Дождик

      Классный суд. Каждый дрожит в страхе от предстоящего решения, никак не начиная дебаты. А в особенности Сайхара Шуичи и Кокичи Ома.       Они знают, кто виновен. Но кто на этот раз скажет правду, а кто отчаянно солжет, дабы защитить другого?       Что связывает этих двоих? Общая тайна, ложь и правда, дружба, а может что-то большее?       Начнём все с чистого листа. Все началось после дела Гонты Гокухары.       Из зала суда все вышли поникшие, и лишь один человек как ни в чем ни бывало смеялся во весь голос.       — Ни-ши-ши, ну чего вы все такие кислые? — с притворной грустью произнёс фиолетововолосый паренёк, понурив голову. Но через пару секунд его лицо вновь озаряла по-детски невинная улыбка. Глядя на него можно было подумать, что ничего не произошло, уж слишком веселым было его настроение.       В итоге один из оставшихся не выдержал. Точнее, одна. Маки, чью настоящую способность уже рассекретили, схватила парня за глотку и с силой сжала руку на его шее. Верховный лидер начал задыхаться.       — Что ты, твою мать, творишь. — с ненавистью в глазах произнесла девушка. Вокруг неё нависла напряженная аура. Никто не смел и слова сказать, не то, что подходить.       — Ни-ши-ши...Кха-ха... Да кому вообще нужен был этот тупица?. — с тем же огоньком в глазах произнёс Кокичи, а потом закашлялся, почувствовав более сильную хватку убийцы.       — Ублюдок. — с ненавистью ответила Харукава. — если бы не ты, то...       — Хватит, Макиролл. — сзади подошёл Кайто — наверное, единственный, кто мог как-то усмирить пыл подруги. — Насилие ничего не решит, отпусти его.       Убийственно посмотрев на свою жертву, она отпустила его. Тело упало на пол, тут же начав активно откашливаться и вдыхать больше воздуха.       — Ты прав.       Маки, как ни в чем не бывало, развернулась и ушла. Оставшиеся в коридоре вскоре сделали то же самое. Кроме одного единственного человека.       Мягкое сердце Шуичи не могло выдерживать насилия и страдания других, даже если это были страдания такого человека, как Кокичи. Этот маленький, лживый, самодовольный верховный лидер бесил своим поведением каждого, кто с ним когда-либо заговаривал. Каждый считал своим долгом кинуть в сторону Омы колкое замечание, на что тот лишь смеялся. В свою очередь детектив не делал подобного, он просто игнорировал все выходки паренька. А тот вечно лез к нему. И всё-таки Шуичи остался помочь однокласснику.       —Сайхара-чан обо мне заботится, как это мило! — приложив палец ко рту в привычном жесте крикнул Ома. Он снова был прежним, словно его и не душила одноклассница пять минут назад.       — Я просто помог тебе подняться. — безразлично ответил Сайхара и собрался уходить, но за ним хвостом следовал маленький человек-беда.       — Сайхара-чан! Это так жестоко, оставлять меня одного! Ты не видишь, как мне плохо... — манипулятор Ома начал инсценировать плохое самочувствие, но по своему опыту Шуичи лишь вздохнул и продолжил движение вперёд.       — Опять лжёшь.       — Ты меня так хорошо знаешь, ни-ши-ши, — рассмеялся мальчик, закладывая руки за голову.       В ответ лишь было многозначительное молчание. Хотелось поскорее прийти в свою комнату и бесцельно лечь на кровать, глядя пустым взглядом в потолок.       Но маленькая бестия за спиной постоянно нарушала спокойствие.       ,,Сайхара-чан! Сайхара-чан!,, — звучало постоянно в голове. Парень уже потерял смысл этого слова, как все замолкло. Удивленно оглянувшись, Шуичи обнаружил, что никого за спиной нет и с облегчением вздохнул. Наконец-то эта пытка закончилась. Со спокойной душой детектив дошёл до своей комнаты и повернул ручку, завалившись в комнату. Облегчённый вздох, и дрожащее тело медленно скатилось вниз по стенке.       ,,Я устал...Черт, как же я устал...,,       Каждый раз все было по старому сценарию. Лезвие, найденное давно ещё где-то на складе и заранее заготовленное во внутреннем кармане пиджака, шрамы, которых после каждого классного суда становилось все больше, и тянущая боль внутри, заглушить которую могла только физическая боль. Ничего никогда не менялось.       ,,А может, если я убью себя, то все кончится?..,,       Холодное лезвие коснулось кожи с ещё не до конца зажившими порезами. Хотелось закончить эти мучения здесь и сейчас, но страх перед смертью останавливал темноволосого. Он замер, бесцельно глядя на руку с поднесённым орудием.       — Сайхара-чан! — голова надоедливого мальчика показалась из дверного разъема, ведущего в ванную, где, видимо, все время и прятался любитель Панты.       — Сайхара-чан... — лицо мальчишки побледнело, сливаясь с меловым цветом стены. Что ж, зрелище явно было не из лучших.       От неожиданного звука Сайхара вздрогнул. Рука с лезвием, повторяя все движения тела, прочертила глубокую линию на запястье желтоглазого. Порез явно был глубже, чем все остальные. Внезапная боль пронзила тело, но какой-то азарт двигал продолжать начатое, несмотря на постороннего Ому в комнате, несмотря на то, что все будут ломать голову на его классном суде. Было уже абсолютно плевать. Аккуратно, но с напором на мини-нож мальчик проткнул кожу. Потекла ярко-розовая кровь, окрашивая всю руку ярким, режущим глаза цветом. Будто где-то в отдалении послышался вскрик Омы, и со странной улыбкой Шуичи потерял сознание.       Очнулся парень в своей собственной комнате. Все перед глазами плыло, и только через пару минут удалось собрать целую картинку. Как ни странно, рука уже была обмотана бинтом, но, несмотря на это, жутко болела. Последнее воспоминание перед падением: кровь, чей-то крик и полная темнота...Что было дальше Сайхара не мог вспомнить.       — О-о, ты проснулся... — тихо проговорил кто-то рядом с Шуичи. Тот в свою очередь повернул голову в сторону звука. На краю кровати сидел Ома.       Верховный лидер сам на себя не был похож. Что-то странное, чего Шуичи никогда не видел на его лице сейчас присутствовало на нем.       Тревога.       В любой ситуации Кокичи не терял самообладания, в любой ситуации он оставался веселым и никогда не выдавал настоящих эмоций.       Хотя, вполне возможно, что и эта ,,тревога,, была обыкновенной ложью.       — К-как ты себя чувствуешь?       Было странно слышать что-то подобное Сайхаре, да тем более из уст Кокичи. Уж кто кто, а Ома никогда не проявлял заботу к кому бы то ни было. Так почему сейчас?..       — Нормально. — коротко ответил Шуичи, переворачиваясь на другой бок.       Между ними повисла гробовая тишина. Шуичи думал о том, что суицид сейчас взаправду является единственным выходом, а Кокичи...Кто знает, о чем думает Кокичи.       — З-зачем ты это делаешь... — почти шепотом спросил Кокичи, взглянув исподлобья на парня. Тот не шелохнулся в ответ, не соизволив дать мальчику в белых одеждах ответ.       — П-пожалуйста...       Голос звучал настолько жалобно, что Шуичи повернулся к однокласснику. Тот был бледный, как тогда. Лилово-фиолетовые глазки наполнились слезами, но не как обычно...Искренними слезами.       Шуичи молчал. А что он может ответить? Что ответить человеку, которому ничего нельзя доверить, человеку, который сам постоянно лишь лжёт уже на подсознательном уровне? И что можно рассказать человеку, которого ты все время игнорировал?       — Какое тебе дело? — ответил Шуичи, опуская взгляд вниз. — Все равно. Как я умру, когда я умру, ничего не закончится... С каждым разом лишь больнее. И только так я могу справиться со внутренней болью. Но тебе этого не понять.       Ома поджал губы. Было ощущение, что он сейчас расплачется. Глаза были на мокром месте, тело дрожало. Подняв глаза на Шуичи, он произнёс:       — Н-нет...Т-ты не прав. — голос сильно дрогнул из-за комка в горле, мешающего говорить. — Ш-Шуичи...ты должен бороться. Если сдашься ты, то сдадутся все...Как ты этого не понимаешь?.       Ома уже в открытую плакал. Его лавандовый взгляд выражал злость, будто Шуичи его обидел или сделал ему самое ужасное зло в мире. Спустя время, с которого Шуичи и Кокичи были знакомы первый кое-как научился определять ложь. И сейчас это была явно не она.       — Я верил. Верил, что все будет хорошо. И только сейчас я осознал, как был глуп. Отсюда не выбраться. Мы все помрем тут рано или поздно.       — Нет! — вскрикнул Ома, нависая над Шуичи. — Почему это говоришь ты? Ты всегда верил, что все будет хорошо, и только благодаря тебе мы живы! Очнись, Шуичи! Только на тебе все держится, только ты сможешь нас всех спасти, только, только...       Совершенно без слов Шуичи обнял Кокичи. Было ли это все ложью или нет — уже не важно. Ома рыдал в плечо Сайхары, что то ли лежал, то ли сидел на кровати. Слёзы маленькими хрусталиками стекали по щекам, падая на темный пиджак детектива. Он поглаживал фиолетовые волосы мальчика.       С какой поразительной быстротой могут сблизиться два совершенно чужих друг другу человека.       Лишь тихие шмыги вскоре слышались по комнате. Глубокая ночь и звукоизоляция скрывали эту странную картину от посторонних глаз, да и что бы другие подумали, увидев это.       Фиолетововолосый засыпал на руках Шуичи. С громким вдохом тот выключил свет и положил мальчика рядом: не отправлять же его сейчас на улицу...       — С-Сайхара-чан... — послышался сдавленный голос из подушки. — пообещай, что ты никогда не будешь так делать...       Шуичи вздрогнул. Пообещать он пообещает, но сможет ли сдержать обещание?       — Обещаю. — темноволосый погладил по волосам засыпающего парня рядом с ним. Тот мило поерзал на месте, прижимаясь к тёплому телу парня и более спокойно ответил:       — Спасибо...       После этого мальчик уснул. Полная тишина отсчитывала минуты под звук ровного сопения гостя, а в голове Шуичи крутилась лишь одна мысль:,,Что я делаю?,,