Запутанная нить

      В Харгеоне шел дождь в день похорон. Все стояли под зонтами и смотрели как черный гроб кладут в яму. Каждый член семьи взял в ладонь землю и кинул на доски, потом все с неким отвращением смотрели на свои руки в глине. Все, кроме Люси и Нацу, который тоже решил принять в этом участие. Он вылетел следующим рейсом, сразу после своей девушки. Сердоболия была не здесь, но не устраивала истерик, как это делали очень сильно эмоциональные люди. Девушка стояла с каменным лицом, даже не думая плакать, и это многим не нравилось. После церемонии все пошли в особняк. Люси шла под одним зонтом с Нацу, вот тогда она и узнала то, что о ней думают. — Приехала, — сказала с отвращением мать покойного. Она вместе с тётей шли впереди. Драгнил сжал кулак, но его схватила златовласка, смотря в глаза Нацу и качая головой. — Да еще и со своим ухажером. Позор! Мой сын ей все дал: жилье, любовь, воспитание. А она взяла и уехала при первой же его просьбе. Что за девица! — Не удивлюсь, если Джуд стал таким больным из-за нее, — подхватила сестра старушки. Сакуроволосый уже хотел что-то сказать, но увидел в глазах Люси просьбу и смягчился. — Интересно, чем такая красивая девушка могла подрабатывать? Мозгов у нее с рождение не было, в этом она пошла явно в мать. — Послушайте, вы! — Крикнул Нацу, уже не выдержав. Сердоболия на это никак не отреагировала. Она стояла все с таким же каменным лицом. За два года она очень хорошо изучила его. Две пожилые леди повернулись и Драгнил окончательно взорвался. — Как вы смеете говорить подобные вещи о Люси? Что вы, две старые курицы, знаете о её жизни? Она работала сначала няней, и ребенок ее очень любит, а потом в редакции, где её чуть не наградили грамотой за статью. Она могла бы прямо сейчас уделать вас в мозгах. Джуд стал больным после смерти свой жены. Уточню, что их насильно никто под венец не тащил! — Спасибо, Нацу, — это благодарность была чистой, без сарказма или издевки. Слабая улыбка на устах появилась, что для Драгнила стало большим достижением. Они прошли в дом. Люси села рядом со своей тётей, посадив племянницу рядом. Это были единственные люди, которые не осуждали её, не кричали и не презирали.       Адвокат начал читать завещание. Как и думала Люси, ей ничего не досталось, но и родственники получили не больше неё. Этим она особенно гордилась. Главный особняк достался Анне, которая и была родной сестрой Лейлы, мамы Люси. Эта девушка не имела злых мыслей, она последний год ухаживала за мужем сестры, когда другие приезжали только чтобы дать совет или номер врача. Анна жила в маленькой квартирке и содержала свою дочь Мишель. Её муж бросил их в самый тяжелый период. Тогда руку ей протянул зять, и она через годы ответила добром. Все деньги ушли в благотворительный фонд. Бабушка уже хотела начать возмущаться, но адвокат вызвал Люси и ушел с ней в другую комнату. — Ваш отец просил передать это вам, — Жозе из-под пиджака достал письмо. Где было имя Люси была надпись: «открой это в маминой комнате». Сердце как-то начало болезненно ныть, а глаза слезиться, как бы девушка не убеждала себя, что это не повлияет на её холодное отношение к отцу. — Люси? — первые капельки слез упали. Златовласка повернулась и увидела Нацу, который опечаленный стоял в дверях. — Все в порядке, — Сердоболия быстро стерла мокрую дорожку. — Иди в зал. Я скоро приду. Это касается только меня и папы. — Хорошо. — Не хотя Драгнил закрыл дверь, когда его уже начал поторапливать адвокат. Люси пошла на второй этаж мимо огромной библиотеки и красивых дверей в гостевые комнаты. Здесь все было так, как она помнила: красный ковер на дорожках, большие окна плотно завешенные нежной тканью, на стенах картины известных художников. Возле одной двери златовласка остановилась и медленно открыла. В этой комнате она не была со смерти своей мамы. От горя отец запретил сюда заходить. Но здесь все было так, как было очень давно в детских воспоминаниях. Больной ком подступил к горлу, а слезы сами полились. Вытирать их уже не было смысла. С левой стороны стояла большая двуспальная кровать, возле ближней стены трехметровый стол, завешенный белой тканью; напротив двери располагалось огромное окно, через которое в жуткую комнату не проходил даже лучик света. Шкаф располагался справа, но и он был укутан в черную ткань. Люси прошла к кровати, рядом с которой стояла недорисованная картина. Черная шелковая ткань резко слетела, поднимая пыль. На рисунке была изображена маленькая Люси, сидящая на плечах счастливого отца. Рядом стояла Лейла с маленькой, сшитой собственными руками, куклой. Тогда это подарок был для маленькой девочки самым дорогим. Вспомнив про письмо, Сердоболия прошла к кушетке возле окна и села на неё, разрывая конверт и доставая оттуда лист. Дорогая Люси, я знаю, что обошёлся с тобой не самым лучшим образом. Мне осталось жить совсем немного. Я хотел бы в последний раз увидеть твое личико, которое точная копия лица Лейлы. Все эти годы я пытался тебя найти, а когда нашел, понял, что в свою жизнь ты уже меня не впустишь, какие бы извинения я не приносил. Так как это моя предсмертная записка, хочу сказать, что очень люблю тебя, всегда любил, жаль, что понял это очень поздно. Мне хотелось бы попросить у тебя прощение за все те поступки, которые я совершил. Что не ценил твои старания привлечь мое внимание, что выбрал тебе судьбу, что очень холодно обращался к тебе. Со временем я понял, что все деньги мира не смогут заменить ту любовь, которая царила в этом доме. Знаю, что время не вернуть, но под маминым столом лежит семь подарков. Ровно столько дней рождений я пропустил. Также там лежит потерянная коробка маминых ключей. Все эти годы я искал их, чтобы передать тебе, как она и хотела. Еще раз прошу у тебя прощения, и желаю тебе найти хорошего спутника по жизни. Люблю, тебя. Джуд Сердоболий. Твой отец.       У Люси задергался подбородок, из глаз пошли слезы, крик она сдержать не смогла. Слава дверь была закрыта и никто не услышал. На душе стало так грустно, ком в горле не давал нормально дышать, а письмо сжалось в руках, и складывалось такое ощущение, что побывала под проливным дождем на улице. Девушка сидела в таком состоянии еще минут десять, даже не пытаясь подойти к столу, боясь очередного срыва эмоций. Через двадцать минут Люси сидела на коленках и разглядывала коробки, которые были самых разных размеров, украшенными руками, которые росли не откуда надо, а чуть пониже ремня. Джуд никогда не дружил с блестками, клеем и цветной бумагой, но попытался сделать это своими руками, как учила Лейла. Одна небольшая шкатулка лежала подальше от всех и имела более официальный вид. Сердоболия подняла крышку и увидела шестнадцать ключей: двенадцать золотых и четыре серебряных. Эти ключи были сделаны очень известным мастером по эскизам прабабушки Люси. Они передавались из поколения в поколение, но затем их украли, тогда Лейна очень долго плакала, что не сможет сохранить эту традицию.       На всю комнату раздался крик, который разодрал почти до боли горло. Из глаз опять полились слезы. — Эй, с тобой все в порядке? — Сердоболия поднялась почти как ошпаренная и быстро руками начала вытирать слезы. Возле двери стоял незнакомец. У него были белые волосы, шрам и голубые глаза. — Стучаться нужно! — Люси присела и закрыла ящик с ключами. — Прости, я думал, что тут кого-то убивают, — парень прошел вперед. Только сейчас девушка узнала в нем друга семьи. — Соболезную… Люси, я правильно понял? — Вы как никогда правы! — буркнула Сердоболия, почти полностью придя в себя.

***

      Эльза и Джувия обнимались уже в аэропорту. Рядом стояла Венди и шмыгала носом. — Ну не плачь, я еще вернусь, — Локсар поцеловала ребенка в макушку и посмотрела на мать, которая прижала Марвелл к себе. — Прости, что Люси не пришла. У нее умер отец… — Я знаю, — улыбнулась Джувия, которой не хотелось уезжать отсюда. — Как я буду без вас? — Ничего, по началу будет трудно, но потом все наладится. Я буду звонить тебе каждый день, чтобы узнать как дела и рассказать наши новости, — Эльза намекала на новости одной конкретной семьи. — Ты нам тоже пиши. Куда ты кстати поедешь? — В столицу. Думаю там Грей, если будет меня искать, то точно не найдет. Был еще вариант поехать к родителям, но там он бы меня достал. — Уже началась регистрация. Я желаю тебя мягкого полета, и успехов в дальнейшей жизни. Если у тебя не получится жить в столице, то можешь поехать в Крокус, там у меня есть друзья, они тебе помогут первое время, а там ты уже и сюда вернешься. — Спасибо, — Джувия обняла Эльзу и почти не заплакала, потом присела и её шею обвили тоненькие ручки Венди. — Я буду скучать, Мармеладка. — Я по тебе тоже. Может ты не будешь уезжать? — Я не могу остаться, — Локсар поцеловала Венди, еще раз обняла Эльзу. Пожелала им удачи и пошла сдавать багаж…