не позабудь эту радость

Та пристань, где растворялось время. Я помню каждый снимок, Сделанный с твоего «эленберга». Я помню каждое слово, Сказать которое мы не хотели. Мысли просто летели, мысли просто летели.

никто не хотел ему верить, но он точно видел! поздней ночью, когда сон уже успел сморить все светорожденные души, а остальных еще не пробудили, она спустилась по лунной дорожке, чтобы вернуть на небо упавшие звезды. она бережно брала в руки каждую, тихо шепча что-то и так же тихо улыбаясь, возвращая им их разноцветное сияние, а затем поднялась обратно на небеса. она сама была будто соткана из звезд — белая фарфоровая кожа, разбавленная алмазными граненными образованиями, под стать серебряным волосам мерцала в сгустках темноты, озаряя все вокруг серебристым сиянием. первый раз он заметил ее в уходящем июне, среди окутывающей теплоты летней прохлады. он верил, что она придет снова, собирая упавшие звезды и восстанавливая равновесие вселенной. он никогда прежде ее не видел, но смутное ощущение родственности их душ неугасаемо тянуло его к ней. с того дня каждый вечер, проделав свою работу, он вглядывался в пугающую его темноту, чтобы дождаться вспышки ее звездного света. он был одним из создателей этой вселенной, которых звали Небесными. создателей — тех существ, которые неуклонно противостояли всепоглощающей тьме, создавая все новые и новые миры, которые были населены светлячками живых существ — а потому наполнены светом. он был совсем еще молод — поэтому страх темноты в нем был силен, и даже под улыбающимися звездами и луной, созданными ею, ему было неуютно. на этой планете он еще мало в ком зажег свет души, но он знал, что выполнит свою миссию во что бы то ни стало, и тогда и этот доселе безжизненный круглый кусок камня засияет и вступит в схватку с тьмой. каждый день, как только всходило созданное его собратьями солнце, он выходил на свет, прохаживаясь по всей планете и рождая огонек души в каждом уже сотворенном живом существе. он то и дело встречал на своем пути творца жизненных форм, который продумывал бесчисленное количество механизмов и взаимосвязей, чтобы эта зарожденная ими жизнь смогла расцветать уже без них. создатели говорили о новом мире, о том, каким они его построят, о том, каким он станет оставленный ими., а когда светило касалось края земли, он начинал путь обратно в свою крохотную землянку, вырытую прямо в песчаном обрыве, высоко над рекой, шум волн которой успокаивал и убаюкивал его темными ночами, позволяя забыться во сне и не страшиться. теперь он не спал, вглядываясь в беспроглядное отсутствие света, чтобы дождаться ее ниспускающегося сияния. запуганный, сражаемый страхами, он все равно смотрел сквозь сплетения воздуха, дожидаясь ее, будто в ней одной было все его спасение. и вот в одну из таких бессонных ночей лунная дорожка вновь засеребрилась, мерно дрожа от каждого шага ее создательницы. она самозабвенно помогала звездам подняться, так же искристо улыбаясь, проливая еще больше света. он, пленяемый этим сиянием, прошел сквозь реку завороженно и молчаливо, и лишь ступив на берег подал голос. она обернулась и узнала в нем такого же, как она сама, а потому сияюще улыбнулась. — я хотел бы узнать тебя, — произнес он, робко и неловко, рассеивая звучность голоса по шуму речного прибоя. ее улыбка засияла еще шире. — пойдем со мной, я покажу тебе то, что я создала, — ее шепот вторил тихому шелесту трав. — так ты сможешь узнать меня совершенно точно и верно, ведь ничего не говорит о человеке так красноречиво, как его творения. и она развернулась, направляясь к лунной дорожке, однако его пальцы, уже было схваченные чужой рукой, неловко разомкнулись. — я очень боюсь темноты, — произнес он жалостливо и боязливо, словно сочувствуя самому себе за то, что собственный страх может лишить его такого знакомства. он хотел остаться здесь, лишенный сил на преодоление, и здесь же, у колыбельной речных волн, охваченный ее сиянием, заглянуть в ее душу хотя бы чуть-чуть., но он чувствовал, как ее тянуло ввысь, прямо к звездам, как хотелось ей показать ему свою часть мироздания, и холодком по телу прошлась мысль, что ни ей не утянуть его прямо в объятья темноты, ни ему не оставить ее на земном рукотворном уровне. и он было ждал, как улыбка спадет с ее губ, омрачая облик, но она тихо склонилась к нему и улыбчиво прошептала: — если так, то и в ночи я сохраню для тебя свет. и что-то мелькнуло в ее мерцающем сиянии, и что-то поднялось вместе с ее рукой, и прямо из ее звезды-ногтя на указательном пальце взметнулась струя света, вихревым потоком пронзая небеса. он завороженно смотрел, как этот пронзительный свет приманивает к себе дневное светило, и оно вздымается к горизонту, и оно озаряет давно погасший запад, и оно освещает вместе с ним его напуганную душу, что с каждым ласкающим лучом солнца находила покой, снимая дрожь с каждой из своих струн. осветительница обернулась и посмотрела на него, радуясь тому, как ловко смогла унять его страх, и протянула свою мерцающую звездами руку. в его улыбке тоже проскользнуло что-то спасительно светлое. и он крепко взял ее руку, и он последовал за ней к побледневшей дорожке, и он смело ступал по воде, поднимаясь все выше, уходя все дальше от земли. они перешли речную воду и ступили на пристань, откуда виднелась освещенная солнцем тьма, одолеваемая сверкающими звездами и едва уловимым светом других миров. она посмотрела на него, убеждаясь, что он больше не боится. тогда она шагнула в ледяное пространство, согревая и своего спутника, и себя своим собственным светом. он пошел за ней и отчетливо ощутил, каким же теплым и родным был этот звездный свет, что раньше казался ему далеким и холодным. они парили по вселенной, и время здесь растворялось для них обоих. она показывала ему свои творения, одно за одним: миллионы звезд, квазаров и соцветий туманностей. все до единого наполняли его светом, лишали страха и освобождали место для радости, для тепла этой вселенной и для сокрытого доселе волшебства, которое она ему показала. — не позабудь эту радость, — своим привычным вкрадчивым шепотом сказала она, пока кружилась с ним меж ярких просторов. — я не забуду, — улыбнулся он, и в его улыбке было много серьезной задумчивости этого обещания. — а ты… сделай свои творения еще ярче, чтобы их всех было видно с небес того мира, который создаю я. ее озарило радостным удивлением, и ничего не оставалось ответить, кроме как — я сделаю. в растворяющемся времени он и не заметил, как они, держась за руки, спустились в колышущуюся реку степных трав его мира. запад все горел призванным ею солнцем, что медленно перекатывалось на восток, чтобы снова рассвесть. ни он, ни она не хотели ничего говорить о скором расставании и о том, что им не суждено быть вместе; ведь она — обитательница небесных пространств, а он — приверженец земных широт. ни он, ни она не хотели говорить о взаимопроникновении своих внутренних миров: ее звездного — и его душевного. и он, и она просто знали, просто прочли в глазах друг друга, что каждый видимый объект света будет лелеять эту планету в своих лучах, а каждый ее житель — завороженно на него смотреть, лелея свои мечты и свою веру, что так необходима для сияния каждого огонька души. и через тысячи лет, когда часть жизнетворений обретет разум, каждый отчаянный и измученный страждущий сможет найти в мерцающем сиянии красочных туманностей капельку успокоения, а в те летние дни, когда ночная прохлада веет необыкновенным теплом, согреться в лучах неугасаемого запада.