Предлог

      Снова. Снова. Снова и снова. Эта мысль казалась Дазаю глупой и смехотворной. Она преследовала его, а если он вдруг забывал, то только для того, чтобы она неизбежно вернулась.       — Фто-то не так? — полупонятно спросил Ацуши с набитым ртом. Мальчишка сглотнул и облизнул губы, зажмурившись от удовольствия. — Эти крабы и правда очень вкусные! А чего вы не едите? — он довольно смотрел на наставника, едва ли не сияя.       — Да просто задумался, ничего особенного, — Осаму взял палочки для еды, чтоб не выглядеть подозрительно, но Ацуши сам протянул ему крабовое мясо, чуть поднявшись, чтобы дотянуться. Дазай с усмешкой съел протянутый кусочек.       — О чём думаете? — Ацуши сел обратно. Казалось, его щёки краснели от воодушевления, когда он видел перед собой много вкусной еды. Ацуши вновь облизнул губы.       И Дазай не был совсем уверен в причинах, но его настораживало, как часто эти губы хотелось поцеловать. То есть, они, наверное, очень-очень мягкие, но упругие. Регенерация бы просто не дала им быть обветренными долго. А ещё, опять же, наверное, Ацуши пока никто не целовал. Это не причины, по которым Дазай хочет поцелуя Ацуши, просто, желая поцеловать его, Осаму и об этом стал думать.       В груди при этой мысли возникает тёплое чувство, так что Дазай не спешит от неё избавляться.       — О скидке, — он отвёл взгляд, бродя глазами по посетителям и официантам. Ацуши попался и удивлённо потянулся к нему.       — О… скидке? — Ацуши припомнил, что сегодня, единственный раз, в кои-то веки, Дазай решил заплатить за их еду сам. И Накаджима горестно вздохнул. — Ну и как же вы хотите её получить? Если она для студентов, то ещё может прокатить.       — М, нет, сегодня здесь скидка только для пар, — Осаму хитро поглядел на Ацуши, снова думая о тепле, посещающем грудную клетку. Накаджима расстроенно вздохнул.       — Тогда нам ничего не светит, Дазай-сан, вы же это понимаете? А уходить, не заплатив, мы не будем, — строго сказал Ацуши и продолжил есть.       Запал Осаму даже немного возрос.       — Но ведь мы можем притвориться парой. Скидка целых 25%, и всего на один день. Больше такого не будет. Да и это место в основном для влюблённых, — улыбнувшись как демон, Осаму чуть наклонился к возмущённому Ацуши. — По своей тематике это кафе для возлюбленных, а сегодня год, как они открылись. Поэтому, в праздник скидка всё также для влюблённых.       — Вы! Поэтому мы пошли сюда, а не в кафе возле агентства! Вы изначально рассчитывали на скидку, — Накаджима раздражённо вздохнул.       — Но Ацуши-ку-ун, всё равно плачу я. Тебе не на что обижаться, — заметил Осаму. Ацуши кивнул с сомнением.       — Если бы кто-то из нас был девушкой, то мы ещё могли бы притвориться. А так… — вздохнув, Накаджима съел последнюю рисинку из своей тарелки.        — Мы можем и так. Если я поцелую Ацуши-куна, то станет ясно, что мы — пара.       «А я удовлетворю эту сладкую боль при общении с тобой и, что куда хуже, мыслях о тебе», — думал он, всё улыбаясь и будто бы говоря Ацуши «это нормально». Лицо Накаджимы ожидаемо вытянулось от удивления, щёки окрасились румянцем, а губы умилительно раскрылись, придавая рту форму буквы «о». Предложение шокировало Ацуши, тот даже забыл о крабах, а ведь его ученик любит вкусно поесть.       — В-вы о чём? Мы не можем… вдруг взять и поцеловаться, тем более для скидки! Как вам не стыдно говорить такие вещи?!       — Ацуши, но у меня банально нет тех денег, которые ты наел. Ацуши-кун от радости, что платить не придётся, очень много заказал, не так ли? — Осаму, оперевшись подбородком на руку, усмехнулся и окинул взглядом стол. Бедный Ацуши — его загнали в угол, и он так сильно смутился! — А ты не брал кошелёк специально, чтобы я вдруг не стал вытягивать из тебя деньги в последний момент. Но со скидкой нам на всё хватит, и никто не вызовет полицию из-за неоплаты. Надо лишь, чтобы мои губы коснулись твоих, — он сделал улыбку более мягкой, не такой хитрой и раздражающей. Ацуши весь сжался и смотрел беспомощно, выдумывая предлоги, чтобы Дазая не целовать.       — Вы так просто можете поцеловать кого-то?.. Это не плохо, просто это будет мой первый поцелуй! И я хотел бы, ну… — Ацуши не нашёлся, что ещё ему сказать, но надеялся, что Дазай поймёт. Но тот выглядел так, будто ничего не понимал, и даже будто бы немного расстроился.       — Хм? Я настолько плох, что Ацуши-кун не может поцеловать меня для того, чтобы нас не арестовали и не оштрафовали? Мой мир померк. Ох, почему же я так ужасен? — стал канючить Осаму. Он с удовольствием замечал, что Ацуши становится ещё более неуютно. — Понятно теперь, почему никто не соглашается на моё предложение о двойном самоубийстве! Ах, Ацуши-кун открыл мне глаза.       — Н-нет, Дазай-сан, вы очень красивый, правда! Девушек скорее отталкивает ваше чудаковатое поведение, но во внешности, кхм, — он снова порозовел, словно сходя с ума оттого, что говорит комплименты наставнику. Дазай совсем уж отчаялся, видя, как сильно Ацуши старается от него отвязаться. Но от своих планов Осаму уже отступаться не будет. —…нечему отталкивать. Правда. И положите ложку, не надо! — Ацуши ругнулся и забрал столовый прибор, который Осаму с сожалением проводил взглядом. — Не надо пытаться убить себя ложкой. Если я поцелую вас, то вы прекратите вести себя как ребёнок? На нас и так все пялятся…       Дазай посмотрел на Ацуши, якобы раздумывая, и улыбнулся. Даже по такой причине, которую выдумал сам, он согласен на поцелуй. Наверное, это лучше делать при других условиях, но «при других условиях» не получится, если тебя привлекает подопечный с работы.       — Только мимо должна проходить какая-нибудь официантка. Иди сюда, Ацуши-кун, — Дазай подвинулся и похлопал ладонью по сиденью рядом. Ацуши, казалось, даже не понял, что согласился. Подошёл медленно на ватных ногах, неловко упав возле Осаму на диванчик.       Всё же, может быть, не стоит так с Ацуши поступать? Осаму вполне доволен, просто находясь с ним рядом. Это далеко не единственное, что нужно Дазаю от ученика, и он вполне может обойтись разговорами без лишних поползновений.       Только вот он не может сдержать улыбку, наклоняясь к чужому лицу. Лицу розовому и довольно привлекательному в своём смущении.       «Ацуши привлекательный для меня? Не думал, что когда-нибудь…», — на том мысль и обрывается. Дазаю, зависшему над лицом мальчишки, напомнили, для чего Ацуши вообще пересел.       — Официантка идёт, — тихо пробормотал подопечный Дазаю.       Ацуши странно и даже страшно, в какой-то мере, из-за предложения старшего и его долгих пауз. Нет сомнений, что ненормальный наставник делает всё ради снижения цены на еду, но… Ацуши что, настолько несимпатичен вблизи, что Дазай наконец задумался, надо ли целовать? Хотя, это же Дазай, и Накаджима всё же чувствует прикосновение к своим губам. Вздрагивает. Выдыхает мычанием в чужие губы. Как скоро от него отстранятся? Скорее всего, слишком быстро, ведь Ацуши сам признался, что целоваться не умеет. Ему это позорно нравится, как не должен нравиться шутливый поцелуй. Ничего не поделать. А Дазай ни в коем случае не должен догадаться.       Прикосновение мягкое, но весомое, из которого выбираться не хочется — только если очень сильно нужно будет дышать. Наверняка наставник убил бы его за такие мысли, но что Ацуши может поделать? Осаму на миллиметра два отстранился от него.       — Ты совсем не отвечаешь, — тихо пробормотал он. Как куклу целовал, но всё равно с непонятной эйфорией. Осаму едва осознанно коснулся пальцами лица и шеи Ацуши, уже полностью захватив его обзор. Но даже так — глаза Накаджима не осмеливался открыть. Ужасно странно было чувствовать себя вором поцелуев, даже если Осаму очень сильно этого хотел и не жалел ни о чём. — Попробуй двигать губами навстречу, для правдоподобия.       — Простите, я… — закончить ему не дали, сократив расстояние между их губами вновь. Ацуши вцепился в собственные бриджи и вспыхнул.       Дазаю стоило ещё на начальном этапе понять, что место неподходящее для поцелуев, для излияний каких-то эмоций. Хотя, что бы он сказал? «Мне обычно плевать на поцелуи, но из-за тебя губы просто чесались»?       Нравится.       Он и сам себе не хочет это объяснять. Просто поцелуй и приятные эмоции. Ничего более.       «Я слишком много чувствую», — Ацуши запаниковал, ведь дыхания не хватало, руки и губы Дазая были чрезмерно ласковы, и на агентов всё ещё мог кто-то смотреть! — «Сколько уже это длится? Дазай-сан не останавливается… Может, официантка не заметила, и он тянет из-за этого? Задыхаюсь…».       — Прошу прощения! — рядом послышался тонкий возмущённый голос, и Дазай отстранился в тот же момент. Господи. Просто. Кошмар.       Ацуши хотел в жутком смущении спрятать лицо в ладонях, но обнаружил, как одну его руку мягко удерживают. Точно, они же притворяются парой.       Если поднять глаза, можно увидеть невысокую покрасневшую официантку, недовольно сжимающую поднос.       —…У нас не запрещено целоваться, но всё же, мы хотим, чтобы всем посетителям было комфортно, так что давайте соблюдать рамки приличия, — сказала она, тушуясь, пока Дазай с понимающей улыбкой выслушивал её. Ацуши перестал покрываться краской — самое волнующее уже позади. Сердце ухает, колотится, а прикосновение руки наставника бросает тело в жар. — Насчёт скидки для пар, необязательно было… Если из-за этого, то вы могли просто сказать, что пришли вместе как возлюбленные, всё равно сегодня праздник, так что цены снижены почти для всех…       Она бормотала и бормотала, отвлекаясь, а затем поставила им на стол какую-то маленькую коробочку с сердечком. Все мысли Ацуши были заняты тем, что им не нужно было целоваться. На лицо накатил жар с новой силой, но куда больше расстраивала будущая реакция Дазая. Тот явно будет долго сокрушаться по этому поводу.       Страшно. Когда Ацуши подумал, что самое волнующее уже закончилось, он лишь себе солгал. Осаму не мог не заметить, что Ацуши понравилось. И это пугало. Чувствуешь себя одной ногой в могиле, потому что неприязни наставника совсем не хочется. Рука Ацуши лежала в обхвате другой руки, и Дазай, как машинально, поглаживал кисть Ацуши большим пальцем. Сумасшествие какое-то.       А у Осаму мысли были совсем другие, довольные и слегка мечтательные, с оттенком надвигающейся меланхолии. Его план успешно сработал, он получил даже больше, чем хотел (правда, ввёл Ацуши в заблуждение).       — Хорошо, мы больше не будем так делать. Извините за беспокойство. Нужно показать это, чтобы активировать скидку, верно? — Дазай указал пальцем на коробочку с нарисованным сердцем. Официантка быстро кивнула им и застучала каблуками, удаляясь. Осаму вздохнул.       Его желание целовать Ацуши не иссякло — как странно…       Поцелуи — один из приёмов в переговорах, если добывать информацию через постель. Поцелуи — лишь прелюдия, слегка раздражающая и до безумия, до неприязни тёплая. Сами по себе они не имели ценности для Дазая. Они лишь часть чего-то более важного.       А Накаджиму Ацуши, своего ученика, ему хочется нежно, медленно, ласково, грубо, сильно, быстро, с укусами, с… целовать, в общем. Если обобщить, Дазаю хочется его целовать, даже не переходя границу.       Осаму беззаботно улыбнулся.       — Кажется, прокатило. У нас есть скидка, Ацуши-кун! — он шокировал Ацуши своим поведением и похлопал его по плечу. Дазай старался не зацикливаться на том, что испытывал, и отпустить это, наслаждаясь моментом. И сейчас он был доволен, не видел никаких препятствий для того, чтобы продолжать ужин. — М? Ацуши-кун какой-то бледный. Почему бы не насладиться оставшимися крабами? О, тут ещё и темпура есть… Ацуши-кун, ты прятал её от меня?       — Я не хочу есть, — буркнул Ацуши и отлетел, как ошпаренный. Он был похож на кота, которого кто-то облил водой — не в физическом смысле, просто такой же злой. И даже взъерошился весь. Дазай заранее возвёл к потолку глаза, догадываясь, что услышит. — И вы что, не слышали? Она сказала, что можно было не делать этого! Мы зря опозорились.       — Опозорились? Хм, среди девушек я довольно популярен, особенно после заголовков газет, кишащих нашими фотографиями после спасения города… Разве это не что-то хорошее — поцелуй с известной личностью? Ацуши-кун должен быть рад, — пошутил Осаму, заметив, как Ацуши покраснел, но уже от возмущения. Возможно, говоря эти слова, не стоило смотреть на Ацуши, как смотрел бы жиголо. Но ведь это тоже было частью шутки! Возможно, Дазаю даже рта раскрывать не стоило, начинать всё это. Или просто пытаться обернуть всё в смех. В любом случае, он понял, что Накаджима разозлился и был готов метать молнии. На слова Осаму он недовольно скривился.       — Гадость, — процедил он, не оценив юмор. Тут, возможно, сыграла роль и обидчивость Дазая, которого это замечание сильно задело. Кольнуло в груди и заставило почувствовать чесотку на губах, но уже из-за предположения о том, как он, видимо, плохо целуется для Ацуши. И хоть Осаму знал, что это неправда, что Ацуши если и не был доволен, то отвращения не испытал, Дазай поднялся и предупредительно посмотрел на ученика. — Кто вообще может захотеть отдать свой первый поцелуй коллеге-суициднику, да ещё и парню?! — и мальчишка не внял его сигналам, всеми силами всё отрицая, чтобы… Чтобы что?       Осаму вышел из-за стола и пошёл оплачивать счёт, ничего не сказав. Он вздохнул разочарованно, быстро всё оплатил, даже забыв о скидке, и вернулся за стол, где сидел всё ещё недовольный, но смущённый Ацуши. Кажется, он понял, что его слова были неприятными.       — Дазай-сан… — Осаму коротко взглянул на него, приподняв брови, и фыркнул. Ацуши стушевался. — Ну вы же сами понимаете, что…       — Ой, да не бери в голову, Ацуши. Это же просто слова, — помахал Дазай рукой на того, дескать «забудь об этом». И правда, Накаджиме лучше не продолжать гнуть линию о том, насколько это было неприятно и задело его, тем более, что он лгал.       — Не хотите темпуры? Кажется, вы хотели, — Ацуши пододвинул тому тарелку и почти умоляюще посмотрел. С Дазаем вечно сложно — то несёт всякий бред, то совершает подобные действия, то обижается на всякие мелочи и говорит «моё сердце разбито!». С тем случаем, когда Дазай обижается, но не признаёт этого, Ацуши не сталкивался. Хотя, сказать «гадость» на поцелуй, который Дазаю, вроде как, понравился, было грубовато. Ацуши не хотел задеть его. Просто он решил начать отрицать всё раньше, чем начнёт смеяться наставник. Вышло не очень. Да и извиняться бессмысленно, раз Осаму сказал, что всё нормально.       Понравилось Дазаю… Ему понравилось целоваться с Ацуши. Даже не только это — ему хотелось, он настойчиво уговаривал. Или же всё-таки просто очень хотел скидку? Ученику неизвестно. Из-за его глупых слов атмосфера стала чуть холоднее.       — Ох, ты глянь! Время вечернего утопления. Бывай, Ацуши-кун, я должен спешить, пока небо располагает к моим планам, — неожиданно, после пары минут молчания Осаму встал из-за стола снова и деланно откланялся.       — Что? Но Дазай-сан!..       — Никаких «но», это очень важно для меня, Ацуши-кун. Ты не представляешь, с каким трудом я нахожу вещи, которые мне важны, — тихо рассмеялся наставник, уже его не слушая и уходя.       «Да что с ним такое?!», — Ацуши буквально вскочил со своего места. Он сорвался в тот момент, когда Дазай, вроде бы даже не спеша, вышел из кафе. Ацуши забыл про оставшуюся еду и побежал за Дазаем сломя голову. В последний момент Ацуши притормозил, догнав его на улице, и схватил сзади за плащ.       — Я соврал! На самом деле, я… — начал оправдываться Ацуши, стараясь убрать холодность и неловкость. Он краем глаза, пока говорил без остановки, смотрел на чужие движения. Осаму развернулся к нему очень быстро. Ацуши ощутил прикосновение его руки, властную хватку на своём плече. Он застыл, когда Дазай опять прижался своими губами к его. Глаза Ацуши от шока расширились, вопреки закрытым чужим.       Осаму лишь слегка смял его губу, заметил, как Ацуши дрожит от непонимания, и отстранился. Он смотрел странно, голодно и издевательски.       — Раз тебе так не нравятся мои поцелуи, я буду использовать их в качестве мести. Когда Ацуши-кун делает что-то не так или чем-то меня расстраивает, я буду… — Дазай недобро усмехнулся, отчего по коже пошли мурашки. Ацуши только спустя пару секунд сфокусировал взгляд на пальце наставника — тот показывал на губы, —…делать так.       — Дазай-сан, вам вовсе необязательно!.. Что вы… — Накаджима хотел, очень хотел сказать, что его всё устроило в том поцелуе, но не смог. Внутри появился барьер из страха снова быть непонятым. И Ацуши промолчал.       «Делать так из-за мести? Что вообще творится у него в голове?», — Накаджима сжал руки и вновь зашагал за наставником, смотря ему в спину.       Осаму сорвал куш — нашёл отличную такую причину, чтобы касаться губ Ацуши снова и снова. Можно в любой ситуации притвориться, что его что-то бесит. Хотя, возможно, он слегка ранит Накаджиму. «Наверняка, получится и вывести это из-под просто мести во что-то другое», — чтобы Ацуши не расстраивался, когда наставник его целует.       Он повернул голову к Ацуши, что брёл за ним со сложным выражением лица. Голова мальчишки была опущена низко, и тот смотрел в асфальт, размышляя над чем-то. Дазай улыбнулся вдруг.       — Не кисни, Ацуши-кун. Свой нагоняй ты получил, и теперь абсолютно и полностью прощён. Давай сюда ближе, мне скучно идти одному и в тишине.       А Ацуши её всегда отлично разбавляет, даже если молчит. Если просто улыбается. Он, дёрнувшись, двинулся к Осаму и стал идти рядом, поглядывая.       — Погодите… Вы будете делать это, когда злитесь? — мальчишка вспыхивал каждый раз, когда говорил об этом — даже забавно. Его румянец вызвал улыбку, по-лисьи хитрую и довольную. — То есть, на улице, в офисе при всех, в кафе… — голос Ацуши пропитывался ужасом всё больше, —…во время миссии или даже сражения?! — казалось, у него дёрнулась бровь. Такая реакция буквально просила попробовать всё из перечисленного.       — А ты планируешь расстраивать меня так много раз? Не думал, что Ацуши-кун настолько ненадёжный. Но, в любом случае, — Дазай посмотрел на своего ученика как можно проще и невиннее. Дождался, пока во взгляде Ацуши загорится надежда, и тут же её разрушил. — Какими бы ни были обстоятельства, в кафе мы, на улице, во дворе или прямо перед коллегами, если я разозлюсь, то Ацуши-кун знает, что будет. Но можешь быть спокоен за миссии и бои… — тут Осаму криво усмехнулся, — наверное.       Его слова уже звучали как просто ужасный флирт.       Миссия довести ученика до паники выполнена успешна. Теперь Ацуши совсем не понимает, для чего это Дазаю, и вряд ли хочет понимать. Осаму пожал плечами и потянулся, беззаботно подбежав к мосту. Безумная красота — осознавать, как только что изменил их жизни в какую-то больную сторону, и ничего после этого не предпринимать, чтобы исправить. Дазай глубоко вдохнул грудью воздух и вскочил на перила моста, чуть шатаясь. Наверняка многие прохожие смотрели на него испуганно.       Сейчас происходящее — лишь шутка, не больше. Слышно взволнованный голос Ацуши, а ещё стук женских каблуков. Дазай играючи повернулся обратно к людям, скользя на подошве ботинок. Играть со своей жизнью так легко — сзади вода, о которую он больно ударится и пойдёт ко дну, если не разобьётся; спереди — оборачивающиеся прохожие. Кто-то даже кинул ему: «Псих!».       — Слезьте оттуда! — воскликнула девушка, вдруг подбежавшая к нему. Дазай заулыбался и хмыкнул, шагая по краю и не обращая на неё никакого внимания. — Чего вы добиваетесь?! — Осаму окинул её взглядом — школьница, в старших классах. Не совсем его тип, но он не упустил случая ввернуть любимую просьбу.       — Прекращения этих жестоких тягот жизни. Разве вам не было интересно, что там, по ту сторону? — бормотал Осаму бархатно, пока Ацуши смотрел на него во все глаза и кипел злостью, Дазай это чувствовал. Какое сладостное ощущение! Возможно, Осаму и вправду нравилось доводить людей. — Можем покинуть вместе этот мир.       — Что вы несёте? Простите, но вам явно нужен врач. Слезайте немедленно! — Дазай послушался её слов, но не оттого, что девушка ему нравилась.       Ему куда интереснее было видеть Ацуши боковым зрением, как Накаджима разозлённо приближался к ним. У сценки, что Осаму отыгрывал, было лишь одно предназначение — вывести Ацуши из себя и полюбоваться этим.       — Вы чрезвычайно настойчивы, — обратился он к старшекласснице, смеясь. — Но может, мне удастся вас пере… — Дазай прервался именно в тот момент, когда Ацуши схватил его за рукав и развернул к себе, тяня за воротник, грубо и бесцеремонно. Это было неприлично, некрасиво, особенно на глазах у незнакомки, но Ацуши, не колеблясь, практически врезался в губы Дазая своими. Третий поцелуй с Ацуши за десять минут! Успех миссии просто невероятный.       Разозлился. Сделал необдуманную вещь. А Осаму мысленно смеётся по-доброму, пожиная плоды и не мешая Накаджиме злиться. Кажется, девушка недоумённо ахнула и ушла, торопясь, что-то бормоча себе под нос. Дазай прикусил нижнюю губу ученика и отстранился.       — Кто сказал, что эта «месть» не работает в обе стороны? — Ацуши всё ещё хмурился. Скрывал смущение? — Теперь вам тоже лучше не бесить меня, иначе я буду делать так в те моменты, в которые вы бы точно этого не хотели.       — Да-а? Звучит интересно, — протянул Осаму хищно. Ацуши всё ещё удерживал его за воротник. — Но хватит ли тебе смелости на это? Ты действительно будешь пренебрегать правилами ситуации, если я вдруг тебя выбешу? Не верю.       — Как видите, уже пренебрёг и сделал это на улице, при куче людей, что пялились на вас. Это недостаточно серьёзно? — Ацуши отпустил. Его глаза пылали вызовом и решимостью, хорошо сочетаясь с вновь красными щеками. Бесценный день. Осаму слегка улыбается, смотря на такого Ацуши, но не давая своим чувствам каких-то характеристик.       — Ну, это достаточно серьёзно, но в следующий раз всё может обернуться по-другому, — Дазай стал двигаться в сторону агентства, не в силах сдержать улыбку. — Интересно, как на тебя подействует атмосфера присутствия Куникиды? Ты будешь так же решителен?       «Да как он смеет сомневаться в моей решительности?», — подумал Ацуши, не понимая, что его нагло разводят на ещё бо́льшее количество поцелуев.       Дазай улыбался. Накаджиме, себе и своим чувствам, прохожим, что явно не могли понять причину его радости.       — Я готов принять игру и на таких условиях, — хитро резюмировал Осаму.       — И когда это успело стать игрой? Вы делаете неловкие действия со мной, а я с вами. И если уж вы позволяете себе такую наглость, я имею право поступить так же и помешать вам делать то, что мне не нравится! — воскликнул Ацуши. Он имел ввиду не совсем это, хотел лишь, чтобы Осаму не убивал себя. И не флиртовал с какой-то впервые увиденной девушкой, как он обычно делает. Наверное, это две самые обидные черты наставника.       Тот с фантастической лёгкостью может рушить сердца — понимает Ацуши.       — Звучит деспотично, Ацуши-кун. Ты заинтриговываешь меня всё больше, — Осаму скосил на Ацуши глаза, взаправду заинтересовавшись. — Я надеюсь как можно скорее увидеть в тебе деспотичную, — или ревниво-собственническую, — сторону.       Улыбка Дазая даже немного пугала. Что-то нехорошее в ней было, отчего Ацуши в очередной раз кинуло в жар.       Дазай Осаму, заинтересованный людьми только потому, что может с ними умереть, вряд ли стал бы вкладывать пошлый подтекст в свои слова, верно? Или не пошлый, а напоминающий флирт. Опять.       Он сведёт Ацуши с ума своим поведением, особенно если будет продолжать в подобном духе.       Дазай и виду не подал, что ситуация или их общение как-то изменились. Он вернулся к тому, чтобы молча идти до агентства и улыбаться чему-то про себя. Наставник миновал двери агентства, остановился и слегка подождал, чтобы успел зайти Ацуши.       По коже прошли мурашки. Ацуши почувствовал чужую улыбку буквально спиной, едва дёрнулся закрыть за ними дверь. Что на этот раз задумал Дазай-сан? Была возможность узнать это спустя секунду.       — А-цу-ши-кун, — протянул Дазай по слогам, когда Накаджима ощутил на своих плечах его руки, неожиданно крепко схватившие. Сам Дазай бы не описал этот момент как «пугающий», только «будоражащий».       Поцелуй. Снова. Осаму, казалось, был на седьмом небе от ехидства, пропитывающего каждый его жест. Отстранился он нехотя.       — Я зашёл вовремя, а Ацуши-кун опоздал, — услышал Ацуши неправдоподобное пояснение. Но причина, по которой Дазай стал бы придумывать такое, была ещё более неправдоподобной.       — Так ко всему можно придраться! — Накаджима почти вскрикнул, уходя от рук Осаму. Видеть старшего настолько довольным было выше всех сил Ацуши. Тем более, что тот оскалился сильнее.       — Я знаю. Попробуем не опоздать в офис, м, Ацуши-кун? — от слов так и веяло ожиданием, и Ацуши наконец осознал, как трудно будет играть в это с наставником. Слегка задрожали колени.       В крови Осаму была чёртова эйфория. Ему играть будет даже проще, чем казалось. Но, естественно, не назло Накаджиме он это делает — пока может получать, получает.       Когда и как возникло желание не совсем нормального характера по отношению к Ацуши? С их знакомства проходили дни, недели. Началось всё с того, что Осаму просто чувствовал радость рядом с ним.       Для Ацуши он был особенным. Надо быть дураком, чтобы этого не почувствовать — никто не относился к нему так, как Накаджима. Наверное, так и должен относиться к наставнику относительно нормальный ученик? Это было не совсем важно. Многие члены детективного агентства не видели разницы между рабочими и личными связями потому, что личных у них было очень мало. Для Дазая эта грань размылась и вовсе. Кого считать близкими людьми, если даже агентство для него лишь коллеги? Это было довольно грустно… Так что он вполне себе имел право испытать симпатию к Ацуши.       Ацуши верил, что Дазай особенный, настолько, что Осаму рядом с ним и правда чувствовал себя особенным. Или даже хорошим человеком. Но это уж совсем в редких случаях. Когда кто-то такой, как Ацуши, ценит тебя, то и сам себя начинаешь ценить чуточку больше.       Накаджиме часто приходилось искать Дазая, даже если тот уходил из агентства. Иногда так совпадало, что именно в это время суицидник предавался делу своей жизни, своему замечательному хобби, из которого ученику приходилось его вытаскивать. Когда это делал Ацуши, а не когда сам Дазай внезапно передумывал, выжить было куда приятнее.       Тогда приятные эмоции рядом с Ацуши не выходили за рамки их встреч. Осаму редко думал о нём, о его влиянии.       Редко, но бывало и такое, что Дазай не расследовал, не совершал попыток убиться, если пропадал из агентства. Он только искал одиночества и умиротворения. Если Ацуши находил его в похожие моменты, обоим казалось, что это уже вмешательство в нечто интимное. Накаджиме неловко было его прерывать.       — Ацуши-кун, можешь тоже прилечь. Сейчас как раз время перерыва, — Дазай тихо позвал его. Он смотрел на небо в месте, в котором, наверное, вообще нельзя было находиться людям. И уж тем более лежать. Небольшое пространство белого бетона, скрытое от людей в городе, напротив которого была вода. Странно, что Ацуши вообще нашёл его здесь.       Накаджима не стал прерывать тишину словами, Осаму услышал только его шаги. Ненадолго прикрыл глаза, по звукам определив, что Ацуши лёг слева от Осаму и тоже уставился на небо, как-то устало вдохнув. Дазай открыл глаза.       Может, в этом не было ничего особенного. Они просто делают странные вещи вместе. Чаще, чем нужно. С лёгкой улыбкой Осаму провожал глазами облака, а Ацуши повернул голову и смотрел на него.       Расслабленно, как-то долго. Дазай тоже повернулся, но не головой, а всем телом, улёгшись на бок. Он почувствовал прикосновение мизинца Ацуши к его мизинцу. Накаджима даже не отдёрнул руку, случайно коснувшись, а наоборот, протянул, дотронувшись всеми пальцами до чужой кисти.       Слишком уж очаровательно. И смотрел на него подопечный также. Чуть волновался, чуть надеялся на что-то и хотел, чтобы Дазай сам сжал его руку в своей.       И Осаму поддался, уже осознавая, что это переходит грань. Они смотрели друг на друга некоторое время, думая каждый о своём, но мысли их были похожи. Ацуши думал, что хочет Дазая спасать, а Осаму поймал себя на идее, что захотел быть спасённым.       Задул неприятно отрезвляющий ветер. А Осаму вспомнил, что его цель — умереть молодым.       И не стоит Ацуши в это впутывать — посчитал он тогда. Улыбнулся и поднялся, расцепив их руки. Он решил даже не смотреть, как отнёсся к этому Ацуши, ведь пора было уже идти на работу и забыть о минутной прихоти навсегда.       Так странно сопротивляться помощи, когда это лишь вредит тебе не только физически, а ещё и ментально. Вроде, нерациональность действий получается осознать, а менять что-то не позволяет упрямство.       Тогда он начал думать об Ацуши больше. Заботиться о нём не как об инструменте, но как о человеке, вовлечённо.       И если бы сейчас у Осаму спросили, почему он хочет целовать Ацуши, он бы ответил: «А кто бы не захотел?». С хитрой улыбкой и надеждой в сердце.       Приятно даже не само касание, а осознание, что искренне можешь выразить свои чувства прикосновением — так это было для Осаму. Поцелуем, как и другими касаниями, можно выразить любое чувство, и положительное, и отрицательное. Радость, благодарность, желание, отчаяние, грусть, ненависть, отвращение.       А Дазая очень привлекал такой способ выражения благодарности и тёплых чувств. Ацуши терялся каждый раз, как Осаму его целовал — за какой-нибудь «проступок», чаще выдуманный, он получал тёплые поцелуи. За что-то, в чём он действительно провинился — кусачие или невероятно горячие, если Осаму очень хотел смутить его.       Если вернуться к тому, как это впервые произошло в офисе при Куникиде, то Ацуши… отказался писать отчёты за Дазая. Типичная картина, никто и не шелохнулся. Осаму и Ацуши ещё препирались некоторое время — кажется, мальчишка, краснея, пытался увернуться от наставника, а тот в какой-то момент его всё равно поймал. И наступила тишина.       —…Делайте сами, — всё ещё возмущённо пробормотал Ацуши, только Осаму отстранился от него. Дазай что-то мурлыкал себе под нос. — Дазай-сан!       — Ты что творишь, скумбрия?! — к Куникиде вернулся дар речи, и Осаму посмотрел на него довольно.       — Теперь Ацуши получает такое наказание за свои косяки. Я хорошо придумал, Куникида-кун?       —…это хуже, чем наказание. Не занимайся ерундой и работай! Ацуши, отойди от него, — Куникида всё равно впихнул Накаджиме документы, а те, как на зло, были делами, что раскрыл Дазай.       Ацуши краснел и бледнел от его посяганий, дёргался от неожиданности, цеплялся, как за спасательный круг. Игра в поцелуи действительно была увлекательной.       Они получали друг от друга примерно по пять поцелуев в день.       Ацуши это делал по другому. Он касался губами уголка чужого рта, вставая на носочки, чтобы дотянуться. И делал это в другие моменты — когда Осаму раздражал Куникиду. Он не отступился от своих слов, и мог так сделать даже в общественном месте, если они что-то расследовали и Дазай слишком уж бесновался. Наставника всегда перемыкало на пару секунд, и он становился более покладистым. Людям Ацуши объяснял это так — по-другому Дазай не успокаивается.       Ему нравились поцелуи, пусть они и были странной игрой. Осаму тоже нравились. Они из близких, просто поддерживающих друг друга, стали кем-то иным. Такая, наверное, дружба с оттенком романтики. Получалось всегда почему-то, что они так поступали друг с другом лишь в рабочее время — оно и логично, в нерабочее Ацуши видится в основном с Кёкой, они ведь соседи по комнате.       Ацуши бы хотелось знать, чем занимается на выходных Дазай. Можно было написать ему, но Ацуши не решился и грустно смотрел на свой телефон. Так долго и так упёрто, что это злило даже Кёку.       — Вас с Дазаем не смущает то, что происходит? — наклонила она голову, стараясь пробудить Ацуши от глупой хандры. Ацуши посмотрел на неё по-собачьи грустно. — Ацуши, ты ведь знаешь, к чему ведёт подобное поведение, такие чувства и странные игры с поцелуями? — терпеливо продолжила она. Ацуши помотал головой.       — Ну, мне это нравится, — сказал он смущённо, вызвав у Кёки шок. Ацуши уткнулся головой в колени. — Мы поддерживаем друг друга, Дазай-сан очень важен для меня, но сомневаюсь, что это приведёт к тому, что мы станем парой. Он вряд ли воспринимает это всерьёз. Если ему нравится целовать меня, то я готов быть для него так… — Кёка стукнула его по голове с яростью на лице. — Ай! За что?       — Не неси чепухи, — она строго стукнула его ещё раз, отчего Ацуши охнул. — Ты должен быть счастлив, а не давать пользоваться тобой Дазаю, особенно непонятно зачем! Разорви эту договорённость.       Ацуши даже подумать не успел, а услышал стук в дверь. Он встал и пошёл открывать, неловко поведя плечом. Разрывать странные отношения с Дазаем не хотелось. Не только потому, что могут кончиться поцелуи — вдруг Дазай на него обидится, и их отношения станут холодными? Они не станут вместе гулять, не будут помогать друг другу и чувствовать спокойствие, находясь вместе.       — Ацуши-кун, ты долго открываешь, — протянул Осаму. Ацуши раскрыл глаза и неловко засмеялся. Причина его странных эмоций и чувств почему-то постоянно вьётся рядом. — Не хочешь переехать ко мне?       — Что?..       У Ацуши воздух выбило из лёгких, и смех прекратился тотчас. Осаму нужно было больше присутствия Ацуши рядом — лишь по этой причине он пришёл. И вовсе не косил глаза на Кёку, не чувствовал смутного беспокойства.       — Ненадолго, на недельку или на две. Будет здорово, Ацуши-кун! — он не просто мог впустить Ацуши на свою территорию и в своё личное пространство, он хотел впустить его, посмотреть, как Ацуши приживётся там. Возможно, это будет слегка мучительно — не касаться Ацуши так, как хочется, и в то же время, просто потрясающе-невероятно, что объект его восхищения мог бы жить у Дазая какое-то время.       — Мне кажется, вы хотите похитить меня, чтобы больше целовать, — заметил Ацуши со смущением. Иначе считать просто не получалось. Дазай, и не скрывая этого, улыбнулся.       — Вроде того. Но я же не делаю этого просто так, — игриво погладил Ацуши по голове, улыбаясь. Их разговоры запестрели странными подтекстами и намёками, которых боялись они сами и не хотели останавливать.       — Лучше бы делали, — Ацуши фыркнул.       Логичный исход их игры, которая началась из симпатии и закончилась ей же. Осаму криво улыбнулся, волнуясь при мысли, что Ацуши мог бы стать его партнёром. Этого хотелось безумно сильно, в душе лишь играли остатки благоразумия и совести.       — Думаю, ты понимаешь, чем опасно быть полностью влюблённым в меня или быть моей парой… В какой-то момент жизни суицидника приходит конец. Я бы не хотел разбить тебе сердце таким образом, Ацуши-кун.       Ацуши посмотрел на него хмуро.       — И из-за этого я не должен вас любить? Не смешите меня, — реакция была настолько странной, что Осаму удивлённо наклонил вбок голову.       — И не скажешь, что будешь со мной, только если я пообещаю не совершать суицид? — вопросил он, взяв Ацуши за руки. Мальчишка вышел в коридор, закрыв дверь за ними. Не самое лучшее место для признаний — а Ацуши сжимает руки Осаму в своих. Забавно.       — А зачем? Не будет никакой разницы. Моё сердце разобьётся, если вы себя убьёте, кем бы мы друг другу ни были. Друзьями или… — он распробовал будущее слово на вкус и осторожно продолжил, —…любовниками — это не избавит от тоски. — Ацуши отвёл взгляд. — Простите за такую наглость, но вы очень нужны мне. Я умру от боли, если вас не станет.       — Ох.       Дазай положил руки на чужие плечи и притянул Ацуши к себе, заставив недоумённо ахнуть. Накаджима уткнулся подбородком в плечо наставника, почувствовал ласковые поглаживания на своей голове. Сердце забилось быстрее. Если Дазай Осаму таким образом прощается с их «игрой», Ацуши не простит ему этого.       — Это тёплое чувство в груди… Мне кажется, я люблю тебя уже давно. Может ли Ацуши-кун поверить, что я не хочу его разочаровывать и умирать? — Осаму усмехнулся.       — Сможете ли вы поверить, что я счастлив? — мягко ответил Ацуши.       Не всё изменится, ведь они оба уже давно друг друга любили.