Дождик

      — Я сирота и выросла в детдоме. Я была одной из старших в детдоме, поэтому маленькие все время лезли ко мне. Для меня было странно то , что они сами ко мне тянулись. Я была для них словно старшая сестра или няня, хоть на самом-то деле я и не так сильно люблю детей.       — Так вот почему ты тогда выбрала звание ,,Абсолютная няня,,... — понял Шуичи.       — Да. Я думала, что это самое наиболее подходящее мне звание. Так вот...К нам часто приходили странные люди, мужчины. Они всегда с улыбкой наблюдали за нами, но никогда не подходили близко. Как оказалось потом, они выискивали того, кто мог бы подойти на роль ассасина. Они выбрали меня. Так же они были теми, кто давал денежную помощь приюту, и они сказали, что если я не пойду с ними, то они перестанут ее оказывать. Я согласилась, и так началась моя жизнь в роли ассасина. Каждый день меня подготавливали, я уставала, плакала по ночам...Когда пришла первая миссия, я блевала. Но потом...Я привыкла. Я делаю это не потому, что мне это нравится...А ради тех, кто нуждается в помощи.       — Когда я оказалась здесь, я подумала, что если вы узнаете мой настоящий талант, то точно возненавидите меня... Я — убийца. Но для себя я решила...Что больше не убью ни одного человека. Никогда.       Девушка закончила рассказ, припустив голову. Кокичи с сожалением и в то же время удивлением выслушивал весь рассказ, а по его окончанию вспыхнул от восхищения.        —Маки...Я никогда не задумывался об этом, но ты...Ты по-настоящему сильная.       — Нет. Это моя работа, и если я правда хотела помочь приюту, то я должна была это терпеть.       — Но не каждый бы смог это сделать... — продолжал Кокичи. — Ты преодолела столько трудностей, несмотря на то, как тебе было тяжело ты работала не для своей выгоды...А для других. Маки, я...Я восторгаюсь тобой...       Маки озадаченно выслушала монолог парня. В голове она подловила себя на том, что никогда не думала, что смогла бы услышать нечто подобное от Кокичи... Он менялся, показывал настоящего себя, и это было прекрасно. Но, как ни странно, эти слова послужили бальзамом на душу. Боль по тому времени стихла в душе девушки. Только сейчас она поняла, что совсем не одинока. Тихо, едва различимо она ответила:       — Спасибо...       После недолгого молчания Шуичи , стараясь держать интонацию как можно непринуждённее, сказал:       — Ну, Кокичи, твоя очередь!       — А, ну... — мальчик покраснел, думая, как бы начать историю.       — На самом деле, там нечего и слушать, но если вам так интересно...       Сделав глубокий вдох, Ома все-таки начал повествование:       — Я всегда был одинок. Мои родители, вся школа и учителя, все презирали меня. Дома меня избивал отец, мать постоянно пила, из-за чего отец бил и ее тоже. Для него это было что-то по типу снятия стресса...На людях. В школе я был изгоем, серой мышкой. После уроков меня всегда заводили в туалет или за школу, били, тушили сигареты о мои запястья, крали последние деньги...В общем, я жил отвратительно. Но был и лучик света в моей жизни...       — Наверно, вы слышали про компанию DICE, это была небольшая группа людей, буквально десять человек. И я был там лидером. То, чем мы занимались не было чем-то хорошим: разбои, мелкие ограбления и тому подобное. Но эти десять людей, искренне или нет, они любили меня и уважали. С ними я мог вести себя так, как вёл себя с вами... Как лидер.Но настоящий я — тот, который был в школе. Но я боялся, что если буду тут таким, то все повторится...Все издевательства, избиения, все все все...Поэтому мне пришлось надеть маску лжеца и притворяться лидером огромной злобной организации, чтобы меня боялись и уважали так же, как уважали меня мои люди. Но я все сделал только хуже. А дальше... Вы и так все знаете.       Кокичи сжался в клубочек на траве, стараясь не заплакать. В это время Маки и Шуичи, которые раньше не слышали историю мальчика и были шокированы его ужасной судьбой, подсели к нему поближе.       — Кокичи...Со мной, с Маки ты можешь быть таким, какой ты есть.       — Да. И... — Маки прикрыла глаза, стараясь пересилить себя — Я бы хотела извиниться. Я была не права, прости за все, что я тебе говорила...       Девушка поджала губы. Она неловко положила руку на плечо лидера и стеснительно приобняла готового расплакаться парня. Тот шмыгнул и вытер выступающие слёзы.       — Н-нет, ты меня прости... Я вёл себя отвратительно, и...Был полным кретином.       — Я знаю. Но все мы ошибаемся. Главное, что ты это понял.       Харукава поднялась с земли, отряхивая юбку.       — Уже поздно, надо идти в комнаты. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи! — хором сказали Шуичи и Кокичи.       Первый подхватил своего парня на руки, чтобы быстрее добраться до кровати.       Ах, как же красиво и тихо было на улице в этот вечерний час! Луна с неба серебристым свечением освещала травинки, маленькие кустики, отливала на лицах мальчиков бледноватые блики, отражалась в их сонных глазах. Десятки, нет, сотни маленьких звёздочек кружили хоровод вокруг серебряного блина, словно капельки разлитого парного молока в иссиня-чёрном небе. И вся атмосфера вокруг была какая-то до мурашек умиротворённая: и эти звёзды, и луна, и ветер, что легким поцелуем щекочет волосы, и безмолвная тишина, почти дребезжащая в чистом ночном воздухе от спокойствия. Все вокруг готовилось ко сну и усыпляло своей атмосферой частичку друг друга.       Под яркое, почти как днём сияние лунного света мальчики добрались до кровати. Фиолетововолосый парень уснул на руках Шуичи, в спокойно посапывая и изредка подрагивая густыми ресницами. Глядя на эту умиротворенную картину , синеглазый невольно улыбнулся. Заботливо, как мама, Шуичи уложил любимого спать и укрыл его одеялом. Наклонившись над лицом, он слегка замялся, но все таки оставил легкий, почти невесомый поцелуй на щеке такого невинного, и такого израненного жизнью мальчика...Не просто мальчика, а самого лучшего в его жизни мальчика.       — Я обещаю...Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. — прошептал Сайхара, глядя на умиротворенное и такое по-детски беззаботное личико. Носик смешно подрагивал и пошмыгивал после слез, что вызывало легкую тоску и даже какую-то настольгию у все ещё не уснувшего детективу.       — Я не заставлю тебя больше плакать...Тебе больше никогда не нужно будет прятать свою грусть.       Мальчик прислонился лбом ко лбу возлюбленного, в блаженной улыбке прикрыв глаза.       — Я люблю тебя, Кокичи.       Вскоре Сайхара лёг рядом, все никак не сумев налюбоваться спящим Омой. Сколько же этот, казалось, хрупкий мальчик всего пережил...От этого так было больно и обидно. Никто не достоин таких мук.       Но больше такого не повторится. Никто больше не будет причинять его мальчику боль. Именно с такой уверенностью и уснул Сайхара, прижимая к себе забинтованного возлюбленного, будто страшась, что он куда-то пропадёт за ночь.