Истории Риттера и Рэйнарда

      Я видел звёзды! Яркие, ослепляющие своей космической силой, их дыхание - пламя тысячи костров! Я держал их за руки, видел их улыбки и вытирал их слёзы. И нет, сейчас я говорю не про гигантские скопления газов, вроде того, что греет нас каждый день. Я имею ввиду звёзды, которые умеют смеяться.       Далеко, там где нет ни ветра, ни дождя, где не растёт цветок, не щебечет птица, не греется на солнечном свете пузатый рыжий кот, где нет ничего кроме камней и пустыни, находится город. Совсем небольшой, я бы даже сказал крохотный. Абсолютно не примечательный. Громадные валуны высотой в несколько этажей служили жилищем его обитателям. В этих не обладающих и ноткой эстетики и вкуса "домах" не было окон, да и вообще любого другого отверстия, в которое мог бы просочиться хоть лучик солнца, а дверным проёмом служили прямоугольные трещины, через которые местным жителям приходится протискиваться боком. Ни в одном из этих, не побоюсь этого слова, сараев я не бывал.       Да и на что там можно смотреть? Пусто тихо пыльно, как, впрочем, и во всём городе, носившем незатейливое название Фарей. Казалось бы, почему нельзя сделать проход шире, а в гранитном валуне пробить хотя бы одно окно? Зачем жить в темноте и задухе? А всё оказалось очень просто.       Фарейцы погибают на солнце. Если уж так получилось, и одному из них нужно срочно покинуть своё скромное убежище и выйти на улицу, он оборачивает себя в несколько слоёв грубой плотной ткани, обматывает ею свою голову, по типу тюрбана , а сверху ещё набрасывает длинную мантию с капюшоном, подол которой может следовать за своим хозяином ещё добрых пару метров. Но самое изумительное в фарейцах - это их лица. Вернее впечатляющие маски, которые они надевают.       Каменный город не отличается особой красотой. Бункеры-валуны серые и однообразные. Да и зачем их разрисовывать? Днём всё равно на них смотреть некому, а в ночной темноте и не разглядишь. Красотой своего тела, скрытого под тугими слоями козьей шерсти, эти люди тоже похвастаться не могут. Единственный способ для них хоть как-то выделится на фоне серых унылых громадин - это мантии и маски. Такому разнообразию разных тканей, узоров и оттенков позавидовал бы любой восточный базар, а причудливые очертания керамических и фаянсовых лиц заставили бы любого венецианца изгрызть руки до локтей.       Эти холодные обличия улыбались, хмурились флиртовали, размышляли о бренности бытия. У кого-то были рога, у кого-то во все стороны расходились солнечные лучи, у кого-то было несколько пар глаз, ртов, ушей; у кого-то располагалось второе лицо на затылке. Чьи-то маски чисто белые, другие - красные, жёлтые, синие, расписанные цветочным орнаментом, сложными формулами и заклинаниями, сакральными геометрическими фигурами. Толстые, тощие, квадратные, круглые, треугольные, блестящие, разноцветные, с рюшечками, балабольчиками, симметричные, уродливые. Кошмар!       Видимо, дома фарейцы только и делают, что шьют, вяжут, лепят и раскрашивают маски. Однако как удобно! В долг у рыбки черт берет 2 козы. Затем маска хрясь! Какой черт с рогами? Нет никакого черта с рогами. Или начальство не устраивает. Меняешь маску, изрисовываешь его дом распоследними словами, и хрясь! Кто расписал? Я?! Что за вздор! Докажите, что это был я! Я не я и маска не моя! Конечно, высокоморальные фарийцы, такими вещами не занимаются. Что вы! Как можно?       Однако в нескольких шагах от центра города, если этот вытоптанный круг безжизненной земли можно назвать площадью, в тенистых закоулках над дверной трещиной каллиграфически выцарапаны слова "Маски Тодла. Недорого". Самого Тодла уже несколько поколений нет на свете. Но его потомкам это не мешает зарабатывать приличные суммы на продаже простеньких одноразовых масок, которые покупают регулярно и с завидным успехом.       И казалось бы, купи одну маску да и живы себе, твори, что хочешь. А как тут жить, когда твою образивную рожу весь город знает. Что на такой-то маске уже "весит" клевета, порча имущества, разбой и прочие нелицеприятные вещи.       А откуда они знают? Не легче ли сделать все маски одинаковыми? Тогда тебя и не заподозрят, и с дизайном не надо напрягаться? А я отвечу. Безусловно, легче. Но так поступил бы только самый паршивый и неумелый коммерсант. А Тодл Старший таким не был. На каждой маске их семейного предприятия прямо на лбу стоит эмалированное клеймо с номером. И никакая краска на этом числе не возьмётся, и огромные чёрные цифры будут врезаться в глаза каждого прохожего. "Он идёт от Тодлов. Он придёт под суд" - говорят про таких. Этот номер бережно и дотошно регистрируется в семейном гроссбухе прямо напротив имени покупателя. Вернее, имени маски, с которой он пришёл. И сколько бы судья, начальник охраны и прочие не ломились в лавку за этой злосчастной книжонкой, никто так и не смог её получить. Потому что гроссбух, а также секреты внутри него охраняют не только его владельцы, но и весь город.       В Фарейе все умеют делать маски, но только Тодлы научились выгодно их продавать. Ведь торгуя новым лицом, они взвешивают на весах невинность и порок. А если уж так случится, и кто-то другой начнёт заниматься подобным. На его пороге очень скоро появится человек с черными цифрами на лбу.       Нет никого в Фарейе богаче Тодлов. Вот только в оплату за свой кропотливый труд они берут не деньги. А секреты и "сияние". Но что это такое, я вам объясню, когда поведаю о том, во что превращается город, когда последние алые лучи скрываются в колыбели горизонта.