Вранье Нэнси Уилер.

Заваливаясь в комнату Нэнси, подростки прерывисто выдыхают, как будто за ними по-прежнему по пятам следует монстр. Джонатан, задумавшись на долю секунды, инстинктивно разворачивается к двери и судорожно закрывает её на замок; Нэнси в то время, небыстро отходя от шока, присаживается на край собственной кровати. — Хорошо, что мамы и папы нет дома, — девушка обессилено улыбается. Парень так же улыбается в ответ, опираясь спиной на дверь комнаты и в облегчении закрывая глаза. Комната Уилер не такая, как у обычных девушек (в представлении Джонатана, конечно): нет розовых обоев и огромной мягкой кровати, нет плюшевых игрушек и стопок с журналами в каждом углу. Здесь лишь затёртая в некоторых местах от времени кровать, тёмно-зелёные обои и пара плакатов на стене; на столе — школьные учебники и тетради, на тумбе — книги. И оно даже к лучшему; Джонатану не нравятся такие, как все. Ему даже, наверное, нравится сама Нэнси. То есть, она такая необычная, пусть и пытается мыслить как все; на самом деле она вовсе не такая. Она чуткая, добрая, отзывчивая. Милая. Байерс открывает глаза. Девушка всё ещё сидит на кровати, уткнувшись взглядом в одну точку и сложив руки на коленях. — Что скажешь насчёт всего этого? — парень слегка наклоняет голову к левому плечу. — Это безумие, — Нэнси явно боится говорить об этом; то, что случилось там, чертовски сильно её напугало. — Это просто безумие. Что нам делать с этим? Уилер поднимает глаза на Джонатана, надеясь найти хоть немного поддержки. Он немедля отрывается от двери и неровной, чуть сгорбленной походкой приближается к Нэнси. Та, слегка сдвинувшись сторону и позволяясь тем самым парню присесть, снова поворачивает к нему лицо. — А мы сможем справиться вдвоём? — Нужно лишь держаться вместе. Их взгляды снова встречаются. Вроде бы им должно быть неловко: странный отчуждённый парень и социальная милая девушка; но они продолжали смотреть друг другу в глаза, видя в них какое-то подобие спасения от всего произошедшего и всего того, что ещё может случиться. Кажется, они просто наслаждались моментом. — Джонатан, — Уилер сначала выглядит так, словно забыла как говорить и дышать, а затем, слегка встряхнув головой, немного отодвигается от парня, опуская голову. — Я не хочу, чтобы ты сейчас уходил домой один, по темноте. Да и к тому же, мне и самой не особо комфортно находиться сейчас в одиночестве. Байерс согласно кивает; он сам хотел предложить девушке составить компанию на эту ночь. Он привстаёт с кровати, позволяя Нэнси начать готовить её ко сну. Оглядываясь, Джонатан пытается найти удобное, но не привлекающее внимание место; его вполне устраивает небольшой пустой клочок пола рядом с окном. — Нэнси, я могу постелить себе здесь? — Да, конечно. Возьми себе матрас и одеяло с подушкой вон там, — девушка указывает рукой в сторону шкафа, не отрываясь от своего занятия. Парень кивает; он раскрывает дверцы и обводит взглядом полки. Здесь одежда Уилер: свитера, джинсы, майки — всё аккуратно разложено в стопочки и распределено по типам. «Значит, Нэнси весьма ответственная и хозяйственная девушка», — думает Джонатан. Джонатан вообще много думает. Особенно о Нэнси. На самом деле, он почти ничего о ней не знает; лишь то, что она отлично учится, общается почти со всеми в школе, а ещё встречается с тем придурком, Стивом. Он никогда не считал, что Харрингтон подходит девушке. Они слишком разные, любой дурак поймёт, что парень просто пользуется ей, наплевав на её чувства и привязанность. А Уилер, кажется, совершенно не замечает этого, глядя на него своими влюблёнными глазками. Как и говорят, любовь слепа. И это просто не может не выводить Джонатана. Взяв всё необходимое и отходя от шкафа, Байерс снова кидает взгляд на Нэнси. Она задумчива и сосредоточена; буквально пятнадцать минут назад девушка была напугана до смерти (и её можно понять). Но сейчас она будто совершенно не думает об этом; Джонатан даже, наверное, завидует такой выдержке. Хотя он вполне осознаёт, что Уилер просто держит все чувства и эмоции в себе; он так хочет выслушать её, поддержать, обнять. И он абсолютно уверен, что никогда не испытывал ничего подобного. Закончив со своими спальными местами, ребята переглянулись; обнажив на лицах искренние улыбки, они остались довольны. — Доброй ночи, Нэнси. — Доброй ночи, Джонатан. Снова взаимные улыбки. Усталые, всё ещё встревоженные, даже измученные, но всё же немного счастливые. И скорее не потому, что весь этот кошмар с монстрами и потусторонними мирами окончился, а потому, что сейчас они могут быть друг с другом, совершенно ни чем не обеспокоенные и вот так просто улыбаться друг другу. Каждый расходится на своё место: Нэнси — на кровать, Джонатан — на матрас. Каждый на своём месте. Буквально в метре друг ото друга. Но почему так холодно и одиноко? Перед глазами Нэнси мелькают образы того, что случилось этой ночью. Тот тонкий, с прилипшей к костям кожей монстр; его зубы, которые, казалось, могут насквозь проломить все кости твоего тела; то место, куда попала девушка, темнота, властвовавшая там, ужасные звуки. Всё это застряло в памяти, и как сильно девушка ни трясла головой, эти воспоминания не хотели покидать её разум. По коже пробегают мурашки, тело сковывает холод и страх. И она крепче сжимает одеяло, желая избавиться от мыслей. Перед глазами Джонатана мелькают образы того, что может случиться этой ночью. Конечно, для него не в новинку рассуждать о девушках в таком ключе, все парни это делают. Но Нэнси особенная. В его фантазия это не что-то пошлое, грубое. Всё такое пастельное, такое спокойное с ней. Они держатся за руки, едят картошку фри из одной картонной коробочки, смеются над глупым телешоу в обнимку поздним вечером. Он, кажется, никогда не хотел её; он просто хочет быть с ней. И только с ней. — Джонатан? Ты не спишь? — голос девушки заметно дрожит. — Нет. — Ты не хочешь прилечь со мной? — всё ещё дрожит. — Да. Ответ не заставил себя ждать. Они оба нуждаются в этом сейчас. Ей нужен тот, кто сможет обнять её и скрыть от кошмаров; ему нужна она. Поднявшись с матраса, парень направляется к кровати девушки без лишних раздумий. Для него это словно в тумане. Будто он делал это уже сотню раз. Но на самом деле Нэнси Уилер никогда не предлагала ему провести эту ночь с ней в одной кровати. Джонатан чертовски рад, что может помочь ей, хотя на его лице этого и не заметно: он научился скрывать эмоции, как и девушка. Они лежат прямо в одежде, в которой вернулись с улицы. Им плевать. Они хотят уснуть и забыть всё, что произошло этой ночью. Когда они проснутся завтра, обязательно подумают, что с этим нужно сделать. Но не сегодня. Не сейчас. Джонатан лежит прямо поверх одеяла, которым укрыта Нэнси, на левом боку, лицом к ней. Девушка, задумчиво нахмурив брови, смотрит в потолок. — Мы оправимся. Звучит ещё более безнадёжно, чем прокручивал это в голове Байерс. Но в ту же секунду лежащая рядом перестаёт хмуриться и поворачивает голову к парню, всё с той же грустной и тяжёлой задумчивостью глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь сам в это не веришь, так? Монстры. Тёмная сторона. Мрак. Нет. Они не оправятся. Им придётся смириться. Жить с этим. Забыть. Постараться забыть. Уилер переворачивается на бок, продолжая смотреть на парня; она кладёт руки под голову и прикрывает глаза. И в тот же миг она резко их распахивает, и в них на секунду отражается глубочайший страх, дыхание слегка учащается, приоткрытый рот подрагивает, по телу снова бегут мурашки. Но она собирается с силами, и её лицо опять приобретает практически безразличное выражение. И это задевает Джонатана. — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает парень. — О том, что мы почти погибли там. Счёт был на секунды. Всё было очевидно: либо то существо, либо я. Ты спас меня. Ты вытащил меня из того кошмара. Буквально. Я благодарна тебе, невероятно благодарна. Спасибо. Девушка выдавливает из себя улыбку. Всё такую же измученную. Он делает то же в ответ. Неожиданно для самой себя Нэнси немного приближается к Байерсу, утыкаясь носом ему в грудь. Джонатан в свою очередь, глубоко и тяжело вздыхая, приобнимает девушку за плечи, позволяя ей вжаться в себя ещё сильнее. Уилер прерывисто дышит; кажется, она плачет. Парень не знает, как действовать в таких ситуациях, ему нечасто приходится видеть людей в слезах. В последнее время его мать часто плачет из-за Уилла. Он не может её успокаивать, так как она отказывается слышать любые сожаления в свою сторону. Потому он всего лишь продолжает сжимать Уилер в своих объятиях. Ей, видимо, этого вполне достаточно, хотя она и продолжает подрагивать в его руках. Что-то щёлкает у парня в голове. Он думает, что может изменить ситуацию. Сделать лучше. Помочь ей справится с этим. Помочь пройти через то, что она испытала. Немного спустившись вдоль кровати, сравнивая своё лицо с лицом Нэнси, парень ещё раз заглядывает ей в глаза, будто пытаясь что-то там отыскать. Джонатан берёт её лицо в свои руки, продолжая всматриваться в её непонимающие и от того слегка прищуренные глаза. Буквально в ту же секунду он нежно касается своими губами её губ. И чувствует что-то. Будто в области груди бегут ручейки, тёплые и быстрые. Непередаваемое, странное, но приятное ощущение. Он, кажется, целовался только один раз, в седьмом классе, и то лишь потому, что девочка сказала ему сделать это; но тогда он не чувствовал то, что чувствует прямо сейчас. Словно внутри взрываются сотни разнообразных салютов или проходит бразильский карнавал. Ярко. А потом сердцебиение становится более спокойным. И внутри поселяется тихая вечерняя заря или негромкое течение реки. И Байерс чувствует, как девушка сначала медленно и даже неуверенно отвечает ему; но затем она отстраняется, слегка надавливая тому на грудь. — О чём ты думаешь? — тихо спрашивает девушка. — Я… Я лишь думал о нас. В глазах Нэнси — грусть и, кажется, сожаление. Она не кричит, не злится, вообще не проявляет никакой агрессии. Лишь лёгкое ощущение подавленности. — Джонатан, понимаешь, — Уилер аккуратно, словно боясь расколоть на крупинки, прикасается к своей нижней губе и, убрав пальцы, слегка закусывает её. — У меня есть Стив, Джонатан. Он мне нравится. Я думаю, что я люблю его, Джонатан. И всё-таки его имя она произносит не так, как остальные. И она, кажется, не считает это концом. Даже не хочет считать. И в её глазах ни капли счастья, любви и нежности. И ни капли искренности. Она нежно просит прощения, ёрзая в его руках, всё ещё лежащих на её плечах; кажется, она снова плачет. И Байерс гладит девушку по голове, позволяя ей забыться. Она засыпает довольно быстро. А Джонатан немного грустно улыбается, прекрасно понимая одну вещь: Нэнси Уилер хорошо врет.