Вдох.

Голубые, как море, глаза сверкали из-за слёз от нахлынувших воспоминаний. В груди застыла невыносимая боль, сердце может выпрыгнуть в любую секунду. Трудно дышать. Судорожно захватывая воздух, шатенка бьётся в очередной истерике. Вдыхая воздух, которого так не хватает, она снова и снова прокручивает всё у себя в голове. *Нужно сконцентрироваться на дыхании. Врач об этом не просто так говорил – проскользнула светлая мысль в пучину нездорово ужасающих мыслей. – Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… Вдох - Лар, ну, поехали. – Мария дёргала рукав Лауры, будто старалась его оторвать. – Там очень красиво будет. На площади уже всё в огнях, а мы давно не отдыхали: всё работа и работа у обеих. - Хорошо, Маш. Только давай ненадолго. – Лукина не могла отказать той, в которую влюблена с первого дня их знакомства, когда обворожительная блондинка вошла в офис телеканала «Пятница!» и, слегка улыбнувшись и взмахнув волосами, забрала сердце строгой и серьёзной леди уже, казалось, навсегда. *Знала бы ты, Маша, что пригласи меня кто-нибудь другой, я бы ни за что не пошла. Может, сегодня я смогу тебе всё рассказать. Взаимности ждать не буду, но должно стать легче… Выдох Блондинка наконец-то вышла из дома. Она была одета в завораживающей красоты белое обтягивающее платье, расшитое пайетками, а сверху тонкие плечи Третьяковой подчёркивало розовое пальто, которое должно было защитить хрупкую девушку от холода. - Маш, ты прекрасно выглядишь… - Спасибо, я… - Но неужели ты надевала это почти час?! – строго спросила Лукина, которая собралась на эту прогулку за 15 минут, хотя по ней совершенно нельзя было сказать, что выглядит она плохо. Чёрный костюм, красная рубашка и чёрное пальто. Это её стиль, и она его придерживается. - Ой, Лукина, ты, как всегда… Поехали. – Блондинка проговорила это с обиженным лицом, но и та, и другая прекрасно понимали, что Мария на такое не обидится, ведь она знает, что такие замечания от Лукиной могут услышать только самые близкие, так как на остальных она бы попросту не стала тратить своё время. Вдох Мария смотрела в окно, сидя на пассажирском сиденье, а Лаура неторопливо вела автомобиль. В машине тепло, в отличие от погоды на улице. Из колонок доносится тихий блюз, который почему-то всегда привлекал «железную леди». - Скажи, почему мы с тобой сдружились? – спросила Третьякова, не оборачиваясь и не отрывая взгляд от окна. *Хах, сдружились… Если бы - Я не знаю. Долг службы – хотя бы с тобой не воевать. – Лукина посмеялась, а Мария подхватила. - Я серьёзно. Никогда бы не подумала, что стану так близко общаться со строгой и властной женщиной, которая утаивает в себе душевную теплоту и огромное сердце, с женщиной, которая так трепетно относится к своему сыну и пацанкам, но так категорична с моделями. Почему так? – Мария оторвалась от окна, и на женщину, которая вела машину, обрушился пылающий интересом взгляд тёмно-зелёных глаз. – Почему ты скрываешь себя настоящую? *И только с тобой я никогда не стану притворяться. - Этого требует имидж и должность директора одного из лучших модельных агентств мира и одной из самых сложных школ России. Блондинка улыбнулась, и Лауре показалось, что только что машину наполнил солнечный свет, пусть даже и в столь позднее время, а после Мария снова вернулась к окну и прекрасному виду за тонированными стёклами автомобиля, так и оставив без какой-либо реакции на ответ директрису. Выдох - Постановка просто великолепна! Ты видела игру актёров? Каждому просто хочется лично пожать руку. Это ведь так сложно… - Мария и Лаура шли от Большого театра, подхватив друг друга под локоть, и рассматривали красоту вечерней Москвы. Давненько она так не гуляли. *Такая искренняя и такая милая Маша… Её такой тоже не все видели… - Когда-нибудь я тоже выйду на сцену и сыграю главную роль. – Мария отпустила руку шатенки и начала забавно размахивать руками, но так, чтобы даже на оживлённой улице это смогла увидеть только Лукина. – Эй, ты меня, вообще, слушаешь? - Ты как замечтавшийся ребёнок, ей Богу… - бросила Лаура, но сразу поспешила добавить. – Ты будешь замечательной актрисой! У тебя точно получится. Я знаю. Они уже шли прямо по Красной площади. Когда Лаура это сказала, Мария остановилась и, буквально-таки, уставилась на подругу. Секунда, и Маша уже заключила Лукину в свои крепкие объятия. Лаура, в свою очередь, тоже обняла Третьякову. *Маленькая моя… Стоять так посреди Красной площади, может быть, и неловко, но сейчас это не главное. Вдох - Лаур… - не разрывая объятий, сказала Мария, которая, судя по немного дрожавшему голосу, волновалась. - Что? – всё крепче прижимаясь к блондинке, спросила Лукина, которая почувствовала это волнение в голосе, а ещё дрожь в теле Марии, которая была ниже почти на голову. Третьякова разорвала объятья, внимательно взглянула на Лауру с отчаянной надеждой и, как бы, мольбой. - Я люблю тебя. Уже давно. Прости… - она отвела взгляд, но это не помогло ей скрыться от настойчивой руки шатенки, которая подняла голову Марии так, чтобы их глаза встретились. *Не может быть, я ей сейчас скажу это… - Я тебя тоже люблю. Уже давно. Прости… - сказала Лукина, глядя прямо в наполняющиеся слезами счастья глаза любимой. Робкая и нерешительная девушка с блондинистыми волосами и маленьким ростом удивила шатенку, притягивая ту к себе, желая получить поцелуй в доказательства к словам. Лаура нисколько не сопротивлялась, а наоборот впилась в мягкие и пухлые губы Третьяковой. Поцелуй был долгим. Много людей прошло мимо и увидело их, но это неважно. Выдох Теперь две дамы прогуливались по самому центру любимой столицы не как подруги, а как пара. Они обсуждали всё на свете, начиная с совместной работы на телепроекте «Пацанки», заканчивая разговорами о кино, которое снималось десятилетия назад. И Мария, и Лаура сейчас счастливы. Ночью, конечно, Москва обретала особенные краски, но опасность на тёмных улицах – веский повод отправиться домой. Мария настояла на том, чтобы до дома они дошли пешком, ведь она живёт совсем недалеко, а Лукина вполне может остаться у неё. Они шли по уже давно известной и полюбившейся Марии дороге, которая проходила через небольшой переулок. Зайдя в него, Мария и Лаура сразу почувствовали что-то нехорошее, ведь там было намного темнее, чем обычно. Добавив темпа, дамы быстро вышли оттуда, но теперь их было трое… - Дамочки, здесь ваша остановочка. – послышался ужасный и скрипучий голос какого-то парня со спины. *Этого ещё не хватало. Пусть только тронет нас… Лукина развернулась лицом к противнику первая, а Мария последовала её примеру. Лаура, приметив нож, который парень старательно, но безуспешно, пытался спрятать, плавно заслонила собой Марию так, чтобы она осталась невредима в любой ситуации. - Мне не нужны вы, мне нужны ваши сумки. Быстро отдайте их сюда. – надвигаясь, проговаривал юноша, чьё лицо не было видно из-за удачно для него упавшей тени. – Я считаю до трёх. Раз… Лукина быстро и резко взяла сумки обеих и кинула их угрожавшему, но его это явно не остановило. - Я тут присмотрелся, блондиночка-то ничего… Тебя я, пожалуй, пока не отпущу. *Мразь. Только попробуй её тронуть. Скрипучий голос парня затих, но он продолжал надвигаться, а Лукина и Третьякова пятились, стараясь отойти, как можно, дальше, но без резких движений, ведь теперь тот, чьё лицо им так и не удавалось разглядеть, даже не пытался прятать сияющие остриё ножа. Парень остановился только, когда Мария со всех сил закричала, призывая помощь. У неё не было выбора, ведь он почти прижал их к стенке, которая, как специально, преградила им путь к дому, который был уже в нескольких метрах. Третьякова затихла в миг от ужасающего вида, представшего перед ней. Паренёк, похоже, испугавшись, что сейчас кто-то придёт на помощь этим особам, и разозлившись, что всё идёт не так, как он задумывал, с размаху, приложив немало силы, вонзил нож в живот шатенке, которая продолжала сквозь адскую боль стоять, загораживая Марию. Нож в Лауру юноша воткнул ещё 4 раза, пока она не упала. Она стояла до последнего. Она приложила всю силу, что у неё была, и даже больше, чтобы уберечь любимую, но всему есть предел. *Прости меня, Маша. – в мыслях проговорила Лаура, с грохотом падая на асфальт. Молодой человек за то время, пока Лаура падала, успел воткнуть нож и в Третьякову целых 2 раза, а после он просто скрылся в темноте столичных переулков. - Ты пыталась меня защитить. – сказала Третьякова Лауре, грудь которой еле-еле поднималась. Блондинка успела набрать номер скорой, прежде чем упала рядом с любимой женщиной. Их кровь смешалась, а рядом образовалась большая лужа, из которой вытекало сотни маленьких ручейков красной немного вязкой жидкости. Вдох - Лаура Альбертовна, Вы меня слышите? Лукина открыла глаза, и яркий белый свет мгновенно заставил их закрыть. Она лежит в больнице. Понадобилось несколько секунд, чтобы приспособиться, и как только это удалось, Лаура вцепилась в руку мужчины. Она кричала, безуспешно пытаясь приподняться: - Где Маша?! Я хочу её увидеть! Где Третьякова?! – спрашивала Лаура на повышенных тонах, хоть это давалось безумно тяжело. С первой секунды, когда она пришла в себя, она вспомнила всё, что случилось. Её не волновало, что хочет сказать врач, её волновала Маша. - Лаура Альбертовна, Вам нужно отдыхать… Ложитесь… - проговаривал мужчина, отчаянно пытаясь успокоить вырывавшуюся женщину. - Вы можете не пытаться меня успокоить. Пока Вы не скажите, что с Марией Третьяковой, Вам ничего не удастся. - Лаура Альбертовна… - сказал врач, явно сдавшийся от такого напора. – Мне очень жаль… *Маша… - пронеслось в голове у Лауры, а больницу наполнил лишь истошный и душераздирающий крик, пропитанный сильнейшей болью от утери самого дорогого. Выдох Пустой дом встретил Лауру. Её спустя месяц выписали из больницы, но до последнего врачи не хотели отпускать её домой. Каждую ночь в больнице Лукина боролась с паническими атаками, она ничего не ела, лишь иногда с трудом заглатывала пищу только для того, чтобы не умереть. *Маша… Маша… Маша… - крутилось у неё в голове целыми сутками. Целый мир потерял все краски, которыми раньше был наполнен, ведь теперь ей никогда не удастся поговорить с любимой, обнять или поцеловать её, и даже просто посмотреть на неё. Истошные крики наполняют эту квартиру теперь каждый день. Вдох. Голубые, как море, глаза сверкали из-за слёз от нахлынувших воспоминаний. В груди застыла невыносимая боль, сердце может выпрыгнуть в любую секунду. Трудно дышать. Судорожно захватывая воздух, шатенка бьётся в очередной истерике. Инсульт.