Клятва

В одной книге, найденной среди домашнего хлама, Дилюк однажды прочёл, что брак — не только официальное скрепление чувств влюблённых, но и желание всегда быть вместе с тем, кто тебе нравится, дарить ему свою любовь, делать счастливым до конца ваших дней. Он был слишком мал, чтобы в полной мере понять важность брака. И даже никогда не влюблялся, пусть сам получал признания от здешних девиц. Дилюк был уверен, что никогда не поймёт чувств, испытываемых влюблёнными друг к другу, никогда не заключит с кем-то брак. Пока впервые не увидел на пороге дома Кэйю. Это было так давно. Он правда очень любил брата. Всегда помогал Кэйе, утешал и крепко обнимал, позволяя лечь рядом, если снова приснился кошмар. Они постоянно проводили время вместе: Дилюк рассказывал обо всем, чем не мог поделиться больше ни с кем, а младший с улыбкой слушал и внимал каждому слову. И часто играли, а старшему нравилось видеть Кэйю счастливым в такие моменты. Пока не случилось раз, что Дилюк сам довёл брата до слёз, в очередной игре спрятавшись так хорошо, что тот не смог найти и испугался. Наверное, именно тогда, сидя и успокаивая брата, Дилюк вдруг подумал, что всё же хочет жениться. Жениться на Кэйе.

***

— Люк… — Сколько раз я просил не называть меня так. Рана была глубокая. Ещё немного и тот Страж Руин мог полностью отсечь руку, но все обошлось лишь одним серьёзным порезом. Наверное, странно ощущать облегчение от того, что кровь медленно пропитывает одежды насквозь, а плечо почти не чувствуется, но почему-то Дилюку на душе спокойно. Может, потому что Кэйа не пострадал. Но эти слёзы выводят старшего из себя. Он бы отдал всё, чтобы сейчас перед ним стояла Люмин или даже долбанный Венти, но никак не Кэйа, постоянно повторяющий имя брата и прижимающий его к себе. Ну что за глупость, он там его хоронить уже собрался? Дилюк хочет что-то сказать, но не находит сил и только устало прикрывает веки. Все ещё остаётся желание поставить Кэйе пощечину. Или хотя бы коснуться щеки, обещая, что все будет хорошо и нечего бояться. Прямо как в детстве.

***

— Я заметила, что у вас много поклонниц в Мондштадте, мистер Дилюк, — будто невзначай произносит Люмин, очищая ножом одно из принесённых Кэйей яблок. — И? — Просто стало интересно, почему вы ни с кем не встречаетесь? Вопрос остаётся без ответа, а Люмин тактично замолкает, затыкая рот любопытной Паймон кусочком яблока. Когда фрукты нарезаны, они ещё раз желают Дилюку скорейшего выздоровления и выходят, оставляя раненого отдохнуть в спокойствии. Рука почти зажила, но двигать ею все равно запрещено. Дилюку приходится тянуться другой, чтобы наконец коснуться чужих, васильковых волос, когда они остаются только вдвоём. Кэйа ещё спит, сидя на стуле и уложив голову на краю кровати. Как сказал навещающий его с чего-то Венти, тот не уходил с тех пор, как Дилюк только оказался здесь, даже не возвращаясь к делам Ордо Фавониус. Если бы Кэйа не спал, то скорее всего был послан братом отсюда куда подальше. Рыцари и так бесполезны, а этот ещё от работы без причин капитулирует. Но сейчас делать что-то нет никакого желания. Вместо этого, Дилюк прикрывает снова глаза, позволяя себе такую слабость. Главное, что Кэйа будет знать, что с ним все хорошо. Ведь Дилюк поклялся даже перед самими Архонтами, что всегда будет только с ним и больше не будет причиной этих слёз. Он обещал любить брата и делать счастливым до конца их дней.