Любовь, смерть и котики

— Есть! — подпрыгнул в своем кресле старший акустик Каплан. — Есть!!! Шкипер, я слышу их! Они снова включили мотор! Все, никаких сомнений, это японская лодка! «Террор»! «Самое время принять решение, окончательное и бесповоротное, — подумал коммандер Гриффин. — Как нас учили в морской академии? «Лучше принять хоть какое-то решение и потом сожалеть о последствиях, чем не принимать никакого, и потом пожалеть еще больше!» — Уходят на север, — добавил Каплан. — На Марченвилль. Если туннель действительно существует — то где ему еще быть? Самое очевидное место. — Рулевой! — скомандовал капитан. — Запускай двигатель! Самый полный вперед! Идем на перехват! — Есть, сэр! — Радист! Запишите сообщение: «Штаб флота. Говорит Дракайна. Обнаружил… обнаружил диверсионный корабль Сферы в квадрате 36-80. Дважды проверил, ошибки нет. Повторяю, диверсионный корабль Сферы в квадрате 36-80. Готов получить любую поддержку. Конец передачи». Немедленно зашифруйте и отправляйте на нашей секретной частоте. — Вас понял, сэр! «Да, любая поддержка, — мысленно повторил альбионский капитан. — Не время для гордости». Потому что цена ошибки будет слишком высока. * * * * * — Слышу шум винтов за кормой, — невозмутимо доложил акустик «Фукушу». — Пеленг четыре-шесть. Скорость три узла и повышается. Чужой подводный корабль. Тип пока определить не могу, но это альбионский двигатель. — Что?! — вспыхнул комиссар Акирака. — Этого не может быть! Здесь не может быть альбионских подводных лодок! — Почему, товарищ комиссар? — спокойно спросил капитан Урата. — Это альбионские воды. Здесь может быть все, что угодно. Нас здесь тоже не должно быть, но тем не менее… Рулевой! Держать прежний курс и прежнюю скорость! Враги не должны раньше времени понять, что мы их обнаружили! Торпедный офицер! Доложите состояние торпедных апппаратов! — Все трубы заряжены и готовы к бою! — Приготовиться к открытию огня по моей команде! — прозвучал новый приказ Ураты. — Так точно, капитан! — Но военная разведка утверждала, что… — все еще не мог смириться с новой реальностью комиссар Акирака. — Значит, военная разведка ошиблась, — хладнокровно констатировал командир «Возмездия». — Не в первый раз. И капитан с комиссаром дружно, как по команде, повернулись к майору Куба и уставились на него, как Карл Маркс и Фридрих Энгельс на мировую буржуазию. — В чем дело, товарищи? — презрительно поморщился Тоширо. — Здесь нет вины моего подразделения. Эти данные — «здесь нет ничего крупнее полицейского катера!» — добывал совсем другой отдел. — Как интересно… — потемнел лицом комиссар Акирака. — Вы возвращаетесь с вражеского острова — и через пять минут нас начинает преследовать альбионский корабль, которого здесь вообще не должно быть! Какое любопытное совпадение… «А если не совпадение? — мысленно похолодел Куба Тоширо. — Если Каминари тут же побежала доносить властям?! Нет. Не может быть. Даже если бы она побежала… Они бы не смогли организовать погоню так быстро. Я ведь даже не сказал сестре, каким образом добрался до острова Гибсона! Нет, это случайное совпадение. Альбионская лодка оказалась здесь совершенно случайно. Именно так. Других ответов нет и быть не может». — На что вы намекаете, товарищ комиссар? — поморщился майор Куба. — Говорите прямо! — Чем вы занимались на острове? — тут же последовал его совету Акирака. — Вы забываетесь, товарищ комиссар, — повторил Тоширо. — Это секретная миссия, и… — Хватит! — рявкнул корабельный комиссар. — Молчать! Нет! Не смейте молчать! Отвечайте на вопрос! — Нет, это вам придется отвечать! — набычился Тоширо. — Вы не имеете права требовать от меня… — Отвечу, охотно отвечу! — перебил его Акирака, яростно вращая глазами и брызгая слюной. — Перед любым судом или трибуналом! А сегодня я отвечаю за безопасность этого корабля, поэтому имею право знать — что вы делали на острове, после возвращения с которого за нами погналась альбионская субмарина! «Пришло время скормить товарищу комиссару очередную ложь», — спокойно подумал Тоширо. — Так и быть, но я вас предупредил… — Хватит! Говорите! — Все рано это больше не имеет значения. Я должен был забрать с острова нашего агента, — небрежно сообщил Тоширо. — Агент старый, надежный и проверенный. Но потерпел неудачу. Как оказалось, агент умер и очень давно. — Случайно не тот самый агент, который сообщал в Токио про альбионские полицейские катера? — криво усмехнулся комиссар. — Как он умер? — От старости, — сказал Тоширо. — Много дней назад. — От старости? — переспросил Акирака. — Вы уверены, майор? Вы уверены, что ваш человек не предал нас и не предупредил альбионцев о нашем приходе? — Да как бы он мог это сделать?! — яростно зашипел Куба. — Мы сами до последнего момента не знали, что туннель существует! Мы хранили радиомолчание! Мы не видели ни одно альбионское судно до этого момента!!! — Тогда это могли сделать вы, — спокойно заметил комиссар. — Когда высаживались на остров Гибсона. Доложили обо всем своим альбионским хозяевам, и те послали за нами секретную подводную лодку. Или не такую уж и секретную. У вас были сообщники в соседнем отделе военной разведки. Те, которые составляли сводку. «Ничего крупнее полицейского катера»! — Вы с ума сошли, товарищ комиссар, — только и смог произнести Тоширо. — А это мы еще посмотрим, — осклабился Акирака, и его улыбка не предвещала ничего хорошего. — Товарищ сержант! Арестуйте това… арестуйте так называемого майора Куба и заключите его под стражу! Отвечаете за него головой!!! — Будет исполнено, товарищ комиссар! — сержант корабельной военной полиции, постоянно дежуривший на мостике, приблизился к Тоширо и положил ладонь на кобуру. — Сдайте оружие, гражданин Куба. — Не забудьте обыскать его каюту на предмет ядов и взрывчатых веществ, — добавил комиссар. — Кто знает, что еще планировал этот саботажник? — Вы с ума сошли, Акирака! — решительно повторил Куба Тоширо. — Вы зашли слишком далеко! — И готов пойти еще дальше! — ухмыльнулся комиссар. — О, я давно тебя подозревал. Я давно, следил за тобой, предатель… «Где я мог проколоться?» — на секунду задумался Тоширо и тут же нашел ответ. — «Нигде. Просто комиссар подозревает всех и всегда. Ведь в этом заключается его работа. Он в каждом видит потенциального предателя. Сегодня мне просто не повезло. Нелепая случайность, безумное совпадение. На моем месте мог оказаться любой из членов экипажа». — Если бы я был предателем, я бы не стал возвращаться на субмарину, — тихо сказал Куба Тоширо. — Как вы этого не понимаете?! — Да все мы прекрасно понимаем, — иронически улыбнулся Акирака. — Ты сейчас пытаешься рассуждать как честный человек. Но предательская натура дает о себе знать. Именно поэтому ты и вернулся. Чтобы избежать разоблачения. — Да что вы такое несете, комиссар?! — не выдержал майор. — О каком разоблачении вы говорите, если за нами гонится альбионский корабль, и я могу в любую минуту погибнуть вместе с вами?! — Пустые отговорки, — отмахнулся Акирака. — Вернемся в Токио, там со всем разберемся. Со всем и со всеми. И с вами, и с вашими сообщниками. Довольно. Я услышал достаточно. Сержант, уведите его! Словно пелена упала с глаз Куба Тоширо, майора военной разведки, офицера республиканской госбезопасности, гражданина, патриота, коммуниста, защитника Сферы Соцпроцветания и преданного солдата Великого Председателя. Все эти пышные титулы принадлежали ему всего несколько минут, а теперь он был просто «гражданин Куба» — даже странно, что не «бывший гражданин» или «бывший человек»! Что ж, это еще впереди. И совсем скоро. Тоширо осмотрелся по сторонам. На мостике подлодки было немало людей, матросов и офицеров. АкустиК. штурман, рулевой, радист и другие. Всего несколько минут назад он считал этих людей своими товарищами по оружию — именно поэтому он и вернулся. Всего несколько минут назад он был готов отдать за них жизнь. Но эти минуты прошли, и все они, все до одного отвернулись от него. Некоторые в самом буквальном смысле — избегают смотреть ему в глаза. Другие смотрят со страхом или презрением. Стоило комиссару произнести несколько лживых слов, не связанных смыслом или логикой — и его уже считают смертельным врагом. Никто не возразил Акираке. Никто не встал на его защиту. Никто. А на что он рассчитывал? Во что он верил? Разве он не знал? Не знал все это время, кому и чему служит? Офицер военной разведки Куба Тоширо лучше других и лучше многих знал, что такое Сфера. Что она из себя представляет, и что несет окружающему миру. Смерть, кровь, боль, разрушения. Страдания, бесконечные страдания. Огонь, гибель, забвение. И страшнее всего — ложь. Сфера была домом, построенным на лжи. Ложь и обман. Вожди Сферы обещали лучший мир, светлое будущее, свободу, равенство, братство и другие прекрасные вещи — но наградой для всех, кто им верил, были только боль и разочарование. И что хуже всего, майор государственной безопасности Куба Тоширо лучше многих знал, какой жестокой, беспощадной и мстительной может быть Сфера. Он, Куба Тоширо, все еще мог дышать и говорить, но это ничего не значило. Он уже был мертвецом и знал об этом. Партия не признает своих ошибок, потому что партия никогда не ошибается. Он уже умер, осталось только избавиться от трупа. Но перед этим его будут долго и упорно пытать. И даже если он выдержит, это ничего не изменит. Его командиры — бывшие командиры в Токио вполне способны отправить новых агентов в Австралию, только чтобы причинить вред Каминари и ее семье. Чтобы другие увидели и содрогнулись. Чтобы другим неповадно было. В Ниппоне у Тоширо семьи не было — никогда не пытался завести, но есть люди, которые ему близки или дороги. Знакомая девушка, скромная продавщица в книжном магазине. Старик-сосед, с которым он часто играл в шахматы. И многие другие, друзья и просто хорошие знакомые. Простые граждане, не солдаты или полицейские, честные хорошие люди, которые никого не предавали и никому не причинили вреда. Не имеет значения. Если он вернется на Материнские Острова в наручниках, как предатель, Ресбезопасность доберется до всех. Доберется до всех, и все они исчезнут в подвалах или океане. «Рыбий корм» — так их насмешливо зовут коллеги Тоширо. Бывшие коллеги. И вот еще что. Если «Фукушу» успешно оторвется от альбионских защитников и вернется в Японию, через туннель смогут пройти другие корабли Сферы. Не только разведчики. Боевые корабли, которые смогут безнаказанно нанести первый удар. Обрушить огонь, смерть и разрушения на берега Внутреннего Моря. На одном из этих берегов осталась Каминари… — Будь ты проклят, фанатик, — едва слышно прошептал Тоширо. — Ты что-то сказал? — не понял комиссар Акирака. — Впрочем, неважно. Сержант, вы еще здесь?! — Идите вперед, — сержант подтолкнул бывшего (?) майора дулом пистолета. Акирака презрительно посмотрел ему вслед и снова повернулся к Урате: — Как вы планируете действовать, товарищ капитан? — Акустик не слышал новых сигналов, — сообщил командир «Возмездия». — И это хорошие новости, товарищ комиссар. Есть неплохой шанс, что у альбионцев имеется только одна подводная лодка в этом районе моря. Да, скорей всего. Судя по сигнатуре — новая модель. Возможно, экспериментальная, а значит — сырая и недостаточно надежная. Альбионцы бросили против нас единственный корабль, который имели под рукой. И если мы уничтожим его, то сможем незаметно добраться до туннеля и прорваться в открытый океан. — Если только предатель не выдал своим покровителям координаты туннеля… — помрачнел Акирака. В глубине души капитана Урата понимал, что майор Куба никакой не предатель. Просто дурак, который сам провалил задание, да еще имел глупость в этом признаться. Даже немного жаль его, парень был тихий и вежливый. Ладно. Сам виноват. Но спорить с комиссаром бесполезно и опасно, как только что имели возможность убедиться все желающие. Поэтому надо направить мысли Акираки в другое место… — Кроме меня координаты знают только несколько офицеров, — спокойно сказал Урата. — Куба Тоширо их не знал. Вот почему он вернулся на подлодку. Чтобы выяснить координаты туннеля! — Блестящая логика, товарищ капитан! — радостно воскликнул комиссар и чуть было не захлопал в ладоши от восторга. — Еще одно доказательство его предательских планов! Делайте то, что считаете нужным. Я гарантирую вам свою полную поддержку. Отправим альбионских ублюдков на дно! Капитана Урата согласно кивнул и повернулся к торпедному офицеру: — Новый приказ для торпедного отсека! — Да, капитан! — Кормовые торпедные аппараты пять и шесть приготовиться! Огонь по моей команде! — Есть! — Акустик! Наше положение относительно противника? — Враг идет прежним курсом, дистанция шесть единиц. — Более чем достаточно, — удовлетворенно кивнул капитан. — ЗАЛП! * * * * * — Две торпеды в воде! — прокричал старшина Каплан. — Прямо по курсу! Столкновение через пятьдесят секунд! «Бойтесь своих желаний», — вспомнил коммандер Гриффин. «Торпеды в воде». Он знал, что рано или поздно услышит эти слова, и у него было время к ним приготовиться. Хотя вариантов дальнейшего поведения было не так много. Можно было резко повернуть направо (но только направо) и разминуться с торпедами. Можно было прибавить скорость, в надежде что японские торпеды разобьются о корпус «Дракайны», прежде чем взрыватели встанут на боевой взвод. Можно было сбросить балласт. От этого не было особого толку, но сбрасывать балласт — это всегда увлекательно. Можно было вообще ничего не делать. В теории торпеды могут взорваться, врезавшись в носовой кавитационный пузырь, например. Можно было… Можно было вообще ничего не делать, вдруг пронесет. Собственно говоря, так оно и вышло. * * * * * — Я должен осмотреть сейф, — сказал сержант, когда обыск каюты подходил к концу. Разумеется, ничего компрометирующего он не нашел. Да и не мог найти. Нечего было искать. — Знаете, это уже слишком, — вздохнул Куба Тоширо. — В чем бы меня не обвиняли, но в этом сейфе секретные документы, которые вам видеть не положено. Когда мы вернемся в Токио, их сможет изъять один из моих начальников. — Я вынужден настоять, — вежливо улыбнулся сержант. — Я не стану читать эти бумаги. Просто обязан убедиться, что в сейфе нет ничего, кроме бумаг. — Мне остается только подчиниться грубой силе, — Тоширо скорчил гримасу. — Отвернитесь, чтобы я мог набрать код… Он глазам своим не поверил — да и кто бы поверил?! — но сержант со своим помощником-капралом и в самом деле отвернулись! Оба! Одновременно!!! Даже жаль, что об этом не узнает никто и никогда, подумал майор, разбивая затылок уже второму из них схваченной со стола тяжелой медной пепельницей. Да и какая разница? Все равно никто не поверит. И все-таки, почему они это сделали? Почему отвернулись? Нетрудно догадаться. Хорошие солдаты. Исполнительные. Слишком тупые. Под гнетом противоречивых приказов и инструкций. Им сказали, что я предатель, но они все еще видели во мне старшего офицера Ресбезопасности. Секретность превыше всего. Документы, которые нельзя читать, шифры к сейфам, которые не положено знать… Они впитали эти прописные истины с молоком матери — Родины-Матери, разумеется. И вот куда их это привело! С другой стороны, это только к лучшему, твердо решил Тоширо. Они умерли честной солдатской смертью от руки врага — да, теперь я их враг. Лучше так, чем кончить свои дни как военные преступники, казненные по приговору суда, или того хуже — «предатели», убитые своими вчерашними товарищами, потому что кому-то что-то там показалось. Это касается и всего остального экипажа. Бывший майор Куба уже знал, что будет дальше. Лодка не вернется домой. Никто никогда не узнает о том, что здесь произошло. И тогда есть шанс, что их всех запишут в герои. Посмертно, но так даже лучше. Сфера любит мертвых героев. Все империи любят мертвых героев. Чем мертвее, тем лучше. Мертвые больше не представляют опасности. Мертвые не предают. Мертвые сражаются рядом с нами… Дьявол, это уже из другой оперы. Да, эти слова были начертаны на одном из пропагандистских плакатов Сферы. На фоне стремительных кораблей и летающих самолетов… Куба Тоширо вооружился сразу двумя пистолетами, запер каюту с трупами внутри и выскользнул в пустой коридор. Лодка вступила в сражение. Все члены экипажа находились на боевых постах. Один из этих постов он как раз собирался. Если ему повезет, на этом посту еще не знают о том, что он впал в немилость и лишился всех титулов. И если у него все получится, Каминари будет в безопасности. И его племянники. И девушка из книжного магазина. И старик-шахматист. И все остальные. И пусть он никогда не простит альбионцев, сегодня они будут сражаться на одной стороне. Ну и пусть. Этот мир видел куда более странные альянсы, союзы и коалиции. Так или иначе, впервые за долгие годы Куба Тоширо твердо знал, за что он сражается. * * * * * — Ясно слышал два взрыва, но альбионский корабль продолжает движение! — доложил японский акустик. — Как это возможно? Неужели мы могли промахнуться? — на мгновение опешил Урата, но тут же взял себя в руки. — Перезарядить! Аппараты с пятого по восьмой — дайте мне полный торпедный вебер!!! ЗАЛП! * * * * * — Четыре торпеды в воде! — заорал Каплан. — Джапы выпустили четыре торпеды!!! — Не обращайте внимание. Продолжать движение, — уже привычно скомандовал капитан Гриффин. «Черт побери, — подумал он в очередном приступе фатализма, — неужели опять получится?!» Что самое интересное — опять получилось. * * * * * — Четыре разрыва, — с добросовестностью хорошо смазанного безэмоционального робота докладывал акустик. — Альбионский аппарат по-прежнему нас преследует. — Но… но… но… — впервые за многие годы безупречной службы капитан Урата Шинтаро по-настоящему растерялся и не сразу решил, что делать дальше. Хорошо, что товарищ корабельный комиссар таких проблем не испытывал: — Это измена!!! — завопил он. — Предатель испортил наши торпеды!!! Вот почему мы не можем подбить альбионскую лодку! — Акирака выхватил револьвер и принялся размахивать им, одновременно вращая глазами и брызгая кровавой слюной через прокушенную в приступе ярости губу. Он умел и любил это делать — яростно вращать глазами. — Где военная полиция?! Арестовать торпедную бригаду! Там все его сообщники!!! Нет, я сам их арестую! Урата! Сделайте же что-нибудь! Нельзя позволить альбионским ублюдкам безнаказанно преследовать нас!!! У капитана временно отлегло от сердца — его пока что в измене не подозревают. Он быстро перебрал в уме несколько вариантов, и отдал новый приказ. Возможно, не самый удачный, но ничего лучше в настоящий момент он не придумал: — Рулевой! Машина полный СТОП! — Что… — начал было комиссар Акирака, но резкое торможение сбило его с ног — как и половину команды. * * * * * — Они заглушили мотор! — доложил Каплан. — Какого черта… — теперь пришла очередь Гриффина растеряться, но совсем ненадолго. Его губы сами собой озвучили новый приказ — то есть старый: — Не обращайте внимание. Продолжать движение! Он планировал это почти с самого начала, поэтому даже не поверил своему счастью, когда японцы так нелепо подставились. И действительно, если на борту у «Дракайны» нет ни одной торпеды, то как прикажете остановить вражеский корабль? Таран — оружие героев. На полной скорости альбионская субмарина врезалась в хвост «Возмездия», и вот тут-то некоторые странности текущей погони наконец-то получили свое объяснение. Двигатель «Дракайны» находился не на корме, как у почти всех приличных классических субмарин. Он находился в носу — и не толкал лодку вперед, а наоборот, тянул ее за собой. Гражданская компания, работавшая над проектом по секретному правительственному заказу, таким образом сэкономила несколько миллионов полновесных альбионских долларов. Лодка все равно исправно ходила под водой — «чего вам еще надо, господа адмиралы? Пятьдесят процентов?! Да это грабеж средь бела дня на большой дороге! Тридцать пять и ни центом больше. Сорок? Сорок пять? Это ваше последнее слово? Ладно, договорились». Да, маневренность и мореходность нового корабля немного ухудшились. Так уж получилось. Пожалуй, заметно ухудшились. И на носу не осталось места для торпедных аппаратов. А зачем? Ведь «Дракайна» все равно не собиралась воевать с другими подлодками или надводными кораблями. Только плескаться в Австралийском Озере, как уточка в ванной, и стрелять в небо атомными ракетами! Кто же мог знать, что японцы пролезут через иголочное ушко в царствие небесное, пардон, в самое сердце Восточного Альбиона?! И стремительно вращавшийся носовой винт «Дракайны» разбросает все японские торпеды в разные стороны! Право слово, казнокрады с той верфи, что гражданские, что военные, даже мечтать не могли о таком эффекте. Как и капитан Урата Шинтаро. Он всего лишь пытался повторить трюк своего первого капитана, свидетелем которого стал, будучи молодым моряком, почти двадцать лет тому назад, в самый разгар Великого Японского Восстания против белголландского императора. Тогда его командир точно так же притормозил безоружную подлодку перед носом белголландской субмарины, разорвал винтом ее носовой отсек — и утопил ко всем чертям. Но ту лодку построили честные белголландские инженеры, а не альбионские щипачи-карманники… Так или иначе, теперь два винта — хвостовой винт «Возмездия» и носовой винт «Дракайны» — вцепились друг в друга в какой-то первобытной ярости и принялись кромсать самих себя, корпуса кораблей-оппонентов, окружающее пространство, и, как могло показаться излишне впечатлительному наблюдателю, саму первозданную ткань Вселенной. Казалось, еще совсем немного, и два могучих винта откроют портал в какой-нибудь менее ужасный параллельный мир. Или наоборот. Но в самый последний момент, когда пространство и время почти сдались под напором нержавеяющей стали, лопасти наконец-то замерли, намертво сцепив один корабль с другим. Если бы дело происходило в космосе, такое положение вещей могли бы назвать «успешной стыковкой». Но дело происходило под водой. На глубине около сотни метров. * * * * * Куба Тоширо добрался до радиорубки в самый последний момент перед столкновением. Он же первым пришел в себя. Ему даже не пришлось стрелять в радистов или бить их по голове — они так и валялись на полу рубки без чувств и признаков жизни, пока он занимал место за радиопередатчиком. * * * * * — Капитан! КАПИТАН!!! Мы ждем ваших приказов, сэр! Коммандер Гриффин очнулся не сразу, а когда открыл глаза — не сразу вспомнил, где он находится. Но все-таки вспомнил. — Доложить ситуацию! — скомандовал капитан, размазывая носовым платком по лицу кровь из вдребезги разбитых бровей. Докладывал почему-то мичман Герцог, который внезапно оказался самым старшим по званию на мостике после капитана. Старпом пострадал еще сильнее Гриффина, и пока что отказывался приходить в себя. Боцман Булгарис проявил инициативу и возглавил спасательную команду в носовых отсеках, которые все-таки дали течь. Как ни странно, никто достоверно не погиб, но несколько человек, в том числе старших офицеров, пропали без вести среди искореженных отсеков. К счастью, командный пост, находившийся в средней части субмарины, почти не пострадал. Чего нельзя было сказать о его обитателях. — Всплываем, — приказал капитан. — Продуть цистерны, сбросить балласт, — Гриффин улыбнулся. Ему все-таки удалось сбросить балласт. * * * * * — Мы можем погрузиться и потащить их за собой, — предложил капитан Урата, к которому вернулось обычное хладнокровие. Как и майор Куба Тоширо, старый ниппонский моряк предпочитал стать мертвым героем, а не живым предателем или неудачником. — Альбионцы не должны взять нас в плен. Правильно я говорю, товарищ комиссар? — Правильно, — охотно согласился Акирака, — но не будем торопиться. Умереть мы всегда успеем. Но только не сейчас. Будем сражаться, пока есть такая возможность! В этом заключается наш долг! Не станем облегчать врагу задачу! Всплываем вместе с альбионцами. Дадим им бой наверху! Возможно, еще не все потеряно. Мы сможем отцепиться от них, исправить повреждения и вернуться в туннель… Капитан Урата решил, что нет смысла омрачать последние часы комиссара плохими новостями. Исправить ТАКИЕ поверждения? В открытом море? В враждебных водах? Нет, тут уж ничего не исправишь. Можно только подороже продать свою жизнь. Потому что рассматривать другие варианты настоящие патриоты Японии и Сферы не имеют права. — Слушать в отсеках! — Урата Шинтаро принялся отдавать новые приказы. — Перезарядить торпедные кормовые апппараты… если есть такая возможность. Артиллерийской команде — приготовиться выйти наверх! * * * * * — Шторм — как нас и предупреждали, Орка-Лидер. Что будем делать? Обойдем с фланга или пойдем напролом? — полюбопытствовала Тильда-Смерть. — Ну вот, а ты боялась, что будет скучно, Орка-Дубль! — расхохоталась Кассандра Барриентос. — Ладно, не будем делать глупости. Обойдем с фланга. Готовься повернуть по моей команде… Два золотистых истребителя неслись навстречу сплошной черной стене грозовых облаков, кое-где подсвеченной вспышками молний. Шторм был нешуточный и бушевал сразу в нескольких стихиях одновременно. Далеко внизу, под крыльями самолетов, перекатывались гигантские черные волны, а здесь, наверху, закручивались воронки смерчей, грозивших сорвать «старфайтеры» с небес и вернуть управлявших ими людей на землю, которой они принадлежали. — Орка-Лидер, Орка-Лидер! — внезапно ворвался в наушники новый голос. — Это Фицрой-Контроль! — Да, голос был незнакомый — не тот диспетчер, что провожал их в патруль. — Как слышите, прием! — Слышу отлично, Фицрой-Контроль, — отозвалась Кассандра. — Продолжайте. — Приготовьтесь принять срочное сообщение, Орка-Лидер! — И опять новый голос: — Орка-Лидер, говорит Черная Крепость. — Кассандра машинально бросила взгляд налево, как будто собиралась переглянуться с Матильдой. «Черная Крепость» — позывные командира дивизии. — Новый приказ, Орка-Лидер. Как слышите, прием. — Слышу отлично, Черная Крепость. Продолжайте. — «Небось прикажет немедленно вернуться на базу, пока мы не врезались в шторм и не пострадали», — заранее нахмурилась Кассандра. — «Точно, а то ведь потом филиппинские и сингапурские конгрессмены устроят скандал в Имперском Парламенте — «Генерал, как вы посмели так рисковать нашими детьми?!» — Слушайте внимательно, Орка-Лидер, — снова заговорил командир дивизии, — в квадрате 36-80, к северу от острова Гибсона, наш морской корабль ведет бой с кораблем Сферы. Повторяю, альбионский корабль ведет бой с кораблем противника. Снижайтесь, оцените обстановку, и, если будет такая возможность — поддержите наши силы огнем. Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога! Орка, подтвердите получение приказа! Это было так невероятно и неожиданно, что пилот Барриентос даже не успела удивиться, как это позволили себе моряки с «Дракайны» — «как оказался корабль Сферы в закрытом Внутреннем Море?» Напротив. Море есть море, почему бы одному кораблю не устроить сражение с другим кораблем? Абсолютно естественное и логичное положение вещей. Можно сказать, жизненная ситуация. То есть смертельно опасная. — Вас поняла, Черная Крепость, — спокойно ответила Кассандра. — Приступаю к исполнению. — Удачи, Орка-Лидер. Конец связи. — Орка-Дубль, ты все слышала? — Так точно, Орка-Лидер, — подтвердила Матильда. Времени на очередную стандартную шутку — «Ну вот, а ты боялась, что будет скучно!» — уже не оставалось. — Приготовься повернуть по моей команде… Похоже, что сингапурским и филиппинским конгрессменам будет о чем поговорить! * * * * * — Слышу радио, — доложил удивительно знакомый голос, но что-то с ним (с голосом) было не так. — Кто-то совсем рядом, открытым текстом… «Да это же Каплан, — наконец-то сообразил Гриффин. — Бедняга почти охрип…» — Подтверждаю, — со своего места отозвался радист. — Открытым текстом. Это с японского корабля… — Что говорят? — капитан едва не подпрыгнул от нетерпения. — «Всем, всем, всем… Туннель существует. Повторяю, Австралийский туннель существует… Координаты… глубина… проходим для подводных лодок… Всем, всем, всем… Австралийский туннель существует… Координаты… глубина…» — Какого черта? — удивился Гриффин. — Не может быть. Они вот так просто об этом рассказывают? Наверняка дезинформация. — Если разрешите, сэр, — подал голос оживший старпом Митчелл. — Возможно, японцы поняли, что им не вырваться. Пытаются хоть как-то докричаться до дома. Доложить о своем успехе. — Открытым текстом? — усомнился Гриффин. — На этой частоте его дома не услышат, — уточнил радист. — Его даже на берегу Озера никто не услышит. Такое впечатление, что он до нас хочет докричаться. — Приложите к докладу и передайте в штаб, — пожал плечами капитан «Дракайны». — Пусть там ломают голову. Нас это сейчас не должно интересовать. У нас есть проблемы поважнее. — Глубина тридцать футов, — доложил рулевой. «Дракайна» продолжала подниматься, как и сцепленная с ней «Фукушу». До поверхности оставалось совсем немного. * * * * * — Он все-таки узнал координаты туннеля! — глаза комиссара Акираки едва не выскочили из орбит. — Срочно поднять!!! Всех направить!.. Нет. Отставить. Я должен сам покарать предателя!!! За мной! Все за мной!!! — И комиссар первым ринулся к выходу, но за ним никто не последовал. Никто не имел права без разрешения капитана покинуть свои посты, а капитан такого разрешения не давал. Первый из японских моряков распахнул внешний кормовой люк, высунулся наружу — и тут же осыпался внутрь лодки дождем из мелкого рубленого мяса и костей. Альбионцы поднялись наверх чуть раньше и успели расчехлить зенитный пулемет на внешнем мостике «Дракайны». Но приказ есть приказ, поэтому еще два японца попыталиись выбраться наружу — с аналогичным успехом. — Давайте, вперед! — радостно хохотал старшина Мартинелли, самый меткий пулеметчик «Дракайны». — Поднимайтесь по одному! Идите к папочке! — Попробуем носовой люк, — рискнул проявить инициативу старший из японцев этого отряда, оставшийся в живых. — Здесь не пройдем. Младшие чины не стали с ним спорить. — Товарищ капитан, нам удалось зарядить три кормовых апппарата из четырех! — доложил по телефону новый старший торпедист (прежнего комиссар в итоге не успел арестовать, но в этом и не было смысла — торпедный офицер разбил себе голову в процессе столкновения с «Дракайной» и умер). — Четвертый слишком сильно пострадал… — Ну так чего же вы ждете? — совсем не по уставу поинтересовался Урата. — Стреляйте, черт бы вас побрал! — Капитан «Возмездия» сам не заметил, как заговорил по-голландски. Он снова подражал своему старому командиру. Новый торпедный офицер потратил несколько секунд на то, чтобы мысленно проститься с невестой — и ударил по рычагам. За сим произошло сразу несколько вещей: 1) Все три торпеды успешно взорвались; 2) Хвостовой отсек «Фукушу» раскрылся во все стороны как розовый бутон; 3) Как и носовой отсек «Дракайны»; 4) Старшину Мартинелли выбросило за борт; 5) Невеста нового старшего торпедиста немного погоревала, но через полгода вышла замуж за другого. Как сказал по такому поводу принц Датский, «О женщины, вам имя — вероломство!» [3] 6) «Фукушу» осталась на плаву; 7) Тогда как «Дракайна» принялась погружаться обратно в черные бурные воды Австралийского Моря. * * * * * — Справа по борту, Орка-Лидер! Видишь?! — воскликнула Матильда Чан. — Вижу, Орка-Дубль, — подтвердила Кассандра. — Друг или бандит? — Понятия не имею, Орка-Лидер, — смущенно призналась Тильда-Смерть. — В моих краях такие не водились. Не узнаю. — Развернемся над островом и вернемся, — решила лейтенант Барриентос. * * * * * Три японских стрелка, все-таки достигшие верхней палубы после всех пертурбаций, поспешно расчехлили шестиствольную автоматическую пушку и только тогда поняли, что стрелять больше не в кого. «Дракайна» из последних сил пускала пузыри. Можно добавить, конечно, но снаряды жалко тратить, да и неспортивно это, решил старшина Морияма. Осмтрелся по сторонам в поисках более достойных целей, но увидел только волны, на которых подпрыгивала «Фукушу». Один из моряков, самый молодой и зеленый, перегнулся через поручни и выблевал за борт остатки желудочного сока. Морияма с тоской посмотрел в черное небо — и глазам своим, тут же залитым дождем, не поверил. Над головой пронеслись две золотистые молнии. — Они вернутся, они обязательно вернутся! — закричал старшина. — Они нас так просто в покое не оставят! Адачи, кончай блевать! Проверь блок питания! Курамото, заправляй ленту! Альбионцы могут вернуться в любой момент! — Блок питания подключен! — доложил Адачи и перевел дыхание. В его желудке даже воздуха не осталось. — Лента в приемнике! — объявил Курамото. — Глядите в оба! — велел старшина Морияма. — У нас даже секунды на выстрел не будет! — Где предатель? — спросил на несколько уровней ниже комиссар Акирака. Взрыв в кормовом отсеке несколько раз приложил его к ближайшей переборке. Так сильно, что комиссар даже не пытался подняться на ноги. Понимал, что это бесполезно. — Предатель мертв, — доложил один из младших матросов. — Мы достали его. Забросали радиорубку гранатами. — Все правильно сделали, — улыбнулся комиссар, закрыл глаза и умер счастливым. Капитан Урата тем временем выслушал последний доклад и повернулся к уцелевшим офицерам: — Итак, мы можем держаться на воде еще несколько часов, а носовые торпедные аппараты полностью исправны, как и зенитное орудие. Альбионцы уже бросили против нас авиацию, рано или поздно подойдут другие корабли, чтобы добить или захватить нас в плен. Будем сражаться, пока сможем, а потом затопим лодку. Никто и не подумал возразить. И пусть фанатичный комиссар больше не стоял у них за спиной, в Японии и других странах Сферы оставались их семьи, родные, близкие. Вожди Сферы не станут церемониться с родственниками трусов и предателей. О сдаче в плен не может быть и речи. Поэтому они все умрут еще сегодня, и при этом постараются прихватить за собой побольше альбионцев. Моряки «Фукушу» принялись прощаться друг с другом, а Урата Шинтаро снял с потолка чудом уцелевший микрофон: — Общее внимание! Слушать в отсеках! «Возмездие», говорит ваш капитан! Товарищи! Сограждане! Сыны Ямато! Это был славный корабль, и я был горд служить рядом с вами! Мы верно служили Ниппону, Сфере и Председателю! Иероглиф «Верность» был начертан на нашем флаге! Верны до гроба — и за гробом! Смерть перед бесчестием! Кайчо банзай! Десять тысяч лет жизни Великому Председателю! Банзай! Банзай! БАНЗАЙ!!! — Банзай! Банзай! Дай Кайчо банзай!!! — отозвались все, кто его услышал, а два или три ветерана белголландского колониального флота по старой привычке воскликнули «Кайзер банзай!» — но теперь некому было их осудить или одернуть. Главный акустик «Фукушу», наконец-то оставивший пост, в котором больше не было смысла, встал рядом со своим капитаном и затянул «Уми юкаба» [4], а другие принялись подпевать: — Счастлив лишь мертвый! Летят самолеты, Пушки грохочут, и танки идут, Струи пуль хлещут, живые трепещут, И горы трупов растут! Выйдешь на море — трупы на волнах, Выйдешь на поле — трупы в кустах, Сакуры ветки тоже завянут, Все, кто живые — мертвыми станут… «Все, кто живые — мертвыми станут». * * * * * «Наш или враг? Наш или враг?» — напряженно размышляла Кассандра, в то время как ее «старфайтер» несся над морем, едва ли не касаясь верхушек девятых валов. — «Чья это жестянка там, внизу? Смахивает на субмарину. А где второй корабль? Бежал, отступил или уже утоплен? Наш или враг?!» А потом она получила ответ на свой вопрос — когда от черной воды протянулась огненная пунктирная линия и полоснула по брюху ее самолета. — Банзай!!! — вне себя от гордости вопил старшина Морияма, и Алачи с Курамото вторили ему. — Банзай! Кайчо банзай! БАНЗАЙ!!!!! 11111111 — Нет! Нет! Нет!!! — Кассандра была готова заплакать и даже зарыдать от обиды, отчаяния и общей несправедливости окружающего мира. Ее подбили! Подбили!!! Первый же самостоятельный патруль, первый командный пост, первый боевой вылет — и ее тут же подбили! И кто?! Не вражеский ас-истребитель — было бы не так обидно; не бортстрелок стратега; даже не зенитчики карманного линкора, а подводники! Гребаные подводники!!! Мокрошлепы! Рыботрахи! Самые низшие существа с точки зрения воздушных рыцарей! Не противник, а добыча! Над ней будут смеяться все пилоты от Южного до Северного полюса! На нее будут показывать пальцем! «Филиппинка-Апельсинка» — так ее будут называть, и разными другими смешными именами!!! Нет, нет, нет!!! Приборная панель дымилась и искрилась, но в центре ее исправно мигали красные буквы — «EJECT» «EJECT» «EJECT» «Нет, нет, нет!» Спокойствие, только спокойствие. Еще не все потеряно. Надо взять себя в руки. Это оскорбление можно смыть только одним способом! Фаустина-Кассандра Адиль Барриентос изо всех сил рванула штурвал на себя и одновременно утопила до упора педаль газа. — Орка-Лидер! Орка-Лидер! — завопила в наушниках Матильда Чан. — Что ты делаешь, Касс?! Катапультируйся! Ты с ума сошла!!! Бросай машину! Орка-Лидер не отвечала. Но теперь не только Кассандра, но и Тильда-Смерть тоже знала, что внизу — враг. Поэтому она снизилась как можно ниже и выпустила сразу все четыре ракеты. Больше у нее все равно не было. Ф-55 — перехватчик. Его главное оружие — скорость. Минимальный боезапас. И он плохо предназначен для борьбы с наземными — или морскими целями. Поэтому все ракеты прошли мимо, а четыре ревущих фонтана поднялись над водой в доброй сотне метров по левому борту «Фукушу». — Сейчас и тебя достанем! — крикнул Морияма. — Банзай Банзай! БАНЗАААААЙЙЙЙЙ!!!!! 11111111 — ФАК! ФАК! ФАК! — вне себя от бешенства завопила Тильда-Смерть и прибавила скорость. «Промазала!» Ну что ж, ничего не поделаешь. Она сделает круг, вернется и попробует достать джапов семьдесят пятым калибром. Когда-то у нее неплохо получалось. Самолет Матильды Чан умчался в сторону Порт-Гибсона, но к японской подлодке снова вернулась Орка-Лидер. Она падала сверху под почти прямым углом. Кассандре казалось, что от чудовищных перегрузок у нее трещат кости. Перед глазами мелькали темные круги, но она все равно видела цель. После очередной волны, захлестнувшей японскую субмарину — особенно ясно. Длинный изумрудный цилиндр посреди белой пены. Нет, она больше не могла стрелять — один из японских снарядов повредил механизм управления огнем. Поэтому Кассандра решила превратить в оружие весь самолет, целиком и полностью. В одну огромную смертоносную боеголовку. «EJECT» «EJECT» «EJECT» — Ждите меня, ждите… — шептала офицер Барриентос — то есть ей так казалось, потому что даже губами она не могла пошевелить от навалившихся перегрузок. Старшина Морияма, напряженно следивший за горизонтом, откуда должна была вернуться Тильда-Смерть, слишком поздно почувствовал опасность. В ушах свистел ветер, в небесах сверкали молнии, сопровождаемые раскатами грома, тяжелые волны разбивались о борт «Фукушу» — немудрено было пропустить еще один источник грома и свиста. Когда японский стрелок в очередной раз поднял глаза, для него все было кончено. Словно гигантский молот — нет, метеор! — обрушился с небес и ударил точно в платформу, на которой толпились японские зенитчики. Все четыре ракеты сдетонировали разом. В облако взрыва врезался «старфайтер» Орки-Дубль, которая не успела изменить курс — и ей показалось, что она попала в бетономешалку, наполненную абразивным порошком. Несколько сотен осколков разного калибра от всей души отбарабанили по корпусу самолета Матильды. Но марсианские инженеры потрудились на совесть — самолет удержался в воздухе, а пилот практически не пострадал, если не считать ее гордости. По итогам этого боя на ее счету по-прежнему оставались всего две победы. А когда Тильда-Смерть снова пролетела над этим местом, на поверхности моря не осталось уже ровным счетом ничего. Ничего, кроме привкуса горечи и боли, потому что она только что потеряла друга и командира. * * * * * — Опять… — простонал коммандер Гриффин, с трудом открывая глаза. Это становится дурной привычкой. Что он должен написать в рапорте, посвященном этой битве? «В 08.11. я в четвертый раз подряд потерял сознание». Перед лордом Нельсоном неудобно — тот руку потерял, и глаз, а сознание не терял… Перед капитаном на коленях стоял мичман Герцог и, судя по всему, пытался привести его в чувство. Хлестал по щекам, плескал водой, и все в таком роде. — Что происходит? — прохрипел капитан «Дракайны». — Где все? — Вы были без сознания, а старший помощник погиб, — всхлипнул юный офицер. — Поэтому я принял командование на себя и приказал всем матросам покинуть корабль. Остались только мы втроем. Вы, я и Максимилиан. Максимилиан — рыжий корабельный кот — с самым несчастным выражением лица сидел на плече у Герцога, вцепившись когтями в погоны. — Вставайте, сэр, — продолжал мичман. — Я помогу вам добраться до спасательной капсулы. Их еще много осталось. — Брось меня, — простонал капитан подводной лодки. — Спасай котика… — С котиком все будет в порядке, — заверил его Герцог. — Вставайте. Обопритесь об меня. Вот так. Шаг за шагом… * * * * * — Что скажешь, Тоширо? Твои глаза лучше моих. Молодой капрал принял из рук командира бинокль, приложил к глазам и немного поиграл с колесиками настройки. — Вон там, сэр. Оранжевое пятно. У самого пляжа. Точно, это человек! Капитан полицейского катера удовлетворенно кивнул и приказал рулить к берегу. Он правильно поступил, когда решил взять этого японского рыбака в свою команду. Отличный парень, далеко пойдет. * * * * * Кассандра лежала на мелком, мягком белоснежном песке и смотрела в бесконечное синее небо, едва прикрытое белоснежными облаками. В самый раз, чтобы солнце не слепило в глаза. Ее обдувал легкий, нежный ветерок. Ей было так хорошо, что она даже не пыталась пошевелиться. Нетрудно было понять, что произошло. «Я умерла и попала в рай», — думала Кассандра. — «Рай все-таки существует. Мама не зря посылала меня в католическую школу и заставляла читать молитву перед ужином». С другой стороны… Строго говоря, она ведь совершила самоубийство. В раю ли ей место? Хм. Гм. Возможно, тут сработали не только ее, но и мамины молитвы? Потом над ней склонился ангел в белоснежных одеждах и одарил прекрасной улыбкой. Странно, совсем чуть-чуть удивилась Кассандра, почему ангел выглядит как японец? А, поняла! Вот оно что. Теперь все встало на свои места. «Я попала в японский рай, — догадалась мисс Барриентос. — В японский рай, куда попадают камикадзе. Интересно, а кто-нибудь из потопленных мной японцев тоже здесь? Надеюсь, мы найдем общий язык. Все наши разногласия остались на грешной Земле». — Капитан! — внезапно закричал японский ангел на чистом английском языке с австралийским акцентом. — Она жива! Пошлите к нам санитаров! «Санитаров?! — вот теперь Кассандра по-настоящему удивилась. — Каких еще санитаров?! Зачем в раю санитары?..» А потом она вспомнила. Катапульта сработала в самый последний момент. В ниппонскую лодку врезался уже пустой самолет. Волны Австралийского Озера вынесли ее на ближайший берег, и таким образом вопрос о существовании рая, того или иного, остается открытым. Осталось понять, почему ее спасает японец? «Неужели мы успели проиграть войну, и японцы нас завоевали?!» Но потом Фаустина-Кассандра вспомнила, что японский ангел говорил по-английски, и решила, что это добрый знак. Эта мысль утешала ее до тех пор, пока она в очередной раз не потеряла сознание.