Глава 6
10 февраля 2021 г., 18:00
Рабы разочаровали Велиара. Все, на что их хватило — залюбить насмерть плантаторшу. Мадам Кикле умерла почти счастливой. На кой убили остальных, да еще без изысков, Велиар и вовсе не понял. Все, кого восставшие захватили живьем, кроме владелицы плантации, оказались такими же рабами, только работали в доме. Конечно, Велиар не особо разбирался в хитросплетениях местных отношений, но, за все время наблюдений, он мог по пальцам одной руки перечислить случаи, когда домашние рабы пересекались с обычными.
Разделавшись с угнетателями, восставшие не придумали ничего лучше, чем вытащить из подвалов съестное и выкатить бочки с вином. Легионеры попытались воспрепятствовать несвоевременному загулу, но быстро поняли — порвут. Потому и заткнулись, решив не обострять. Сбившись в тесный кружок, они расположились в сторонке от беснующейся толпы рабов и принялись совещаться. Самые сознательные невольники присоединились к ним, остальные же… Велиар их мысленно списал. Трупы. Бесполезное мясо и не более того.
Подобравшись поближе к кучке перспективных бунтовщиков, он навострил уши, не поленившись направить к ним ток маны и закрутить ее по тому же принципу, по которому усиливал физические возможности тела.
— Надо идти на юг, — говорил легионер лет тридцати. — Оружие есть, порежем надсмотрщиков, поднимем рабов на бунт, — указал он палочкой на схему под ногами.
— Маг на хвосте, он нас как комара, — хлопнул для наглядности кулаком по ладони легионер с веснушчатым лицом.
— Не до нас ему. Будет тут крутиться, этого искать, — мотнул головой на угол дома старший.
— Все равно никуда не придем, — мрачно буркнул чернявый легионер с носом орла не успевшего выйти из пике.
— И что предлагаешь, Клюв? Встанем на четыре кости задом кверху? Смазал уже очко маслицем? Ну, скажи…
— Да не заводись ты, — отмахнулся чернявый. — Сдохнуть в драке дело. И по плантациям пройтись дело. Конец только все равно один будет.
— А то мы без тебя не знаем, — сплюнул раб из бывалых и продемонстрировал щербатый оскал.
Велиар не стал слушать остальное. Главное он понял — зерна брошены и дадут нужные всходы. Рабы минимум пошумят. Вот и прекрасно. Сдохнуть в бою с оружием в руках — всяко лучше, чем загнуться на плантации. Может быть все же… «Нет», — отогнал он мысль, пришедшую в миг слабости. «Я не Мать Тереза. Каждому свое», — сказал он самому себе.
Планы рабов более чем соответствовали его собственным. Бросив взгляд на небо, Велиар решил не задерживаться и направился к джунглям. Первые лучи восхода уже окрасили далекие облака в алый. Если его атаку почувствовал второй маг, он будет тут часов через пять, если нет, явится к вечеру. В любом случае, оставаться на плантации глупо. Ему тут нечего делать. Он бросил жребий и теперь оставалось лишь играть.
«Ведь даже пешка может стать фигурой», — подумал Велиар, остановившись под кронами и задержав взгляд на редких облаках. В последнее время они появлялись чаще и их становилось больше. Присев, он провел ладонью по траве. Потер влажные пальцы. Роса обильней, воздух по утрам прохладней и свежее. Все это верный признак скорых дождей и штормов. Отличное время, чтобы убраться с острова и затеряться на просторах океана.
«Не стоит идти к бунгало напрямую», — решил Велиар, бесшумно проходя сквозь кусты подлеска на окраине расчищенной земли. «И маны маловато», — цыкнул он с досадой, не осознавая — дело в относительной наполненности резерва. Впрочем, без специальных артефактов-измерителей любой колдун мог только приблизительно оценить абсолютные запасы своей магической силы. Мана все же не манка, в которой, при особой «замороченности», можно и количество крупинок сосчитать.
Мысленно пожелав успехов отряду рабов, топающих к дороге, Велиар перешел на бег по ветвям. Нет, это и близко не походило на столь любимые многими мультики из Японии. Все куда прозаичней, в определенном смысле, он вернулся к истокам, то есть, скакал подобно макаке, восполняя маной утраченное в ходе эволюции, и нивелируя приобретенное.
«Восстание — это не только свобода, но и возможность заработать на Академию, таверну и нормальную жизнь», — напоминал он самому себе пункты плана, попутно обновляя в голове заметки к ним. Прыгать с ветки на ветку это не мешало. Скорее и вовсе помогало, так как давало подсознанию управлять телом на инстинктивном уровне.
***
— Живой, — обрадовался Бомани, сгребая в охапку друга. — Ты, еть тебя в уши, меня сейчас добьешь, мать-перемать, зар-р-раза, — просипел Мэйтат. — Мало мне балки, по башке екнувшей, так еще и ты, химера многолапая, придушить пытаешься. Сказать, что Бомани удивился, услышав подобные речи от всегда тихого и замкнутого друга, образца застенчивости, вежливости и скромности — это, как минимум, промолчать. Пока он пучил глаза, переваривал услышанное и отходил от шока, Мэйтат отошел к каменному крыльцу. Шипя сквозь зубы, он уселся на ступеньку и осторожно коснулся корки волос на голове. Поморщившись, Мэйтат убрал руку и простенько, зато от души выматерился. — Ты за ртом-то следи, — сказал взявший себя в руки Бомани и кивнул на лежащую в повозке Озумэйру. Девочка, не смотря на все случившееся, выжила, пробудила дар и находилась в сознании. Только она почти ни на что не реагировала. Смотрела прямо перед собой, тяжело дышала, и лишь моргала, если пред глазами рукой махнуть. Собственно, последняя реакция и вселяла в Бомани надежду на хоть какой-то благоприятный исход. Не будь этого, он, вероятно, прервал бы ее мученья. — Кабзец ей лицо расфигачили, — шепнул в полный голос Мэйтат, и тут же зажал рот ладонью. Бомани тяжело вздохнул и поднял глаза к небу. Похоже, друг не слишком-то способен контролировать собственный язык. Хорошо ему балкой по голове прилетело, но хоть жив остался, а прочее… «В крайнем случае, привыкну», — подумал он философски и опустил взгляд. Облака не радовали, не любил он сезоны дождей. Ни теплых, ни холодных. Впрочем, в Протекторате они мало чем отличались. Тут ему на глаза попался гвардеец, обменявшийся знаком с сослуживцем, и Бомани осенила идея. Все же, матерящийся маг — урон репутации Гильдии. Мелкий и незначительный. Да что там — откровенно притянутый за уши! Но старые пердуны из Внутреннего Круга, а особенно лезущие в него беспринципные сволочи, могут и за такое зацепиться. Вроде и ерунда, но душу и не таким потрепать способны, в интригах мелочей не бывает, а умельцев раздуть из мухи слона хватает. — Давай так, — заговорил Бомани, потирая лоб, — ты пока молчишь, когда сказать что-то захочешь, либо пиши, либо знак подай. Мэйтат кивнул и показал большой палец, всецело одобрив идею. Хороший удар, чуть не отправивший душу за грань, заставил его на многое взглянуть с новой точки зрения. Он, в буквальном смысле, смог оценить собственную жизнь, когда та перед глазами промелькнула. — Сам заберешься? — Кивнул на повозку Бомани и, получив утвердительный кивок, отправился к лейтенанту. Джебхуз как раз закончил допрос очередного бунтовщика и дал знак гвардейцам. Те подхватили раба и потащили к свободному дереву. На правильную казнь времени не было, приходилось просто вешать. — Ничего нового, — мотнул головой Джебхуз, опережая вопрос Бомани. — Заканчивайте, — махнул тот на кучку еще живых рабов. — Надо догнать легионеров, пока весь север не полыхнул. Джебхуз кивнул, одновременно с этим дав серией жестов команду подчиненным. Уж кто-кто, а опытный офицер понимал опасность мятежа намного лучше молодого мага. Он прекрасно представлял, как быстро из маленькой искры разгорается пожар. Сам видел. Из-за того и оставался лейтенантом. Упустившее момент начальство сделало его крайним. Обвинило в халатности и лени. От казни спасло лишь заступничество немногих выживших свидетелей, да бесспорно героический прорыв и оборона на мысе одного из малых островов, который пришлось заново заселять после магической зачистки. Никто не стал гоняться по джунглям за разбежавшимися рабами, а граждан Протектората на нем не осталось. — Вы сможете послать сообщение? — Спросил Джебхуз, пока его люди резали глотки захваченных бунтовщиков. — Попробую, — вздохнул Бомани. Он хотел добавить, что не стоит особо рассчитывать на успех, но решил не тратить время. Его и без того потеряли более чем достаточно. Вне зависимости от результата, он собирался преследовать легионеров и поднимать плантаторов. Впрочем, иного выбора у него просто не было. Обойдя особняк, Бомани вошел в сад-лабиринт из цветущего кустарника. «То, что надо», — решил он, приметив лавочку в тени живой ниши. Усевшись поудобней, он принялся размеренно дышать, погружаясь в транс. Создание фантомных посланцев — трудное и муторное дело. К тому же, эти сгустки маны слишком хрупки и ненадежны, но у Бомани просто не имелось иных способов для быстрой связи. Ни артефактов, ни химер-гонцов он брать не стал, а ритуалов и вовсе сторонился. Его подвижная натура не терпела их вдумчивой медлительности, хоть и преклонялась перед мощью результатов. Самонадеянность, как и всегда, сыграла злую шутку. Бомани не сомневался — уж он-то точно легко справится с любой возможной проблемой, потому и не озаботился элементарными вещами. Что ж, как говорится: «Опыт — сын ошибок». Мудрецы стараются исключить саму возможность их возникновения, купируя предпосылки возникновения проблем. Умные учатся на чужих ошибках. Глупцы ничему не учатся, а остальные набивают шишки самостоятельно. Будь в Спире ангелы хранители, один из них мог бы с полным правом выдернуть перо из крыла и намалевать на лбу Бомани очередную палочку — плюс один к мудрости.***
Третий по величине остров Протектората напоминал немного скошенную «d». Центр условного брюшка занимал потухший вулкан, вокруг которого раскинулись многочисленные плантации. Немногие фазенды северной части острова вдавались треугольным клином в «ножку», но крайняя не добиралась и до ее середины. На противоположной стороне острова располагалась удобная гавань, давшая начало порту и столице острова Ди. Из-за особенностей океанических течений, огибающих Анклав королевства Викталай и сталкивающихся с местными холодными потоками, образовывался не только своеобразный климат восточной части Протектората, но и возникала своеобразная петля. Примерно то же происходило и в западной части, только там уже холодные воды набегали на теплые течения. Фактически, Протекторат являлся центром лежащей на боку восьмерки. Такого себе знака бесконечности. Своеобразно вытянутого и немного несимметричного, впрочем — это уже малозначительные нюансы. Подобное положение делало Протекторат естественным центром на пути восточных и западных караванов, и оно же лишало его возможности стать независимым. Конечно, деньги и умелое лавирование в бурных водах политики играло свою роль, но Королевство, Султанат или Республика, при большом желании, могли бы захватить острова или их часть. Кое-кто и попытался, точнее, попробовал на зуб. Неудачно, но управляющая Протекторатом Коллегия испугалась и стала формальным вассалом Султаната. Коим давно являлась де-факто. Густонаселенная страна, с воинственными и вспыльчивыми правителями могла бы показаться обывателю худшим выбором, особенно с учетом рельефа скромного участка побережья под контролем Султаната и силы его флота, но в Коллегии дураков отродясь не водилось. Хозяева островов прекрасно понимали — Султанат, зажатый между Республикой и Королевством, остро нуждается в морской торговле. Протекторат мгновенно стал критически важным окном в большой мир. На обеспечение его безопасности не скупились даже в самые тяжелые времена. В обычной ситуации бунт был бы обречен. Не помогла бы и очередная война с Королевством. Но в этот раз схватка гигантов имела важный нюанс. Республика, третий и постоянный участник конфликта, союзник викталайцев, погрязла в пучине гражданской войны. И как же было не воспользоваться столь удачным моментом? Как было не нанять пиратов с Южных Островов, не раздергать королевский флот на защиту от рейдеров? Как не вычерпать до дна все силы, не мобилизовать все резервы, и не попытаться наконец-то взять реванш? Разумеется, никак. Султанат не удержался от соблазна. Пошел ва-банк. Выгреб все, вплоть до войск из стратегически важных гарнизонов. Командование тянуло до последнего. Накопило огромные силы и, словно удерживающий тетиву лучник, почувствовав — дальше откладывать невозможно, разжало пальцы. Вся собранная мощь обрушилась на извечного недруга. Естественно, ни Велиар, пробирающийся джунглями к бунгало и лодке, ни бывшие легионеры с рабами, идущие резать ближайшего плантатора, о подобном не думали. Да и не знали. Они, словно по заветам Рузвельта, делали что могли, с тем, что имели, там, где находились. Точно так же поступал и Бомани, сумевший-таки с двадцатой попытки отправить фантомного посланца. И совсем неудивительно, что губернатор, как раз отлично осведомленный о реальном положении дел, поступил абсолютно логично. Когда ему доложили о мятеже и тех силах, которыми располагал молодой маг, он отдал два приказа. Первый ушел Бомани. Тому надлежало перекрыть бунтовщикам восточный путь к столице и мобилизовать местных землевладельцев. Второй приказ гонцы повезли плантаторам юго-востока и запада. Первые должны были спешить за губернатором и его силами, вторые отступать навстречу ему же. Бесспорно, назвать подобные действия максимально рациональными трудно, но нельзя не признать их высочайшие шансы на успех. Губернатор собирался устроить образцово-показательную бойню и, совсем немного, пополнить мошну. Конечно же последние не стало главным и определяющим мотивом его действий, ведь он всего лишь получал фиксированный, хоть и мизерный, процент с каждой совершенной на острове сделки. И его почти совсем не печалило катастрофическое падение цен на рабов. А перспективы ростовщичества и тем более взяток с откатами и вовсе оскорбительный поклеп. В конце концов, это ведь его прямая обязанность — распределять выделенные казной средства на восстановление разрушенного во время бунта. Солдаты гарнизона и фортов, рекрутированные команды матросов, усиленные набранным из плантаторов и надсмотрщиков ополчением, подпираемые магами с кораблей и бастионов порта — они должны были выдавить мятежников на север. Идя с запада, подобно поршню, они должны были раздавить бунтовщиков в кровавый фарш о силы Бомани, которому надлежало перекрыть северно-восточную дорогу полевыми укреплениями сразу же, как он наберет для этого достаточно сил. Надежный план. Может не самый рациональный с точки зрения возможных потерь, зато простотой и понятный. В нем просто нечему идти не так. Банально нечему ломаться. Но… Слишком очевидный, а оттого… Как говорится — гладко было на бумаге…***
Привычные к длительным переходам легионеры, завладевшие оружием надсмотрщиков, и жилистые рабы, приобретшие невероятную выносливость за годы труда под палящим солнцем, подгоняемые страхом перед конным отрядом гвардейцев во главе с магом, совершили образцовый марш-бросок. Они вышли к соседней плантации до заката и сходу атаковали. Опытные ветераны из легионов Республики владели клинком всяко не хуже местных вертухаев. Вряд ли бы десяток надсмотрщиков смог оказать им достойное сопротивление даже при равных условиях, а будучи в меньшинстве, отбиваясь от напавших со спины рабов — без шансов. Равнодушие и отрешенность, тупое безразличие и полное безволие, все это оказалось лишь толстым слоем пепла на горячих углях. Ветер надежды легко сдул его, обнажил багровый жар ярости и разжег пламя ненависти. Прав был лейтенант, подумавший об искре, из которой разгорается пожар. Тысячу раз прав. Укрывшись в толпе рабов, легионеры направились к загону. Естественно, на появившихся в неурочное время обратили внимание, но не всполошились и не забили тревогу. Колокол в человеческий рост, повсеместно используемый для подачи разнообразных сигналов, промолчал. «Стадо» брело кучно и смирно. Сгорбленные рабы привычно смотрели в землю и шаркали ногами. Поднимали пыль. Их подпустили близко. Слишком близко. Камни и палки, до поры до времени спрятанные под безразмерными одеждами, пошли в дело. Завязки на рукавах и штанинах, не дающие ядовитым насекомым добраться до тела и позволяющие экономить отпугивающую их «вонючку», оказались заранее распущены. Удар обрушился на хозяев внезапно. Отвлек и ошеломил, не дал выстроить даже подобие строя — и стало поздно. В дело пошла сталь клинков. Умелые руки направили ее и взяли свою долю кровью. Добить надсмотрщиков и захватить господский дом не составило труда. Пока освобожденные рабы возвращали долги уцелевшим господам, заставляя тех завидовать мертвым, в кабинете плантатора собрались предводители восстания. Местный землевладелец не только вел хозяйство и торговал, но еще и поигрывал на товарной бирже. Для своего удобства и, видимо, чтоб хвастаться перед гостями, он украсил стену огромной картой острова. Сорвав и выбросив подвешенные на золоченные гвоздики листы с пометками о том, кто, что и в каких количествах производит и почем продает, вожди бунта принялись изучать тщательно прорисованные дороги и границы плантаций. Опытные воины по достоинству оценили подарок судьбы. Но главное — они были теми, кто мог воспользоваться им в полной мере. — Предлагаю срезать, — легионер лет тридцати провел пальцем линию на карте. — Кони в джунгли не пойдут, а в объезд, — коснулся он нескольких дорог, — мы раньше на оперативный простор выйдем. Там за нами побегать придется. — Не дойдем, — возразил веснушчатый. — Это ж мертвый угол, — ткнул он пальцем в основание «ножки» переходящее в «брюшко». — У меня где-то там прадед валяется. Вместе с двумя легионами, — добавил он с кривой ухмылкой. Присутствующие задумались. О неудачном десанте Республики знали все. Кто-то помнил больше, кто-то меньше, но истории в легионах учили. Своеобразно и однобоко, с вполне конкретными целями рассказывая о феерических провалах и выдающихся успехах. — Интенданты дерьмо подсунули, вот парней и закусали, — нарушил тишину чернявый легионер. — Как у вас вонючкой? — Спросил он бывшего раба из местных. — Нормально, пяти дней не прошло, как бочку выгнали, — ответил тот. — Один хрен, — ударил кулаком по краю стола веснушчатый, — королевский флот за нами в последний момент не явится, — закончил он злым голосом и с тоской в глазах. Клюв уже собрался открыть рот и напомнить собрату о смерти в бою, а если тот ссыт предложить безболезненную смерть от своей руки, но Верманд опередил его. — А ведь там полно добротного железа осталось, — задумчиво сказал он, постукивая костяной указкой по ноге. — Вряд ли такое уж добротное, но на легион будет. Глядишь и прадеда увижу, — хохотнул веснушчатый. — Вряд ли вы друг друга узнаете, — расплылся в щербатой улыбке Миджо. Он хоть и выступал кем-то вроде предводителя присоединившихся к легионерам рабов, но в дела военные не лез. Молча набивал брюхо орехами из вазочки на столе и слушал. Обычный матрос с торговой шхуны, которому не повезло лет десять назад. Собственно, весь его авторитет базировался на том, что за годы рабства он умудрился остаться целым и почти здоровым. При этом, ни в чем предосудительном он замечен не был. Весьма немало, если так посмотреть. — Харе ржать, — утер глаза Верманд. — Заткнитесь уже! — Рявкнул он, справившись с приступом истерического смеха. Конечно, шутка щербатого Миджо невесть какой юмор, но для натянутых нервов и ее оказалось достаточно. Нельзя без разрядки. Свихнешься или убьёшься, что, в общем-то, одно и то же в их ситуации. — Клюв, Ляр, — подпустил в голос командирских ноток Верманд. Вбитые на уровень подкорки рефлексы сработали, приведя ржущих легионеров в чувство. Они вытянулись и замерли раньше, чем осознали сделанное. — Пошли работать, — махнул рукой Верманд, — через час надо убраться отсюда. Пока маг не нагрянул, — напомнил он об опасности, направляясь к двери. Остальные вожаки потянулись следом. Сотни разъяренных людей с дрекольем, которым нечего терять — страшная сила. Но те же сотни в кольчугах, со щитами, мечами и дротиками — ужас. Верманд понимал — шанс выжить дает скорость и масштабность действий. Как бы ни был могуч маг, он не может находиться в двух местах одновременно, а значит — не сможет задушить восстание в зародыше. Образно выражаясь, ретурион Верманд ударил огнивом по кресалу и высек сноп искр. Он разделил силы и, выйдя из джунглей в северо-западной части острова, атаковал три плантации одновременно. Разумеется, надсмотрщики не смогли остановить рабов. Да что там, они просто растерялись при виде бунтовщиков. Вначале не поняли — откуда взялись легионеры?! А когда разглядели амуницию, десятки лет валявшуюся в земле и кое-как приведенную в порядок подручными средствами, стало поздно. Их начали убивать. Пополняя силы освобожденными рабами и пользуясь разветвленной сетью дорог, восставшие действовали решительно и храбро до безрассудства. Они переодевались в надсмотрщиков и небольшими отрядами заворачивали в «гости», срезали углы через разделяющие плантации джунгли и, под покровом ночи, убивали спящих. Действуя сразу в нескольких направлениях одновременно, Верманд с товарищами старательно раздували пожар восстания. Но не только этим занимался бывший ретурион Республики. Он старательно и кропотливо отбирал из освобожденных собратьев легионеров. Формировал из них полноценную часть. Кто-кто, а он прекрасно понимал необходимость ударного кулака и уязвимость перед магами. Его усилия не пропали даром. Когда к Верманду притащили избитого гонца, он был готов. Допросив пленника, выбив из него все, что тот знал, видел, слышал и о чем догадывался, Верманд собрал совет. Опытные легионеры легко раскусили нехитрый план губернатора и разработали контрмеры. Ничего особенного, простая математика. Один маг на северо-востоке, усиленный лишь ополчением с ближайших плантаций и горсткой гвардейцев — всяко слабее надвигающихся с юго-запада сил. Конечно, о истинных возможностях отряда Бомани восставшие не знали, но два и два сложить могли. Раз маг не пытается противодействовать и активно укрепляется, значит слаб. Естественно, легионеры понятия не имели об оставшихся в столице силах, но четко осознавали — единственный шанс вырваться с проклятого острова — захватить ее. Они собирались подпустить армию губернатора поближе. Бросить ей на растерзание кость из бесполезного «мяса», и когда та окажется рядом, увлечется подставленной массой бесполезных рабов, атаковать северо-восточный заслон. Уничтожить его и, пользуясь форой, пройти ускоренным маршем по более короткой дороге к столице. В чем-в чем, а в том, что город полон бежавших с плантаций землевладельцев никто из восставших не сомневался. Понимали они и то, что мужчины, в большинстве своем рекрутированы губернатором. Заложники — билет на свободу. Никто из вчерашних рабов не испытывал жалости к матерям, женам, сестрам и детям недавних хозяев. И те это прекрасно понимали. Губернатор не сможет отдать приказ к атаке. Его не выполнят. Не исключено, еще и прирежут приказавшего. Пожалуй, тут даже маги, плюющие и свысока смотрящие на «спящих», остерегутся начинать бойню. Слишком уж велик риск получить в спину смертельный удар от простых людей, не желающих безропотно смотреть на гибель родных и близких. Не ведающий обо всех этих страстях и планах Велиар размеренно работал веслом в такт напеваемого под нос марша. Он греб в ночи и наслаждался плеском волн. Прилипчивый «там-там-та-там», вместе с прохладой от воды, отлично бодрил и не мешал думать. Если бы не облака, по утрам все чаще и плотней затягивавшие небо белой пеной, он бы и вовсе мурлыкал довольным котом. Увы, но облака были, а потому приходилось спешить. «Конечно, еще пройдет неделя-другая, ну может месяц, — думал он, смотря на небо, — а потом появятся серые тучи и, максимум дня через три, зарядит дождь». Мелкий, противный, не столько моросящий, сколько висящий пеленой. Неприятно, но в целом терпимо. Даже на пользу. «А вот на море будет худо», — сказал Велиар вслух, и принялся заворачивать лодку к берегу. Жестокие, короткие, страшные своей внезапностью шторма могли легко обратить успешный побег в провал. «Обидно будет помереть так глупо», — решил он, затирая веткой след на песке. Проводя ночи в море и отсыпаясь днем рядом с ним, Велиар стал менее раздражительным и более спокойным. В последнее время он старался думать о будущем, так как, смотря на себя прошлого, ужасался от увиденного. Ему не нравилось то равнодушие, с каким он воспринимал творящееся на плантациях. И оправдание — тухлятиной отравился — служило слабым утешением, как и понимание причин происходящего. «А ведь мне и самому скоро придется продемонстрировать мастер-класс по причинению боли», — подумал он, осматриваясь. «Хочешь-не хочешь, а придется себя сразу поставить. И плантаторов ломать надо, никуда без этого», — вздохнул он, направляясь к клочку леса, треугольным клинышком врезавшегося в прибрежный пляж. «Без полностью покорных рабовладельцев столицу не взять, да и о средствах на будущее позаботиться стоит, но вот дети… А что дети?» — спросил он самого себя, но так и не смог озвучить даже в мыслях — быстрая смерть для них станет милостью, по сравнению с тем, как расправятся с ними рабы. Велиар не тешил себя иллюзиями и прекрасно понимал — он сможет возглавить и направить, но не предотвратить бунт. И то, что он сам же его организует, ни на что не влияет. «Посеявший ветер да пожнет бурю», — сказал он тихо и махнул рукой. «Не я сею, я всего лишь выпускаю», — подумал Велиар, усевшись под пальмой так, чтобы сразу оказаться в лучах всходящего солнца. Прикрыв глаза, он задумался о более насущных делах. Судя по пройденному расстоянию и тому, что он помнил из карты острова, ему удалось добраться до середины условного «брюшка». «А ведь скоро скалы пойдут», — вспомнил он значки рифов и задумчиво почесал бородку. В последнее время он совсем перестал бриться, решив, что вряд ли его ждут рукопашные схватки. Не в ближайшее время. К тому же, если до них дойдет — значит план побега провалился и все плохо. «Итак, мы на юго-востоке, примерно в центре, стоит ли плыть дальше? Нет. Пора разузнать новости и скорректировать планы», — решил Велиар. Ощутив кожей тепло солнечных лучей, он улыбнулся, но не стал открывать глаза. Зачем тратить время, когда его и так мало? Сделав пару вдохов-выдохов, он скользнул в транс и постарался ощутить мир вокруг. Найти в нем эмоции людей. Сегодня получилось особенно просто и быстро. Буквально в трех-четырех километрах он почувствовал рабов. «Что ж, вот и ответ», — жестокая улыбка на миг исказила его губы, и тут же исчезла, словно мелькнувшая по земле тень от летящей в вышине птицы. Особо высокая волна набежала на берег и с шумом разбилась о покатый камень. Разлетелась брызгами. Отхлынула. Капли впитались в песок, оставили белесую, едва-едва заметную пену. Велиар услышал это, ощутил микроскопическую взвесь влаги на лице, и неожиданно вспомнил о том, что морская вода и кровь схожи по солености и химическому составу. «Или это плазма похожа?» — Он на миг задумался. — «Неважно». — Но мысль упорно не уходила. Она задела в Велиаре нечто глубинное. Родное и близкое. То ли забытое, то ли потерянное. Внезапно, он словно наяву ощутил лизнувшую руку волну. Вздрогнув и распахнув глаза, он удивленно потер сырые пальцы. Уставился на траву и облегченно выдохнул — всего лишь роса. «Пора восстание делать и сваливать», — решительно тряхнул отросшей челкой Велиар и, перекатившись вбок, словно заправский акробат, оттолкнувшись спиной, без помощи рук вскочил на ноги. «Пижон» — фыркнул он под нос, но улыбка не желала сходить с лица. Уголки губ упорно ползли вверх и не хотели опускаться. То, что он не смог освоить в детстве, то, из-за чего стал посмешищем для мальчишек в секции, теперь, после многих повторений, давалось удивительно легко. «Не бросил бы тогда сразу, глядишь и жизнь иначе сложилась», — пришла внезапно мысль, но Велиар прогнал ее. Поспешил заменить другими, более важными. Во всяком случае, он хотел так думать.
Примечания:
xbnfntkm13, бечено
