人像摄影师 / фотограф-портретист

Масляные краски различных цветов пятнами осели на переднике, сидящем на подтянутом теле.Комната, в которой восседал Сяо Чжань, была пуста: лишь мольберт с ящиком для инвентаря заполняли помещение. Мужчина тихо напевал какой-то попсовый хит себе под нос и не заметил, как его одиночество нарушили.Личная муза пришла. — Долго сидишь? — Ибо притащил с собой поднос, полный круассанов, что были изготовлены буквально 15 минут назад поваром из ближайшего ресторана. — Час? 2? Признаться…я не следил за временем. — лёгкая и уставшая улыбка. Поднос поставили на закрытый ящик. Ван Ибо подошёл сзади к возлюбленному и положил ладони на рельефные плечи, одетые в хлопковую футболку.Слегка суховатые губы накрыли медовую кожу на загривке. — Ты всегда так увлечён своими картинами.Не забывай заботиться и о себе. — и ещё один невесомый поцелуй. — Для этого у меня есть ты. — Сяо Чжань закинул голову назад, тем самым прикрывая путь к излюбленному замечательным человеком месту, и игриво хохотнул. Ибо потянулся к чужой руке, что расслабленно расположилась на коленях сидящего за холстом. Не дают целовать шею? Не страшно.Начиная с тонкого запястья, фотограф постепенно выводил губами новую тропу к такому же столь любимому месту: плечу, покрытому белёсыми полосками. — Тц, тц.Трудно будет вывести, радость моя. — взгляд мужчины давно заметил яркие кляксы на фартуке. — Если это буду отстирывать я, то конечно.Мне и пятно от воды трудно даётся.А так не страшно. Как дела на работе? — типичные вопросы, которые они задают друг другу постоянно, но именно эта обыденная заинтересованность изо дня в день показывает их волнения и переживания.Каждый из них, спрашивая, надеется, что не услышит: «плохо» — Ммм… всё как обычно. — Ван Ибо выпятил нижнюю губу под стать обиженному ребёнку. — Только Лю Хайкуань наконец-то прекратил филонить. Но я так устаю… — Мой мужчина один из лучших фотографов всей страны.Я так им горжусь, но мне так жаль, что он не может жить как раньше. — Чжань поднялся на ноги и схватил один из круассанов с подноса. — Обалденные. — Твои любимые. — Ибо приблизился к Сяо Чжаню и запустил руку тому под голубую футболку, очерчивая ребро кончиками пальцев. — Но кое-что я люблю гораздо больше. — отложив выпечку, он примкнул губами к чужим, аккуратно сминая. На устах остаётся вкус банановой начинки и любви, которую так ярко познал Ван Ибо с самым прекрасным художником, любовником, другом.Самым близким человеком, который является всем. Тот человек смело обнимает ногами торс Ибо, когда его подхватывают и, удерживая ладонями за зад, располагают ещё ближе к себе, потому что знает: ему никогда не дадут упасть.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Ван Чжочэн валялся на диване и крутил языком в разные стороны деревянную палочку от мороженого во рту. — Совёнок, кто ест мороженое зимой? — Хайкуань настраивал очередную аппаратуру для работы. — Заболеешь ведь. В ответ ничего не сказали, а лишь закатили слегка глаза.Вовремя спросил. — Сэр будет злиться, если я ослушаюсь и в итоге всё же заболею? — чёрт, ну знает, что нельзя так обращаться. Куча проводков отправилась на стол, становясь ненужной. С каждым шагом к дивану в Чжочэне просыпалось возбуждение. Лю Хайкуань горой встал перед тем, чей взгляд с каждым вздохом и выдохом становился более мутным. — Мне кажется, что у тебя уже лихорадочный бред, раз ты решился сказать это. — прежде добродушное лицо обрело тонкий слой холода, а тон резал металлическими копьями по ушам и сердцу. Рука легко и без разрешения ухватила за подбородок, приподнимая голову Ван Чжочэну, а большой палец с такой же, как общее возбуждение, наглостью проник в рот. — Оближи. — благо, что хоть руки он моет по 20 раз на дню.Но сейчас не об этом. Распалённый язык начал смачивать слюной инородное тело во рту. — Сэр… может растянуть меня? Этот подопечный давно не занимался похабщиной. Звук пощёчины раздался по гостиной. — Кто дал право выражаться подобным образом? — в ближайшее время Лю Хайкуань зацелует каждый миллиметр этой щеки, извиняясь, но не сейчас. И снова старший не получил ответа.Чжочэн спустился на пол, вставая на колени, и начал расстёгивать ширинку любимых джинсов любимого господина. — Сэр, я как следует заглажу свою вину за самовольничество. — длинный и падкий на грязную речь язык обвёл контур губ и дотронулся до боксеров, что скрывали уже возбуждённую плоть. Широкая ладонь взяла копну волос на макушке и приблизила голову к паху ещё больше.Упираясь щекой в достоинство, Ван Чжочэн прохрипел: — Мне начинать? Хайкуань липким и бессознательным взором осмотрел тело в своих ногах и несколько секунд о чём-то размышлял.Неожиданно отпуская пряди, он присел на край дивана. — Совёнку будет так удобней. — нихера подобного.Просто Хайкуань знает, как иногда у этого совёнка получается отменно сосать, поэтому боится, что может на ногах не устоять от удовольствия. Наконец-то опуская ткань трусов вниз, у Чжочэна выходит лицезреть то, ради чего он готов стать личной шлюхой для своего мужчины.Хотя как можно стать, если уже являешься? Начиная с основания члена, перебирается к взбухшей головке и не забывает при этом слюняво чмокнуть несколько раз.Брать в рот сразу он не собирается.Пальцы обхватывают яички и нежно оглаживают их.Издевается.Пусть Сэром здесь является Лю Хайкуань, но ведёт точно не он. Еле слышный стон сверху даёт понять, что пора.Ван Чжочэн мягко вбирает в себя половой орган, обнимая тот плотно губами. Насаживаясь собственным ртом всё больше и больше, парень не чувствует рвотных позывов, но некая дрожь от тела Хайкуаня не оставляет попыток отвлечь. Глаза, глядящие снизу, отдают усмешкой. Лю Хайкуань снова берётся за чёрные волосы и ведёт опытный ротик к самому основанию, где чужие губы слегка щекочат мелкие паховые волоски.На такой выпад со стороны своего сэра Чэн реагирует быстро и жестоко: полностью выпускает член из своего рта, ведя за собой нить слюны и других природных жидкостей. — Ты-.! — зрачки расширяются, когда к зоне между яичек приподают мокрые губы, а после и сам язычок. Вылизывает так, словно там находится клитор со множеством нервных окончаний, а не простая эрогенная кожная точка. Спустя несколько минут возвращается к обмякнувшей головке. Тело напряжено до предела.Его господин готов кончить. Доведя до приближения к эякуляции, Ван Чжочэн прекращает какие-либо действия; ложится на чужое потное, подкаченное бедро и, девственно и аккуратно целуя лишь одними губами, улыбается. — В следующий раз следите за своими руками и не распускайте их, сэр.

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Когда ты привык, что тебя с недавних пор окружает лишь всё только самое качественное и дорогое, то не особо как-то волнуют мысли о том, что на каком-то полузабытом пляже не окажется действительно хороших и уютных домиков.Поэтому в данный момент 4 парня обязаны наблюдать за слегка потрескавшимся потолком. Эта местность находится за городом, и Ван Ибо решил, что это отличная идея- на некоторое время освободиться от шумной жизни.Но как же он ошибался. — Тихо в лесу.Только не спит барсук.Яйца барсук повесил на сук, вот и не спит барсук. — тихо напевал Лю Хайкуань, слыша при этом еле сдерживаемый смех Ибо. — Не, ребят, почему мы просто не могли перебраться из этого ведра во что-то более комфортное? — Ван Чжочэн 1 раз шлёпнул по руке своего парня, чтобы тот прекратил нести чушь. — Тогда бы нам не пришлось сейчас мучаться от чьих-то шуршаний за окном. — Да я говорю, что это барсуки в мусоре копаются! Чэн от безысходности прикрыл глаза. — Ты, видимо, перепутал их с енотами. — отозвался впервые за час Сяо Чжань. — Чжань-гэ не только в птицах разбирается, но и в млекопитающих? — Ибо взял в свою ладонь чужую и мягко поглаживал большим пальцем тыльную сторону той. — Всё! Мне это надоело! — Чжочэн поднялся со своей деревянной кровати и направился к выходу. Его друзья и возлюбленный сразу же отправились за ним. Ночь на улице.Ветер слегка колышет волны, а также ветки дерева, которое произрастает рядом с мусорным баком. — Нет, ну серьёзно? — Ван Ибо посмотрел на деревце и после обратил своё внимание на море. Хорошо, что людей здесь нет.Да и как им тут столпиться, если на всей территории всего 2 жилых дома для отдыхающих? Хотя 1 из них точно нельзя назвать жилым. — Днём гораздо красивей было. — Хайкуань открыл камеру на телефоне и направил её на тёмное, усыпанное звёздами небо. — Постойте минутку! — Чжань махнул рукой и побежал к их с Ван Ибо машине, на которой все приехали. Спустя пару минут он вернулся с пачкой бенгальских огней. — Вспомнил, что они с нового года ещё в бардачке валяются. — он, как и всегда, широко и ярко улыбнулся, глядя на Ибо, что тоже с нежностью в глазах наблюдал за дурачеством возлюбленного. — Чжань, зачем они нам? — Ван Чжочэн взял эту пачку и начал читать меры предосторожности на обратной стороне. — Я у кого-то в вейбо видел подобные фото на пляже с ними.Ну, те были сделаны на закате, но мне кажется, что в темноте ещё романтичней будет. — он невинно похлопал глазками. Лю Хайкуань так кивнул, будто подтвердил достоверность научной теории.Чжочэн же неуверенно согласился, а Ван Ибо было плевать: главное, чтобы его радости было хорошо.А тому хорошо.Очень хорошо. Они зажгли по огоньку и стали делать снимки на мобильный Ибо: у того камера с наилучшим качеством. Множество смеха и дурацких кривляний раздавались по пустынному пляжу, и лишь шум моря мог заглушить их веселье.