Мёртвая свадьба

Дым от горящей церкви накрыл деревню. Яркое пламя поднялось высоко в небо. Языки пламени перекинулись на соседнюю пристройку у церкви, затем на ближайшую избу. Огонь быстро распространялся, пожирая постройки: горящее дерево шипело и трещало; соломенные крыши вспыхивали как спичка. Антон ощущал жар огня, исходящего словно из глубин самого ада. Дорога из деревни вела к сопке с древними захоронениями. Антон пошёл не по дороге, а рядом по склону через кусты и поросль; показалась верхушка каменного креста, и Антон полез на пригорок, стараясь оставаться незаметным, притаился в кустах. Вокруг свежего захоронения плясали Старейшина, Ратибора и Яснарада. Их голые тела, натёртые белой глиной, извивались в безумном танце вокруг горки камней, под которыми лежали обугленные кости Мары; их лица были разукрашены сажей, отчего выглядели жутко, словно черепа мертвецов. Антон искал глазами Ладу и нашёл. Она лежала без движения у каменного креста. Он подкрался к кресту, к основанию которого была привязана толстой веревкой нога Лады. Топором перерезал верёвку. Лада почувствовала и начала подниматься, опираясь на руки, посмотрела на крест, из-за которого выглянул Антон: — Тихо. Это я. — Уходи, — прошептала Лада. — Я уйду только с тобой, — Антон увидел как слёзы потекли по окровавленному лицу девушки. «Не смотри в мою сторону», — попросил Антон, нужно было выбрать подходящий момент, чтобы незаметно уйти. Лада поняла и легла на землю. Она дрожала так сильно, что Антон это заметил, как и синяк на подбородке, разбитые губы, спутанные волосы с запёкшейся кровью. Он подумал, посмотрев на извивающегося в безумном танце Ратибора: «Убью тебя мразь». Затем прошептал: — Лада, прости меня… — невыносимо было смотреть на избитую девушку. — Ты сможешь идти? Ущелье метров шестьсот отсюда. Я помогу тебе. Антон вздрогнул, неожиданно закричала женщина, словно её бросили в огонь. Это кричала Яснарада в объятиях брата, который двигался сверху неё на могиле Мары. Ратибор с каждым толчком прижимал сестру сильнее к камням и рычал как зверь. Яснарада вцепилась руками в грудь брата и не переставала кричать. Антону стало мерзко. Старейшина ходил вокруг и выкрикивал непонятные слова. Антон расслышал только одно слово «Мара». Лада равнодушно смотрела на извращённый ритуал, она уловила взгляд Антона, по лицу которого поняла, как ему противно, и сказала: — Смогу бежать, — из-под юбки достала телефон, кинула в сторону Антона, — возьми себе, на случай если у меня не получится. — Мы уйдём вместе, — Антон отвёл взгляд от омерзительного соития, ему стало тошно, он мельком подумал, что на месте Ясны, могла быть Лада, что он должен отомстить Ратибору, поднял телефон, и засунув за пояс сказал, — солнце уже близко к горизонту, пора бежать. Лес за ущельем погружался во мрак. Лада отползла за каменный крест, Антон обнял её: — Готова? — Да. Ратибор закончил с сестрой, и оставил обессиленную Яснараду у подножья могилы Мары. Камни с могилы стали падать и разлетаться в стороны. Яснарада пришла в себя и тяжело дыша, отползла от падающих камней. Старейшина и Ратибор упали на колени, протянули руки по земле, опустив лица вниз. Яснарада  поднялась с земли, подошла к разверзнутой могиле и протянула руку. Из камней появилась женская рука, белая от пепла и схватила Яснараду, которая за секунды стала старухой, она пыталась одёрнуть руку, но было поздно. Мара вытянула жизнь из Ясны, которая из молодой красивой женщины, превратилась в высохшую мумию, а затем в горку пыли. Подул ветер и разнёс то, что осталось от Яснарады. Из груды камней выбралась черноволосая женщина с пышными формами. Она протянула руки к небу и произнесла трескучим гортанным голосом: «Я Мара, повинуйтесь моей воле!» От услышанного Антона пробрала дрожь от ужаса, бросило в жар, а затем будто обдало холодной водой. Голос Мары звучал из самой преисподней. Мара подошла к Старейшине, тот кинулся целовать ей ноги. Она тронула рукой его за голову и старик на глазах иссох, скорчился, и грязью размазался по земле. Мара открыла рот и издала звук, от которого у Антона и Лады душа ушла в пятки.  Мара встала лицом в сторону каменного креста. Она снова открыла рот, вырвался звук, разрывающий душу на части. Антона скорчило, тело онемело. Лада закричала в голос, будто бы её резали заживо. Каменный крест треснул и часть камня рухнула рядом с Антоном. Разрывающий душу звук прекратился. Мара подошла к Ратибору, и он встал. Она указала рукой в сторону разрушенного креста. Антон понял, что их заметили, стоял и смотрел, как на него идёт Ратибор. Бежать Антон больше не хотел, крепко сжимая рукоятку топора, он приготовился к нападению. Ратибор рычал и пыхтел как разъярённый зверь. Лада в мгновение встала на ноги. Антон вышел вперёд, спрятав её за спиной. — Бежим, пожалуйста, — просила Лада, но Антон её не слушал. Ратибор бросился на Антона, пытаясь схватить огромными ручищами. Он был гораздо сильнее, Антон по сравнению с ним казался ребёнком. Один миг, и Ратибор взвыл. Топор ранил его руку. Антон вновь замахнулся, но Ратибор выбил топор и повалил Антона на землю. Левой рукой Ратибор ухватил Антона за шею, другая рука повисла на одном сухожилии, истекая кровью. Антон пытался сопротивляться, но перед глазами поплыли круги, рука противника сжала горло сильнее. Антон достал булавку, и воткнул в глаз великану, который заорал, и ослабил хватку, но навалился на Антона всем телом, сбросить великана Антону не хватало сил. Неожиданно Ратибор заорал и отпустил горло Антона, встал на колени. За его спиной стояла Лада, в спине Ратибора торчал топор. Антон поднялся с земли, кашляя и по-прежнему задыхаясь, но ему хватило сил выдернуть булавку из глаза Ратибора и воткнуть её в сонную артерию, Ратибор повалился на землю, он хрипел и харкался кровью, из его шеи хлынул чёрный фонтан гнилой крови. Антон подхватил Ладу за талию и они бросились бежать к ущелью. Мара, наблюдавшая за падением своего воина снова открыла рот, из которого вылетели стоны и крики тысячи страдающих душ, находящихся в царстве мёртвых. Антон упал на колени и закрыл руками уши. Ладу тоже подкосило и она упала, извиваясь в муках невыносимых страданий, проникающих в душу. Мара кричала и всё живое вокруг чернело, превращаясь в гниль. Антон зубами оторвал часть рукава, пожевал во рту и быстро запихал сжёванную ткань в оба уха. Стало легче. Последние лучи солнца осветили сопку и расползлись по камням. Мара вытянула топор из спины Ратибор и тот встал, взяв этот топор в руку, из его шеи торчала булавка, а кровь больше не шла. Антон поспешил запихнуть кусочки ткани в уши Лады. Она открыла обезумевшие от боли глаза. Затычки слегка уменьшили слышимость. Антон оглянулся, в их сторону снова шёл Ратибор, размахивая топором. — Бежим! — выкрикнул Антон. — Я не могу. Я хочу умереть, — плакала Лада. — Нас утащат в ад! Вставай! — Антон поднял Ладу и потащил к ущелью. Лада рыдала и еле волочила ноги. Границы царства мёртвых и живых соединились в проход, затягивая всё живое вокруг. Жуткие тени пролетали рядом, шепча мольбы к живым, рассказывая о своих нескончаемых муках, о желании стать живыми, или исчезнуть в вечности, чтобы страдания прекратились. Антон вёл Ладу, она прижималась к нему каждый раз, когда какая-нибудь тень пролетала совсем близко. Антон остановился у края ущелья. Перебраться на другую сторону не было времени. Всё было кончено.