, но в том магазине ничего особенного не было. Были только сердечки, черепа, иероглифы разные. Ты прости меня, что… — он бы так и тараторил, если бы она не поцеловала его в щеку. — П-поцеловала… но почему? — Я… мне всегда трудно сдружиться или познакомиться с кем-то. Чаще всего я… я отталкиваю людей от себя, но ты… ты зацепил меня, Питер, — ЭмДжей облегчённо выдохнула, будто сняла с себя тяжёлый груз. — И, кстати, мне очень нравится этот кулон. — А ты мне очень, — неуверенно сказал Питер, нервно улыбаясь ей. — Ты мне тоже очень, — она также ему улыбнулась, сказав это. Питер неуверенно сделал шаг вперёд и настиг её губы своими. Сначала это было просто обычное прикосновение, но потом они оба отмерли и давали этому поцелую жизнь. Кажется, будто в голове взрывались миллионы фейерверков, а в животе пoрхали бабочки. Чувство невозможное, его нельзя описать словами. Но отстранившись, Питер понял, что нашёл свою удачу в жизни. Стоит ему заглянуть в глаза Мишель, как все проблемы вставали на второй план и казались уже не такими невозможными. И Питер смотрит ей в глаза, прижимаясь своим лбом к её, его рука покоится в буйных кудрях девушки, нежно поглаживая кожу головы, а рана кажется полностью зажившей, хотя пройдёт ещё время, прежде Питер сможет сказать, что боль отступила, но сейчас она определённо притупилась. Питер Паркер был безнадёжно влюблен в Мишель Джонс и был только рад этому. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется несправедливости, а сорадуется истине.» — Апостол Павел