Идеальные соседи

       Кларк снял этот дом, на северной окраине Готэма, чтобы сэкономить. Дом древний, грязный, уродливый, с гудящими трубами, расположенный не в лучшем районе и, по-честному, слишком большой для одного человека, но размер арендной платы покрывал все недостатки. В Метрополисе за те же деньги Кларк смог бы снять разве что половину пустого домика на колёсах в трейлерном парке. Тут у него имелась какая-никакая мебель и — вот чудеса — старая дребезжащая стиралка на кухне. Теперь ему придётся тратить на дорогу до работы и обратно на час больше, но он всё равно был доволен. Диплом колледжа лежал в портфеле, ма и па гордились им, и пусть его затянувшаяся стажировка в «Плэнет» по-прежнему не оплачивалась, однако ему только исполнился двадцать один год и он находился в начале пути. У Кларка были небольшие сбережения, и он мог позволить себе ещё несколько месяцев неоплачиваемой стажировки. Он потратил шесть часов, чтобы отмыть дом, отдраил крыльцо, до блеска натёр окна, прибрался на придомовой территории и с удовольствием прикрепил на почтовый ящик табличку со своей фамилией. Это его первый самостоятельно снятый дом. Не комната в кампусе, не дешёвый хостел с тараканами, где в одном номере вместо положенных четырёх человек проживают восемь, а настоящий дом. Гараж отсутствовал, и Кларк припарковал свой умирающий от старости пикап прямо на улице, но — всё просто замечательно. Ему, наверное, по какой-то ошибке, за бесценок достался отличный двухэтажный обставленный дом с четырьмя спальнями, и если арендодатель обнаружит ошибку, то всё равно не сможет ни выселить его, ни поднять арендную плату, потому что договор подписан на год. С одного бока не было соседей, а с другого, в последнем доме на улице, проживали некие Уэйны, как гласила покосившаяся табличка на почтовом ящике. Уэйны, видимо, были очень спокойными людьми. Идеальные соседи. Зря Кларка пугали этим районом. Здесь царили безмятежность и тишина. Да, пару раз вдалеке раздавались звуки, похожие на выстрелы, довольно грязный тротуар трижды перебегали жирные крысы, на той стороне улицы почти все фонари не горели, но в целом всё было хорошо. — Привет, взрослая жизнь, — с улыбкой сказал Кларк своему почтовому ящику и пошёл спать. Он проснулся задолго до звонка будильника, уверенный, что весь его замечательный дом рухнул ему на голову. Кларк подтянул пижамные штаны, надел очки, промчался по лестнице на первый этаж и осторожно выбрался на крыльцо. О боже. Звукоизоляция здесь отсутствовала вообще. Все окна светились в доме Уэйнов, и оттуда доносились звуки. Нет — Звуки. Словно кто-то одновременно включил три бензопилы, отбойный молоток и запустил в небо двадцать пять фейерверков. Уэйны визжали, хохотали, орали, плакали и… Наверное, Кларк должен позвонить в полицию? Его идеальные соседи, кажется, убивали друг друга. Именно сегодня, именно в понедельник, именно в семь пятнадцать утра его соседям приспичило убить друг друга. Кларк собирался встать в восемь — ему требовалось не больше десяти минут на утренний душ и кофе — чтобы к девяти быть в Метрополисе, но проклятые Уэйны нарушили его планы, если только… Вдруг на его соседей напали в их собственном доме? Кларк пару секунд боролся сам с собой, но наконец, сбегав наверх и прихватив заботливо припасённую бейсбольную биту, кинулся к соседскому дому. Он поселился в криминальном районе, населённом алкоголиками, наркоманами и лицами с низкой социальной ответственностью, о которых Кларк Кент время от времени писал статьи. Возможно, эти самые лица в этот самый момент убивали его идеальных соседей. Возможно, ему стоило вызвать полицию. Возможно, он хотел погеройствовать. Кларк взлетел по скрипучим ступенькам лестницы и пинком распахнул неплотно прикрытую дверь дома Уэйнов. Яростно скалясь, с битой наперевес, он ворвался внутрь и замер как вкопанный. На него вытаращились как минимум пять пар глаз. Или шесть. Или сто пятьдесят девять. Уэйны завтракали. Слева, на кухне, за столом сидели девочка с раскосыми глазами, лет шести, и мальчик европейской наружности, лет семи. У плиты возился пожилой джентльмен, весьма почтенный с виду. Прямо на столе сидел подросток лет шестнадцати, а у его ног ползал полуторагодовалый ребёнок и пытался поймать за хвост чёрно-белого кота. — Ты кто, бля, такой? — прозвучало снизу. Кларк, наклонив голову, скованно улыбнулся чумазому, бритому налысо пареньку лет двенадцати, который дерзко уставился на него. — Я, ну… Я просто услышал крики… — Па! — вдруг истошно завопил мальчишка. — Па, этот козёл меня лапает! — Что? — обалдел Кларк и опустил биту. — Что?! — в один голос переспросили все Уэйны, умеющие разговаривать. Парень, сидевший на столе, спрыгнул на пол и решительным шагом приблизился к Кларку и наглому малолетнему врунишке. — Я подошёл поздороваться, — не моргнув и глазом, соврал пацан, — а этот гигантский педофил как давай меня лапать! Он меня за всякое хватал! Да вы только гляньте на его сальную ухмылку! Па-а-ап! Кларк открыл рот, закрыл и с несчастным видом взглянул на старшего мальчишку. — Па-а-а-а-ап! — продолжал голосить вредный пацан. — Джейсон, не кричи, напугаешь младших, — раздался новый голос, низкий и приятный. Кларк посмотрел поверх головы Джейсона, и бита выпала из его ослабевших пальцев. Навстречу ему шёл, видимо, главный Уэйн: высокий, сухощавый, но широкоплечий и мускулистый. Голый до пояса. И с… Кларк шумно сглотнул. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять — большая грудь главного Уэйна, из которой пили молоко сразу два малыша, на самом деле искусственная. — Дик? — обратился главный Уэйн к старшему мальчишке. — Гонево, Брюс. Брюс. Кларк мечтательно улыбнулся. Какое замечательное имя. У Брюса были впалые щёки, резкие, острые скулы, квадратный подбородок и пронзительно голубые глаза, окружённые густыми тенями усталости. А ещё двое грудных младенцев: белая вроде бы девочка и чёрный вроде бы мальчик. И это не считая оравы других детей. Понятно, почему из дома доносились настолько ужасающие звуки. — Да нихера подобного! — возмутился Джейсон. — Вы гляньте на этого громилу, он вылитый педофил. Огромные пидоры вроде него всегда помешаны на хорошеньких маленьких мальчиках вроде меня. — Вообще-то, хорошенький здесь я, хотя уже и не маленький, — заметил Дик и подмигнул Кларку. — Хочешь меня полапать? — Что?! Нет! — запротестовал Кларк и для верности помотал головой. Дик фыркнул. Наверное, он пошутил. — Джейсон, неделю моешь посуду, — вздохнув, вынес приговор Брюс. — Хер-то там! — выругался Джейсон. — Посудомойка же сломана! — Именно поэтому ты и моешь. Неделя за враньё, неделя за пререкания со мной и неделя за гомофобию. Итого три недели. — Это не гомофобия! Я ж не имел в виду, что он гей! Если я говорю — пидор, то имею в виду — пидор. Разница есть, ага? — Полторы недели за пререкания. Теперь иди завтракать. — Ладно, ладно, — пробормотал Джейсон и злобно зыркнул на Кларка. — Но мы могли бы заявить на него, а потом отозвать заявление за, скажем, пару сотен баксов. — Джейсон. — Ухожу, ухожу. — Если тебя беспокоит шум, — обратился к Кларку Брюс, — ты можешь вызвать полицию, но это не изменит ситуацию. Семеро детей, кот и собака не могут быть тихими. — Ага, не могут! — с кухни прокричал Джейсон. — Тебе лучше съехать, громила. — И тогда мы заработаем ещё сто пятьдесят долларов, — тихо прозвучало снизу, и Кларк опустил голову. На него строго смотрел мальчик, который до этого сидел за столом и завтракал: очень худенький и очень серьёзный мальчик. Его губы были измазаны в чём-то тёмно-синем. — Тим, — резко кинул Брюс. — Да пофиг уже! — опять заорал Джейсон. — Старая жаба Уоллер заплатила нам полторы сотни, чтобы мы вели себя тихо. Чем быстрее ты съедешь, тем быстрее мы срубим ещё бабла. Усёк, соседушка? Кларк криво улыбнулся и подобрал биту. Теперь он всё понял. Мисс Уоллер — его арендодатель — сияла от счастья, когда Кларк подписал договор, и, видимо, не зря. Кларк не мог съехать отсюда. Он заплатил депозит и за первый и последний месяцы, и деньги не возвращались, если арендатор съезжал без письменного предупреждения за месяц или с предупреждением, но раньше, чем через полгода. — Только подожди пару деньков, сначала мы должны тебя обчистить, — добавил Джейсон и зевнул. У него не хватало пары верхних зубов, то ли ещё не выросли, то ли кто-то выбил. — У позапрошлых соседей мы неплохо поживились, а вот позапозапозапро… — Джейсон! — повысил голос Брюс. — Что. Что? Что не так?! Ты сам говорил, мне надо развивать ком-му-ни-ка-тив-ны-е навыки. Вот я и развиваю. Общаюсь типа. Взаимодействую с другими людьми. А-дек-ват-но интерпри… интерпре… Да пофигу. — Я не собираюсь съезжать, — сказал Кларк, глядя на Брюса, и протянул ладонь. — Кларк. Кларк Кент. Брюс, приподняв бровь, многозначительно покосился на одного ребёнка у себя на руках, затем на второго. — Двадцать один год, — нетерпеливо потряхивая ладонью, продолжил Кларк. — Не женат. Детей нет. Окончил колледж в этом году. Работаю в «Дэйли-Плэнет», Метрополис. Не курю. Не пью. Наркотики не употребляю. — Ты идиот или просто упоролся? — поинтересовался Брюс. — Упоро… Что? Нет. Нет, я же сказал, что не употребляю наркотики, — чувствуя себя самую малость идиотом, повторил Кларк. — Тц. — Брюс глянул на него исподлобья. — Уэйн. Брюс Уэйн. Двадцать два года. Трижды разведён. Пятеро детей, фактически — семеро. Бросил школу в пятнадцать. Работаю то здесь, то там. Иногда курю. Иногда пью. Иногда употребляю наркотики. — Класс. Ага. Круто. Кларк горячо закивал. С его лица не сходила широченная улыбка. Ладонь он так и не опустил. С кухни донеслось выразительное слаженное многоголосое: «У-у-у». — Во-первых, это не… круто, — процедил Брюс, — во-вторых, я пошутил. — Точняк, — опять вмешался Джейсон. — На самом деле он бросил колоться в двенадцать. — Сразу после того, как вышел из тюрьмы, — подхватил Дик. — И теперь папа не пускает по вене, а только барыжит, — пропищал снизу Тим, — то есть торгует в розницу наркотическими веществами. Кларк нервно хохотнул. Он понимал, что над ним подшучивают — по крайней мере, надеялся на это — но не знал, как достойно ответить, да и не хотел. — Мне жаль прерывать вашу занимательную беседу, джентльмены, — сказал пожилой мужчина у плиты, — но, судя по запаху, мастер Дэмиен обкакался. — А ещё он ел кошачью еду, — задумчиво заметила девочка с раскосыми глазами, и суета захлестнула дом Уэйнов. Джейсон, визжа и улюлюкая, зачем-то погнался за котом, снося на своём пути всё и вся. Тим и девочка с раскосыми глазами, украдкой переглянувшись, подкрались к кошачьим мискам и захрустели кормом, пока не были застуканы пожилым мужчиной. Вместо того, чтобы разволноваться, отчитать их или хотя бы отогнать от мисок, он насыпал им ещё корма. Дик ловил Дэмиена, шустрого малыша в висящем и явно переполненном подгузнике. Тот неожиданно резво переставлял толстенькие ножки, улепётывая от старшего брата. На первый этаж по лестнице кубарем скатилась лохматая овчарка, села посреди кухни и завыла. Среди всего этого хаоса выделялся спокойный, даже заскучавший Брюс, продолжающий невозмутимо кормить детей. И Кларк, который, как полный болван, стоял на прежнем месте и тряс ладонью. Он не уйдёт, пока не пожмёт руку Брюсу. И его ожидания оправдались. Кларк с радостью сжал пальцы, но ощущение было… странным. У Брюса как будто дёрнулся уголок рта. Глаза у него точно смеялись. Кларк хотел бы вечно стоять здесь и смотреть в смеющиеся глаза Брюса. — Не в службу, а в дружбу, сосед, — попросил пробегающий мимо Дик, несущий под мышкой истошно верещащего Дэмиена, — выкинь где-нибудь по пути. Кларк обескураженно взглянул на использованный подгузник в своей руке и ушёл. Вечером он позвонил родителям и сказал то, что они уже и не надеялись от него услышать: — Ма, па, я встретил парня. Ему двадцать два, у него семеро детей, кот, собака, пожилой отец и самые прекрасные глаза на свете, и, кажется, я влюбился.