Глава 8
11 февраля 2021 г., 18:00
Прогулка сама собой переросла в серию экспериментов. Очень уж часто Велиару попадались кучки невольников, реагирующие на его появление однотипно. Стоило им заметить его, как они дружно вскакивали и кланялись в пояс. Мягко говоря, Велиару не нравилось ощущать себя кем-то вроде рабовладельца. Это изрядно раздражало. Потому он и начал рассылать «комки маны с приправами», давая что-то вроде успокаивающих установок и кляня себя за то, что явно перестарался во время «шоу».
Обойдя не столь уж и большой парк вокруг усадьбы и, более-менее, исправив допущенную оплошность, он задумался, припомнил старые догадки, мысли и до сих пор непроверенные гипотезы, после чего отправился на новый круг. На этот раз он двигался куда медленней, под маскировочными чарами, и ману использовал куда более вдумчиво и активно.
Слив почти треть резерва на эксперименты, Велиар пришел к ряду выводов. Первый немного задевал самолюбие, так как он понял, что его успехи в пытках, частично, базируются на подсознательном использовании магии.
Выяснил он это случайно. Асманд снял домашних рабов и заставил наводить порядок. Стоило им справиться с работой, как их отправили куда подальше. Те и пошли, да только далеко не ушли. Наткнулись на успокоенных Велиаром бунтовщиков, которые тут же взяли их в оборот. Работали они грубо, действуя по принципу «Начальник устроил выволочку подчиненному, тот пришел домой и наорал на жену, та отыгралась на ребенке, который выместил все на подвернувшейся кошке».
Велиар, став свидетелем подобных «развлечений», оценил убогие попытки повторения показанного. Сначала он просто кривился от топорной работы начинающих палачей, а потом задумался — пусть криво и косо, но они работали в правильном направлении. «Не могут бревна столь быстро в негодность приходить», — понял Велиар и принялся воздействовать на жертв маной. Так и пришел к немного задевающему самолюбие выводу.
Впрочем, вместе с этим он понял, что тратит меньше магической силы, чем получает из эмоций пытаемых. Потому, пропев про себя: «Неприятность эту мы переживем», он отбросил приступ меланхолии и отправился дальше, мысленно запланировав освоить местную фармакологию. Алхимические зелья, да в сочетании с магией — сила, позволяющая в разы, если не на порядок, повысить эффективность извлечения маны из жертв.
Второй вывод касался непосредственно внушения. С ним, увы, все оказалось не так радужно, как хотелось бы Велиару. Очень уж оно походило на гипноз. Правда, для магии любой человек оказывался внушаемым, но на этом существенные отличия заканчивались, и начинались схожести. Как гипнотизер не мог заставить человека совершить нечто совершенно неприемлемое для него, так и маг был не способен навязать выполнение любого приказа. «Если пациент хочет жить — медицина бессильна», — вздохнул Велиар, когда освобожденные рабы не стали резать вены.
И содомии предаваться они не рвались. Хотя, вот тут-то он чувствовал, что может добиться результата. Всего-то и требовалось нажим усилить, а если еще и как следует пугнуть, так и маны сэкономить удастся. В конце концов, надсмотрщики без всякой магии и алхимии, одной лишь угрозой мучительной смерти заставляли проделывать подобное. Да что там, куда более мерзким заставляли заниматься.
«Н-да, а особо упорные и волевые личности с твердыми принципами становились наглядным уроком остальным в процессе обламывания новых рабов», — кивнул Велиар мимолетному озарению. Мысли вильнули и перескочили на особенности местного искусства боли. Раньше он не особо задумывался о разности подходов патруля и плантаторов. Удовлетворился поверхностным пониманием разных целей пыток, в некотором роде отгородился стеной зазнайства и больше к этому не возвращался.
Теперь он осознал причину, по которой надсмотрщики либо доводили дело до конца, жестоко, медленно и с гарантией убивая, либо не подводили рабов к черте. Не ставили их на грань жизни и смерти. Они боялись инициации! До расслабления сфинктера боялись. И не только они! Сами землевладельцы тряслись от подобной перспективы. Спонтанное использование пробужденного дара — да как два пальца. Уж чего-чего — а сильнейшего желания хозяевам помереть в достатке у любого раба. Дай такому маны подкопить и все, начнется падеж свободных граждан на отдельно взятой плантации.
«Ну и что мне с этого?» — Спросил себя Велиар и тут же ответил: — «Ничего». — Впрочем, его самолюбие немного потешило глубинное осознание фундаментальных основ социума. Все в этом мире, так или иначе, «танцевало» от особенностей пробуждения колдовского дара. Можно сказать, для Спира клиническая смерть стала альфой и омегой общественного уклада. Редкие исключения — родившиеся магами счастливчики или проснувшиеся ими просто так, внезапно, не пойми с чего и почему — погоды не делали. «Поди, еще и третируют бедолаг», — расхохотался Велиар, представив, как к подобным «собратьям во стезе» относятся остальные. Слабаки, неженки, сосунки и прочие маменькины сынки — это, пожалуй, еще самые мягкие эпитеты.
Немного повеселившись, Велиар вернулся мыслями к результатам эксперимента. Увы, но у магического внушения имелся один серьезный недостаток — время. Он точно не помнил, но вроде бы читал о том, что гипнотические установки держатся годами. Это косвенно подтверждалось и воспоминаниями о кодировании разных алкашей с курягами. — «Вроде, на нариков не действует?» — задумался Велиар, пожевывая сорванную травинку. — «Да без разницы», — отмахнулся он, осознав, что мысли «едут» не в ту сторону. Внушение подобным похвастаться не могло. Оно слетало быстро. Причем, без следа. Стоило развеяться мане — и все.
И что самое обидное — количество вложенной силы незначительно влияло на продолжительность эффекта, хоть и помогало подавить волю. К сожалению Велиара, последнее работало лишь до определённого предела и во всем напоминало сжатие пружины. «Ну или сгибание ветки», — подумал он, когда порыв ветра зашуршал листьями. Чем сильней, тем легче и быстрей согнешь, да только потом либо выпрямится, либо сломается, если дальше давить.
Впрочем, с учетом скорости применения и возможностью обработать сразу многих, все выглядело неплохо. «Армий совсем уж послушных зомби не предвидится», — почесал бородку Велиар, выплевывая изжеванную травинку. «Да и черт с ним, без всякой магии нужный настрой пропагандой задавали, а мне и вовсе достаточно направить имеющиеся порывы», — он махнул рукой и пошел к крыльцу господского дома.
Светило, по южному стремительно катилось вниз. Выступать сегодня не имело смысла. Вдобавок, к Велиару пришла мысль усилить запланированный маскарад и придать ему дополнительного правдоподобия. В конце концов, он же не только пытал «звездочку», но и вопросы ей задавал. Стоило уточнить нюансы и поспрашивать хозяек плантации. Вдруг еще что-то интересное всплывет. — «Бывших хозяек», — поправился мысленно Велиар. — «И посоветоваться с Асмандом стоит. Нет, лучше сразу что-то вроде штаба сформировать», — решил он, рассудив, что полагаться на одного «полкана» не слишком разумно и надежно. «Мненья разные нужны, мне профи мне важны», — хмыкнул он, мимоходом оценив чистоту беседки и стоящий рядом с инструментарием палача сундучок.
— Рэс, ваш приказ выполнен, — вскочил и вытянулся по стойке смирно Асманд, стоило Велиару развеять маскирующие чары. Подзабыл он как-то о них.
— Чудно, — кивнул тот в ответ. — Так понимаю, это наши офицеры? — Спросил он, посмотрев на пятерку легионеров, с которыми ранее совещался Асманд.
— Так точно, рэс, — мгновенно сориентировался тримпил.
— Пленниц уже допросили?
— Да, рэс, — кивнул Асманд.
— Что ж, идемте, хочу услышать ваши соображения, — махнул рукой Велиар и первым направился в дом.
***
На перекрестке дорог, с которого и начинался восточный тракт, ведущий прямиком к столице острова Ди, днем и ночью кипела работа. Стучали топоры, визжали пилы, свистели плети и кнуты, подгоняя рабов, раздавались гортанные выкрики команд гвардейцев, муштрующих собранное ополчение. Одним словом — готовилась наковальня, по которой планировалось размозжить восстание. Благодаря магии Бомани и Мэйтата дело спорилось, но это не мешало свирепствовать Джебхузу. Лейтенант лично возглавлял гвардейцев во время вылазок и сам проводил допросы, впрочем, он и без всего этого догадывался о планах Верманда. Сказывалось образование, опыт и острый ум. Потому и лютовал, подгоняя не только рабов, но и ополченцев. У него не то, что строем ходили — бегом бегали, от последнего надсмотрщика до крупного плантатора. И лопатами с топорами махали, «отдыхая» после тренировок с клинком и работы в строю. Не смотря на все это, он нервничал, хоть и умело скрывал это. Уж кто-кто, а Джебхуз понимал — даже на укрепленной позиции они не ровня легионерам. Единственной надеждой оставалась парочка магов, да и то, при условии своевременного подхода сил губернатора Готто. Нет, будь тут сработавшаяся пара боевых колдунов с опытом, они бы справились наличными силами, но лейтенант даже в Бомани сомневался, что уж про Мэйтата говорить. Влетевший в лагерь гвардеец осадил взмыленного коня и огляделся, ища взглядом начальство. Стоящий у шатра солдат махнул рукой в сторону возводимых укреплений. Кивнув собрату по оружию, гвардеец дал шпор и понесся к деревянной стене. Разумеется, и лейтенант, и Бомани обратили внимание на суету, услышали топот копыт и поспешили навстречу новостям. — Господин Бомани, на востоке восстание рабов, — сообщил главное гвардеец, спрыгивая на землю. Молодой маг растерялся, но подоспевший опытный лейтенант тут же взял дело в свои руки. — Подробней, — приказал он, — не спеши. Уж в чем-чем, а в том, что десяток-другой минут, потраченных на расспросы и обдумывание действий, погоды не сделают — он не сомневался. — Мы добрались до плантации Маньяры. Надсмотрщики убиты. В хлеву прислуга валяется. Без кожи. Выпотрошенная. Тел госпожи и дочек не нашли. Рабов нет. — Отдышись, — махнул рукой лейтенант и, повернув голову к Бомани, недвусмысленно указал глазами в сторону вырубки, предлагая отойти. Джебхуз Камо, потомственный воин из небогатого рода, получивший отличное образование на столичном острове и имеющий реальный опыт борьбы с мятежом, мгновенно осознал смертельную опасность, стоящую за коротким докладом гвардейца. Подробности могли лишь добавить деталей, но не изменить общую картину сложившегося. Потому он и не стал тратить время на их выяснение. — Что думаешь? — Спросил Бомани, когда они с лейтенантом углубились в вырубку и присели на два рядом стоящих пенька. — Плохо, — сказал Джебхуз, набрасывая веточкой общий план северо-восточной части острова. — Мы тут, — обвел он участок сходящихся дорог. — Мятежники тут и где-то здесь, — Джебхуз отметил крестиками пару мест на схеме. — Губернатор примерно здесь, — изобразил он полукруглую стрелочку вне схемы. — Удара с двух сторон нам не выдержать, — подвел он очевидный для себя… Приговор. — Не стоит недооценивать меня и Мэйтата, — вскинулся Бомани, весьма недовольный услышанным в голосе лейтенанта и вполне четко ощутивший эманации обреченности. — При всем уважении, инкоси, но по одиночке вы минимум раз в десять слабей, а при одновременной атаке с двух сторон вам придется разделиться. — Не обязательно, мы можем разобраться с одними мятежниками, пока других сдерживают ополченцы, — возразил Бомани, но сделал это больше из духа противоречия. Он в полной мере обладал горячим южным темпераментом. Выделялся магической силой и уверенностью в себе, пожалуй, даже самоуверенностью, но дураком он точно не был. Конечно, Бомани еще не огранил теоретические знания практическим опытом, и все же лейтенант успел над ним поработать, да и сам он кое в чем разбираться начал. Война, даже такая, учит быстро и многому. — Тут узко, — постучал веточкой перед северной частью укреплений Джебхуз. — Один маг не сдержит правильной атаки, два… Могут справиться. Но здесь надо минимум четырех, — обвел он расходящиеся дороги, напоминающие листики на параллельных ветках. И там у нас нет укреплений, — добавил он жестко. — Толпа сомнет ополчение, если растянуть его на весь фронт. Или обойдет по джунглям и второстепенным дорогам, если собрать всех в ударный кулак. В любом случае, часть бунтовщиков вырвется на простор. Они смогут рассыпаться по всей площади. Вам придется работать точечно, но в нашем случае это неэффективно. — Мы сможем накрыть сразу всех, — возразил Бомани, припоминая тракт, сходящиеся к нему дороги и тянущиеся рядом расчищенные поля. — Один, максимум два раза, после чего останетесь без маны, а там, — лейтенант позволил себе на миг скривиться, выразив эмоции. — Легионеры не идиоты, они подставят мясо, потом пойдут в бой сами, и мы умрем. Кому повезет не попасть в плен, — усмехнулся Джебхуз. — Они могут пойти на столицу, — буркнул Бомани. Не хотел он признавать собственную слабость, но против очевидной правоты лейтенанта аргументов не находил. — Губернатор ее совсем без защиты оставил. Ошметки гарнизона в два с половиной ополченца из стариков, молодняка и увечных. — Вы забыли о инкоси Кобэ, — не столько возразил, сколько поддержал разговор Джебхуз. Уж кто-кто, а он прекрасно понимал — молодому магу надо дать время на осознание и принятие. Потому и слушал очевидное, давно известное и к делу отношения не имеющее. Давал выговориться. К тому же, о специфическом отношении Бомани к наставнику не знал только ленивый. Мэйтат, хоть и перестал материться через слово, но все еще плохо контролировал голос. — Да жаба и вовсе не заметит сожжения города, если химерами своими занят будет, — вскочил и заходил меж пней вырубки Бомани. — Наш многоуважаемый уквека Готто, чтоб его икота не оставляла, додумался забрать всех магов. Даже с фортов! — Но стены-то на месте остались, — провел прутиком по схеме Джебхуз, дорисовав в сторонке дугу гавани, прямоугольник столицы и обозначив ломаной линией стены. — С голым задом и простыми лестницами их взять затруднительно. Булыжник и ребенок бросить может, а десять ростов — это десять ростов, — пожал он плечами. — Ладно, это не наша забота, — прекратил бегать Бомани и уселся на пенек. — Что делать будем? «Вот и хорошо», — усмехнулся про себя лейтенант и одобрительно кивнул «потухшему» магу. План у него имелся, верней, в голове уже созрели его наметки. Понятное дело, гарантии никакой, но хоть что-то. У врага нет магов и иных способов надежной, а главное — быстрой связи. Значит можно сыграть на рассогласованности их действий. К тому же, в столице у Джебхуза оставалась семья, потому его устраивала не только победа, но и существенное ослабление бунтовщиков. — Сообщим губернатору и посадим наблюдателей вот тут, — Джебхуз провел черту немного ниже треугольника, которым обозначил плантацию мадам Маньяры. — И вас сюда переместим, — поставил он точку-ямочку, разделив отрезок между укреплениями и будущими восточными постами на две неравных части. — Отсюда вы сможете быстро поддержать нас тут, — кивнул он на деревянную стену, — и проредить наступающих там, — махнул он прутиком за спину. — Сорвем одновременную атаку, — кивнул Бомани, понявший нехитрый план противодействия одновременному удару врага. «По крайней мере, попытаемся растянуть ее во времени и нанести максимум ущерба», — подумал лейтенант Джебхуз Камо, но не стал говорить этого. Он лишь одобрительно кивнул молодому магу, выдал улыбку-оскал и бросил ладонь на рукоять меча. Большего не требовалось. Увиденного Бомани вполне хватило и он, воодушевившись, поспешил к походному эрзацу шатра. Поделиться новостями с другом, подбодрить начавшую есть и односложно отвечать Озумэйру, собрать вещи к перебазированию и отправить сообщение губернатору. Точнее, озадачить этим Мэйтата.***
Слухи и сплетни обладают поистине невообразимой способностью проникать куда угодно и распространяться практически мгновенно. А уж когда все делается впопыхах и без соблюдения хоть какой-то секретности… Велиар не собирался объединяться с рабами севера и вести обреченную войну. Все, чего он хотел — поскорей убраться с дурацкого острова, попасть на материк и добраться до северного филиала магической академии Королевства. Обучиться, открыть таверну и спокойно копить ману для возвращения домой. Даже Лайла отошла для него куда-то на десятый план. Во всяком случае в последнее время он все реже и реже вспоминал о ней. Ради воплощения планов, ставших для него сродни навязчивой идеи, он не только побрился и слегка порезал лицо, но и опалил волосы на голове. Теперь повозка с замотанным в окровавленные тряпки Велиаром, изображающим тяжелораненого мага, возглавляла колонную беженцев. Правил ей Асманд, следом, в обозе, ехала Маньяра с дочками. Компанию им составляли доверенные и вооруженные до зубов легионеры. Они же изображали раненных и не очень надсмотрщиков из разбитого ополчения. В самом конце пылили рабы. В целом картина получалась удручающей и скорбной. Процессия вышла на загляденье тоскливой, пугающей и весьма внушающей. Само собой, колонна «беженцев» регулярно заворачивала на плантации. Водички там попить, с дороги отдохнуть-подкрепиться, об ужасных бунтовщиках рассказать. Естественно, встречающиеся на полях надсмотрщики проявляли живейший интерес к гостям, бежали предупредить хозяев и… Разросшаяся процессия продолжала путь. Велиар аккуратно убирал дарственные на земли с имуществом в потертый матросский баул. Складывал золотые монеты с дорогими камешками в кожаные мешочки и поглядывал на бледных людей со стеклянными глазами и сгорбленной фигурой, смирно сидящих в пополнившем обоз транспорте. Конечно, лично он не заворачивал на каждую встречную-поперечную плантацию. Зачем отвлекаться, когда есть толковые помощники? Он и не отвлекался, держался особняком и лишь изредка устраивал «шоу» для пополнения. Впрочем, делал он это все реже и реже. Хватало и слухов со сплетнями, активно распространяемых ветеранами восстания. Велиар вполне успешно реализовал разработанную концепцию. Стал вождем, о котором народ знал лишь то, что он есть. Превратился в знамя, символ и идола, свалив походные и прочие дела на Асманда и его помощников. Образовавшийся штаб прекрасно справлялся со всем, от обустройства стоянок и фуражировки, до выделения рейдовых колонн во главе с доверенными людьми. Их рассылали по дальним фазендам, в них же тренировали и слаживали отряды из бывших легионеров и давали остальным приобрести опыт правильного боя. Чем ближе «беженцы» подходили к столице, тем больше попадалось рабов из Республики. Во время одного из привалов, выслушав доклад Асманда, Велиар приказал начать готовить специальные отряды для работы в городе. Из легионеров, знакомых с дисциплиной не понаслышке, и узнавших о ее великой силе на практике. — У нас есть план города, — Велиар постучал пальцем по лично нарисованной, со слов допрошенных, схеме. — Ворота нам откроют. В крайнем случае, вышибу их сам. Но дальше надо работать быстро и четко. Блокировать казармы, освободить невольников в загонах рабского рынка, взять порт и главное — захватить корабль. Мясо для этого не годится, сорвется, бросится мстить, одуреет от крови и вседозволенности, а я не собираюсь задерживаться, — сказав последнее он, обвел членов штаба безразличным взглядом. — Все будет сделано, господин, — поклялся Асманд, первым отойдя от ощущения заглянувшей в душу бездны. Тьма в глазах Велиара производила неизгладимое впечатление на всех, кому доводилось столкнуться с ней. Остатки глазного белка по краям, служащие ей своеобразным обрамлением, только усиливали эффект. — Начинай отбирать знакомых с морем, — приказал Велиар, и отправился к своему возку. Он прекрасно понимал — его присутствие только помешает работе штаба. Тем более, все давно оговорено и решено. Асманд со товарищи знали его истинную цель и то, как он собирался поступить. Разумеется, большая часть рабов прекрасно понимала — порт, тем более столичный, позволит убраться с острова. Но мало кто утруждал себя простейшими расчетами числа кораблей, необходимого для вывоза всех повстанцев. Те же, кто оказался способен подумать на шаг вперед, давно осознали несоответствие реальности и желаемого. Они смогли сделать верный вывод, тем более, что тот был очевиден и лежал на поверхности, и начали действовать. Хочешь убраться с острова? Стань полезен Велиару и заручись поддержкой Асманда или тех, кто близок к нему. Напрямую беспокоить вождя решились единицы, репутация надежно оградила Велиара от мелких дел, чему он только порадовался, а вот штабу пришлось потрудиться. Не все «умники» оказались полезны, от кое-кого пришлось избавиться радикальным методом — прирезали, чтобы избежать смуты и раскола. Впрочем, большинству все же нашлось гарантированное место. Так, не гоня лошадей, но и не мешкая понапрасну, разросшаяся до чудовищных размеров колонна «беженцев», словно огромная змея подползла к столице. Оставшийся «на хозяйстве» глава гильдии торговцев, волей стечения обстоятельств занявший должность коменданта, изрядно удивился, обнаружив под стенами такой сюрприз. Спеша к воротам, он мысленно метал громы и молнии, обещая суровые кары запропастившемуся невесть куда патрулю, умудрившемуся поставить его в столь дурацкое положение. — Открывайте! — Приказал Велиар, зажигая над ладонью шар огня. — Рабы прорвались на восточную дорогу. Будут к утру, — крикнул он, приправив слова волной маны. Скорей всего, даже нормальный комендант, без всякого внушения принял бы фатальное решение. В конце концов, помимо весомого аргумента в лице раненного мага он видел кучу землевладельцев, выбравшихся размять ноги. В основном, разумеется, знакомых женщин. Выглядело подобное логично, ведь малых детей давно уже в столицу отправили, а боеспособные мужчины просто обязаны остаться в арьергарде. Встать стеной на пути врага. Задержать его. Закрыть собой родных и близких. Дать им время добраться до надежных стен. Единственное, что смущало коменданта — огромная масса рабов. Нет, ему было понятно желание плантаторов сохранить главный актив, но… В городе и без того хватало невольников! Конечно, к дождям сделаны запасы, да только никто и никогда не рассчитывал их на прокорм такого числа едоков. Собственно говоря, только рыбаки и были счастливы от всего происходящего. Цены на дары моря уже взлетели вдвое и продолжали стремительно расти. «Да мое какое дело?!» — Отмахнулся мысленно от хозяйственных забот комендант. В конце концов, сам губернатор пускал в город ближайших землевладельцев с рабами. «Вот и не будем нарушать установленный начальством порядок», — решил он, окидывая взглядом людское море под стенами. «Открыть ворота!» — Приказал он, и скорым шагом направился к лестнице, спеша первым засвидетельствовать почтение гостям. В тесном мирке аристократии острова Ди все прекрасно знали друг друга, потому и на поддержание реноме приходилось тратить куда больше сил, чем в том же Королевстве или Султанате. «Надо попридержать кое-какой товарец», —мимолетно подумал Джитуку, спешащий к воротам и заранее натягивая на лицо радушную улыбку прирожденного купца. Да что уж там, он еще на последних ступенях был, на мощеную камнем привратную площадь не ступил, а пухлые ручонки сами собой приветливо в стороны пошли. Он привычно встречал дорогих гостей так, словно те не в ворота въезжали и от ужасов бунта бежали, а в его лавку за свежим товаром заходили.
Примечания:
xbnfntkm13, бечено
