Когда любовь сильнее.

            Новый год был чарующе близко, и все как раз подустали от вездесущих песен и навязчивого рождественского маркетинга. Никто не планировал попрощаться так. Закончить так, впридверии праздника, но это вышло в достаточной степени символично, для случайности.       А ещё ввело многих гостей в заблуждение. Большая толпа собралась в зале бывшего аукциона. В зале, в котором закончилось многое и теперь остановится жизнь господина Хван. Но для многих это пока казалось рождественской вечеринкой и не более.       Сначала торжественная часть. Немного чопорная, в меру скучная, полная размеренных бесполезных бесед, чтобы расслабиться и познакомиться. Плавающие по залу, профессионально остающиеся почти незамеченными, официанты разносят шампанское, полный стол закусок. Несколько часов, это все уберут, и собравшихся взбодрит запланированная вечеринка и большое количество разного алкоголя.       Джисон и Минхо держатся вдвоём. Вернее, это Джисон держится за Минхо, когда тот перемещается по залу от одной компании к другой, задерживается на короткую беседу и исчезает из круга ничего не объясняя. Альфа восхищается своим парнем, проявляя это во взгляде и томных вздохах. —Минхо!— окликнул голос где-то в толпе.       Минхо обернулся на звук и расплылся в лёгкой искренней улыбке ещё до того, как взглядом нашел окликнувшего. —Чимин, — произнёс омега, раскрыв руки.       Объятий не случилось. Их и не должно было быть. Парни оставались стоять в шаге друг от друга, их альфы смирно стояли за плечами. —Прекрасный вечер. Хотел поблагодарить Хёнджина за него, но не смог найти... Где он, кстати? —Немного опаздывает, — Минхо посмотрел на часы, хотя и так знал, он звонил Хёнджину пару минут назад, — Но скоро будет здесь. —Ясно, — улыбнулся бета,— В любом случае, спасибо... Не против.. побыть вместе сегодня? Напоследок. —Напоследок? — нахмурился Чонгук.       Минхо улыбнулся и вытянул руку с почти полным бокалом, Чимин протянул свой, лёгкий дзинь был достаточно слышен.

***

      Хёнджин никак не мог решиться выйти из машины. Он посмотрел на пассажирское, на небольшую коробку, которую даже зафиксировал ремнём. —Бред, — выдохнул Хван и отвернулся.       Но совсем скоро снова вернул взгляд на вещь и прищурился.       Сегодня, да буквально пару часов назад, он был в доме Со.       Профессор на пороге оглядел его суровым взглядом. Хёнджин поёжился. Может, его не так и рады тут видеть? Но он предупредил, профессор ответил только "окей". Его собираются отругать за что-то? Но за что? Не то чтобы господин Хван совсем разнежился, но просто сейчас это не то, зачем он приехал. Сейчас получить втык от профессора было бы особенно неудобно. —Ну проходи, — хмыкнул омега и отступил от двери, — Дома никого нет. Все работают... — он добавил намного тише, ворча себе под нос, — А меня бросают сидеть здесь одного! Говорят мне нельзя в лабораторию.       Хёнджин усмехнулся, шагнул в дом, закрыл за собой дверь.       В этот раз они разместились на кухне. Хёнджину под нос пихнули чашку с чаем, не уточнив о предпочтениях, как обычно сделал бы профессор. Сынмин с тяжёлым вздохом, опустился на стул и отдернул футболку, которая теперь немного задиралась из-за живота. Все его тело стало мягким и даже размазанным. Лицо осунулось от плохого сна, но глаза оставались живыми, яркими и выстреливали чем-то необъяснимым каждую секунду. —Вы, кажется, злитесь, — постукивая ногтем о кружку предположил Хёнджин. —Ты наблюдателен. —Мне не стоило приходить?       Сынмин глубоко вздохнул, подхватил мобильник и неторопливо начал что-то искать в нём. —На наш последний ужин вы обещали заехать ещё. Через две....нет...три! Через три недели абсолютного молчания к нам приехал Минхо и сказал, что вы с Джисоном уехали из Сеула, а он не может сообщить подробностей, —Сынмин нетерпеливо дёрнул бровью, — Потом, спустя месяц, вы возвращаетесь. И об этом я узнаю случайно, когда Минхо отменил ужин. Ещё неделя тишины,— он развернул к парню телефон, на котором горела убого маленькая переписка, — И ты пишешь "Можем поговорить?".       Хёнджин уставился на телефон и печально вздохнул. Первое сообщение написано будто миллионы лет назад, профессор писал ему, что тот всегда может приехать. Писал тогда, когда они ведились в последний раз. Вот, пол месяца назад, тревожное: "как ваше путешествие? Вы вернётесь?", Которое так и осталось без ответа. И наконец сообщение от него самого.       Чтож...это....паршиво.       Хван поднял виноватый взгляд на профессора. Тот выдержал не больше полминуты изображать злое лицо, а потом звонко рассмеялся, шлёпнув телефон на стол. —О боже, все в порядке. Я просто немного издеваюсь над тобой. Мне ужасно скучно, я говорил.       Хёнджин глупо хлопал глазами, переживая странные чувства. Смеялись, вроде как, над ним, но гордость оставалась удивительным образом нетронутой, никакая обида не вылезала из самого сердца. Ничего подобного. Он тоже захотел засмеяться, но был сбит с толку. Это заставляло Сынмина смеяться громче. —Ладно-ладно, прости, — с мягкой улыбкой протянул Сынмин и спрятал довольное лицо за чашкой, — Так... Зачем ты приехал? О чём поговорим?       Хёнджин вздохнул, огляделся, выпрямился и придвинул чай немного ближе к себе. —Дома Хван больше не существует. Вернее....не будет господина Хван. Меня. Я ухожу от дел. —Оу, — Сынмин округлил глаза.       Хёнджин молчал. Сложно было понять, что он чувствует, и профессор не знал, как стоит поддержать. —Если вы хотите прекратить сотрудничество и поставку фоссенсума, это ваше право и.. —Стой, — Сынмин едва поднял руку на столе,—Это не важно. То есть...поговори об этом с Чанбином. Позже. А сейчас я....я хочу понимать, что ты чувствуешь. Скажи мне.       Хёнджин замер, уставившись нечитаемым взглядом.       Что он чувствует? Вообще-то, последний месяц ему казалось, что он не чувствует вообще ничего. Пусто. Вернее...нет, что-то есть, но так глубоко, так тихо, что невозможно понять. Что он чувствует...чувства... Это снова становилось сложно. Будто Феликс никогда с ним не случался. —Я не знаю. Не встречал такого прежде,— неловко пожал плечами Хван. —Тебе... Не страшно заканчивать свою жизнь? И начинать новую. Мне кажется, это должно быть довольно волнительно.       Хван вскинул брови, почти не меняясь в лице, опустил взгляд и молчал почти целую минуту. Он открыл рот, но озадаченно сомкнул губы в линию. —Бояться перемен, это нормально, — осторожно проговорил Сынмин почти шепотом, — Знаешь, я очень боялся перед свадьбой. Так сильно, что даже сейчас это помню. И ведь свадьба с Чанбином это одно из лучших событий за всю мою жизнь, но это изменило её. И тогда я был напуган. Когда мы не знаем, что точно нас ждёт,не можем все спланировать,мы и контролировать ничего не можем. Может случиться все что угодно. Конечно это страшно. —Возможно,я немного боюсь, — кивнул Хёнджин и дёрнул головой, — Вы знаете, что с этим сделать?       Хёнджин смотрел с надеждой, а Сынмин долго подбирал слова. —Знаешь... — будто с большой неохотой проговорил профессор, — Случиться может действительно всё на свете. Наверное, то что успокаивало меня, так это знание, что я никогда не останусь один. Вернее... конечно, тут тоже может случиться разное. Но в это просто нужно верить. Что если что-то и провалится, у тебя есть место, куда прийти. —Правда? — не весело хмыкнул Хван. —Ну...ты же уже пришел сюда, верно? Это твое место. —Вы слишком добры, профессор. —Да, знаю. Это мой тяжкий грех, — старший рассмеялся, улыбка так и замерла на его губах, — Есть что-то, чем ты хотел бы заниматься? —Не знаю, — Хван покачал головой, —Честно. Никаких идей. Я даже не знаю, чему хотел бы учиться. Хан и Минхо вроде уже все решили. Я рад за них, но немного завидую. —Ох...ну, я помог Минхо и тебе должен, —профессор поднялся на ноги и направился к коридору. —Помогли Минхо? —Он и сам пока не знает, — бросил Со, — Я пока обсуждаю это с Чанбином. Почти победил.       Хван запоздало дернулся, профессор уже ушёл наверх и было бесполезно окликать его.       Сынмин вернулся через несколько минут с плоской коробкой и положил её прямо напротив младшего. —Что это? Планшет...? Я думаю, у меня уже есть подобное. —Это графический. Ты ничего не умеешь в практическом смысле, но у тебя много чувств и ты пытаешься их проживать. Это точно должно быть что-то творческое. В актеры, хоть ты и красивый до безумия, тебе опасно. Ты слишком гордый, ты не позволишь режиссёрам и агентствам управлять тобой. Так что вот, попробуй рисование. —Я сам могу купить себе это, — нахмурился Хван и проследил за тем, как старший вернулся за стол. —Да, можешь. Но вещи, которые тебе даёт кто-то всегда...более значимы. Мы купили его для Чонина, но он быстро охладел. Можешь записаться на курсы, они сейчас популярны. Есть много видео на Ютубе, спроси у Джисона. —Спасибо, профессор. Я постараюсь, — улыбнулся Хёнджин со слабым интересом разглядывая девайс. —Когда это кончится? С домом Хван,— старший отпил чай. —Сегодня. И.... Честно, я уже должен ехать. Простите, что встреча такая короткая.       Хёнджин поднялся на ноги и нерешительно взял подарок от старшего с собой. —Ничего, — отмахнулся Со, поднимаясь следом, — Тем более, вы приедете завтра на ужин, рассказать как все прошло, верно?       Хван растерялся всего на мгновение и безоружно улыбнулся, разглядев хитрые искры в темных глазах. —Конечно. Мы приедем завтра на ужин. —Отлично, — профессор снова ему подмигнул, — Будь готов, что завтра я буду много говорить о ребёнке. Я уже и забыл, как проходит беременность!       Они прошли до двери под ворчание Сынмина, осторожно обнялись и задержались на пару минут, с трудом вспомнив, что пора бы прощаться. —И, Хёнджин, — оклинкул Сынмин отпустив младшего всего на пару шагов,— Когда закончите....найди Феликса. —Но.. —Я этого не говорил. Но найди.       Дверь закрылась. Хёнджин хмурился на неё не больше минуты и все же побрел к машине, поглядывая на плоскую коробку в своих руках.       Пока ехал, он совсем не думал об искусстве. О своем будущем. Он думал про Феликса. Найти его.... Столько времени прошло. А сколько ещё пройдёт, прежде чем Хван будет готов предстать перед бывшим любовником?       Конечно он хотел этого. Он хотел Феликса, хотел быть с ним...но как он может просто свалиться на него без ничего? Без работы, без занятости. Он встанет на ноги и тогда... возможно... Хотя какой смысл? Феликс не будет его ждать.       Хван тяжело вздохнул, посмотрел на планшет прижатый ремнем к сиденью. —Бред.       Он отвернулся и все же посмотрел снова. Пусть так. Он попробует. Что бы это ни было, он постарается попробовать. Может, у него все получится, в конце концов? Будет зарабатывать много денег и придёт к Феликсу, заберёт его? Может, тот с радостью с ним пойдет? В любом случае, это потом.       А сейчас Хёнджину уже давно пора предстать перед своими подчинёнными и закончить старую жизнь, пока Минхо не сошёл с ума от его опоздания. —О, Господи, Хван, ты совершенно не готов! — прошипел Минхо.       Он будто совсем не удивился, обнаружив Хёнджина в комнате, где пару месяцев назад был в заточении и попрощался с другом. Они не договаривались здесь встретиться, да и Минхо шёл сюда по личным причинам, но когда он увидел друга с потрёпанной укладкой и бокалом игристого, то все мысли ушли из головы. —Ты слишком печешься о картинке, Минхо, — отмахнулся Хёнджин.       Младший удобнее устроился на незастеленном матрасе, прямо в костюме, от чего Ли почти заскулил. —Потому что сегодня особенный день. Ты же сам понимаешь. Это важно не только для нас, для Йеджи..       Хёнджин рассмеялся, в очередной раз сбив его с мысли: —Ты пытаешься сохранять приличие и традиции, но все что мы делаем в эти дни, так это хорошенько ебем всё это.       Минхо тяжело вздохнул и, как всегда, согласился в мыслях.       Он прошел к постели и придирчиво оглядел друга. —Тебе нужно ещё время? Нам давно пора начинать, но... Если хочешь... Думаю, гости будут не против задержаться на фуршете ещё какое-то время. —Нет, — Хван без особого удовольствия сделал глоток из бокала, поднял руку.       Минхо легко распознал жест, без промедления протянул свою ладонь и помог подняться. —Нам давно пора заканчивать,— улыбнулся Хёнджин,заглянув другу в глаза.

***

«Дорогие друзья! Хах, как вы встревожены от этого слова, вы бы видели! »       Он открывает глаза и лениво облизывает взглядом комнату. Уже привычно, уже знакомо. Светлое помещение, приемлемый беспорядок, поддерживающий ощущение жизни, не выключенный с ночи ноут с свеже-законченным проектом. «Мы далеко не знаменитости, но то тут, то там — о нас знают и шепчутся. И, знаете, несмотря на многое, слава у нас хороша, верна? Мы работаем чисто, но самое главное — без лишней жестокости. Бери то, что нужно, плевать каким путём, но никогда — сверх меры. Вы хорошие люди, в конце концов. Каждый из вас»       Отголоски аплодисментов слились с треском воды о душевую плитку и вскоре совсем затихли. Осталась только вода, слишком громким казался собственный вздох, будто он слышен на всю опустевшую квартиру.       Среди множества баночек и тюбиков в разной степени израсходованных, он нащупал нужные и в большей степени, чем остальные, свои.       Надо бы поторапливаться, но парень полностью отдаёт себя ощущениям, как теплая вода согревает и вылизывает все тело. «И я бы хотел, чтобы вы держали это у себя в голове. Чтобы вы следовали этому пути вне зависимости от того, кто стоит во главе дома. Вы следовали за мной, вы верили мне. И мне сложно выразить, как я благодарен и горд был быть вашим главой. Но пошли бы вы со мной, если бы считали неправым? Никакой страх не мог бы вас заставить, верно? Поэтому я уверен, что дом Хван будет только множить своё величие, когда меня здесь не будет»       Он сдергивает полотенце, обматывает вокруг бёдер. Он позволяет воде свободно стекать с коротких волос, даже не выжимая влагу. —И я должен признаться.... Я прощаюсь с вами сегодня,— разлетелся по залу голос господина Хван, — Госпожа Хван Йеджи будет направлять вас теперь. Служите ей верно и не бойтесь отдать ей жизнь, как сделали бы это за меня. Вы знаете, ни одна жертва не станет прихотью.       В зале была тяжёлая тишина. Хёнджин будто не чувствовал её. Он улыбался, чувствуя себя свободнее, чем когда-либо. —Не тревожьте себя мыслями о моих мотивах... Вы все помните то страшное, что случилось здесь. В Оранжерее. Вы знаете тех, кто остался здесь. И вы должны знать, что это моя вина. Как Господин, я должен был лучше знать, что происходит в городе. Я должен был быстрее оказаться здесь. Эта ситуация и то, как я отреагировал на неё после... Сколько дней я провел пренебрегая своими обязанностями. Я не готов быть во главе и должен попрощаться.       Йеджи выступила вперёд, Хёнджин обратился к ней с улыбкой и отступил, уважительно склонив голову.       Больше сотни пар глаз смотрели на неё изумлённо. —Рада поприветствовать вас. Не стану много разговаривать, со многими из вас мы уже давно знакомы. Мы начинаем новый год вместе. Мы начинаем вместе новую эру дома Хван. Как новая глава, я несу ответственность за вас. Хёнджин, — она обернулась к старому другу, — Клянусь всем, что у меня есть, что буду хорошо заботиться о доме Хван. Ты будешь гордиться нами. —Спасибо, — бывший глава зажмурился от улыбки.       Они осторожно чокнулись бокалами. —С Новым годом! — проверещал Хан. — С новой эрой! — ещё громче прокричал Ли, стоящий с ним рядом, чем немного удивил альфу и, кажется, влюбил в себя ещё больше.       Поднялся оглушительный гомон, свист и аплодисменты. На перебой звучали то тут, то там, "господин Хван" и вскоре сменились на "госпожу Хван".       Гомон и веселье растворились где-то в воспоминаниях, далеко в мыслях. Покинули сознание будто сон, посетивший всего на ночь, растворился в утренних делах.       Это все в прошлом уже, кажется, довольно далёком. Будто бы и случилось совершенно не с ними. Новая жизнь затянула совершенно неожиданно и стремительно, будто специально добавляя новых дел, чтобы и минуты не было, чтобы оглянуться на прошлое.       Сейчас, по прошествии нескольких месяцев даже подступившая весна интересовала больше, чем события в доме Хван.       Парень вышел из ванной на согретый солнечной полосой пол ровно в тот момент, когда телефон снова напрягся от очередного звонка. Не сильно торопясь, он прошел до спальни, звонко шлепая мокрыми ступнями, подхватил мобильный, уловив взглядом пять пропущенных. Он уже чувствовал, что его ждёт и ответил на звонок с тяжёлым вздохом, вместо приветствия. —Ты ещё спишь? — собеседник так же откинул формальности и вежливость. —Недавно проснулся. —Хорошо, — Минхо глубоко вздохнул, почти чувствовалось как он трёт лицо, —Прости что так, тут полным ходом подготовка к свадьбе... Все такие нервные, это заразно. —Могу представить, — мягко улыбнулся Хван, — Все уже там,да? —Только тебя не хватает.       Хёнджин только хмыкнул. Он хотел бы поспорить, но не будет. —У тебя...все там собрано? — пытался продолжить диалог Ли. —Почти, — Хёнджин окинул взглядом собранный чемодан у двери и небольшую сумку, — Но времени ещё полно, не переживай. —Во сколько вылет, кстати? —Вечером. Довольно поздно, — уверенно соврал Хёнджин, стянул полотенце и небрежно откинул на кровать, — Так что не надо встречать. Просто откройте дверь, ладно? На Чеджу, конечно, прекрасные виды, но спать хотелось бы в четырех стенах и под крышей. —Хорошо, хорошо, — тихо посмеялся Ли,— Не опоздай! И все равно, напиши, как будешь ехать в аэропорт,ладно? —Не встречайте меня. —Просто напиши.       Хёнджин глубоко вздохнул и все же смиренно обещал выполнить. Минхо ещё пару минут пожаловался на суету и то что все ещё приходится дистанционно следить за работой, Хёнджин поделился, что как раз закончил проект и будет свободен в ближайшие дни. Они закончили на допросе от Ли в порядке ли их квартира, Хёнджин сразу приложил несколько фотографий кухни и коридора, а потом Минхо нужно было снова куда-то убежать, ведь "Чёрт, кажется там Чонин придирается к цветам, пойду займусь этим"       Хёнджин хмыкнул, задержал телефон у лица и сам же себя оддернул. Надо было собираться. Самолёт, вообще-то, через три часа.

***

      Хёнджин не хотел бы врать друзьям о своем прилете. Просто ему нужно было собраться с мыслями, все обдумать. И, желательно, там, где он не передумает отменить поездку от собственного страха. Страха встретиться с Феликсом. Это было неизбежно.       Поэтому он приехал намного раньше, чем его ждали и пытался, как мог, расслабиться.       Он пообедал в среднем по цене и едва ли выше среднего по качеству ресторанчике, чувствуя какое-то душащее уныние и неловкость — есть одному. Пошлялся по торговому центру. Постепенно он привыкал к обычной жизни и уже не казался себе таким чужаком в толпе. Потом устроился на террасе небольшого кафе, на четыре столика, и за чашечкой кофе набросал несколько эскизов, так для себя, не особо придираясь к линиям. Он старался особо не думать. Гнать от себя мысли о том, что грело его сердце и вызывало слёзы.       Хёнджин старался прогнать в голове их встречу, чтобы искренне улыбнуться. Что бы там ни было. Будет Феликс один, с кем-то, Хёнджин должен искренне ему улыбнуться, пожать руку. Может, даже осмелиться на объятия. Он должен задушить в себе тоску.       За мыслями, он с трудом осознал себя на пляже, уже зарывшись пальцами в песок. Чемодан неудобно катился по ямкам и горкам следом, сумка тянула плечо, но все было совершено неважно. Все расплывалось и обращалось в прекрасный сон под освещением красного закатного солнца, покрывающего золотой рябью дремлющие волны.       Хёнджин бы правда поверил, что все это только прекрасный сон, когда увидел его.       Только голова, лохматая, выбеленная, торчит из пледа.       Хёнджин отвернулся, тряхнув головой, как несдержанный юноша. Впрочем, кем он и был. Заспешил по песку, нетерпеливо дёргая за собой чемодан и в душе чертыхался, что надо было, верно, бежать назад, а не рваться перед носом так позорно и нагло. Надо было.... Нет, не надо было вообще... —Хёнджин? — услышав голос, надрывно его окликнувший, Хван замер, утопая в песке, — Даже не поздороваешься?       Хёнджин как мог тянул в себя воздух, надеясь, что его лёгкие достаточно большие, чтобы заминка выдалась чрезмерно затянутой и Ликс просто растворился сам собой. Или Хёнджин исчез вот тут на месте. Но лёгкие были обычные, человеческие. —Привет, — выдохнул Хван, наконец обернувшись.       Когда они встретились взглядами, отворачиваться не хотелось. Было невозможно. Феликс был Феликсом, каким всегда был. И для Хёнджина всё ещё не существовало ничего прекраснее. Старший подумал, что, вероятно, сказал слишком тихо, поэтому повторил: —Привет, Феликс.       Ли сосредоточено взялся за широкий, бардового цвета, плед, переползая, почти незаметно, по своей лежанке. Взметнул беспокойными от слабого ветра волосами на парня и почти полностью замер, даже дрожь ресниц была отчётливо заметна на застывшем лице.       Хёнджин осторожно двигался к нему. Приглашение он распознал сразу, но пытался понять, хочет ли он...Да конечно хочет присесть рядом. Может ли он? После всего.       Старший шел медленно, растягивая каждый шаг мыслями о том, что из всех случайных или запланированных встреч с Ли, из всех таких желанных и по сотне раз прокрученных в голове с разными сценариями, ему выпала именно та, которая прилетела в голову одной из первых. И которую он тут же отмел, потому что... слишком скучно. Пляж, закат, они.... Сейчас будут разговоры о прошлом и, возможно, — Хёнджин бы хотел не надеяться, но сердце против него — они перейдут к разговорам о будущем. И если они хотя бы просто об этом заговорят, то будущее это, значит, хоть сколько-нибудь возможно.       В общем, встреча казалась практически полностью предсказуемой, предрешенной ровно в тот момент, как Феликс освободил место на своей лежанке для него.       Хёнджин пристроил чемодан, немного зарыв его колесами в песок, сбросил сумку и покосился на Ли. И подвис.       Плед лоснился с плеч, спадал по груди и очерчивал странную форму чуть ниже грудной клетки. Круглую. Это...подушка? Стал бы Феликс приносить с собой подушку, обнимать так? Хёнджин спешно вспоминал, было ли что-то такое в прошлом, но не мог отыскать. Может...там припрятаны вещи? Зачем-то. Черт его знает зачем, но сумка, должно быть, внушительная.       Вроде той, которая брошена справа от Феликса. К которой Ли потянулся, и это движение заставило бардовую ткань спасть с одного плеча, утащить за собой один из концов и немного приоткрыть взгляду толстовку. Под толстовкой и скрывалось это круглое. И, как бы ни хотелось впасть в нелепое отрицание, приходилось признавать... кажется, это живот.       Хёнджин метнул слишком откровенно напуганный взгляд на лицо бывшего любовника. Ликс смотрел на него и печально улыбался. —Так вот почему ты замолчал, — пробормотал Ли и наконец вытянул из сумки эко-бутылку, садясь в прежнее положение, но уже не подтыкая плед, —Да, — он опустил взгляд на свой живот, печаль безвозвратно покинула лицо, — Я жду ребёнка, Хёнджин.

***

      Чанбин прислушивался к звукам с кухни, немного вытянув голову к двери, но прочно оставался сидеть на диване.       Сынмин прекрасно видел, что супруг ничуть не заинтересован в происходящем на экране. Сынмин бы и не осуждал, фильм был вполне предсказуем. Даже внезапные выпады сценариста, притянутые за уши, для создания ярких и драматичных сцен не вызывали реакцию больше чем "а, понятно".       Сынмин оплел крепкую руку мужа своими двумя, прижался грудью и животом, но Чанбин не давал ничего в ответ. Тогда профессор начал охать и что-то говорить про фильм, но, как быстро Чанбин отдавал ему свое внимание, так же быстро оно таяло.       Поэтому омега отбросил попытки и теперь просто выжидающе глядел на затылок Чанбина и старался меньше моргать, придавая взгляду нечто действительно жуткое. —Я знаю, что ты смотришь, Минни, —Чанбин на ощупь нашел ладонь и сплел пальцы, — Я просто пытаюсь... — он наконец развернулся, выглядя при этом слишком растерянным, — Почему там так тихо? Они готовят молча? —Чанбин, — Сынмин тяжело вздохнул и в тот момент осознал, что происходящее слишком забавляет, чтобы злиться, — Ты следишь за Чаном и Чонином? Серьезно? —Нет, я просто...— Чанбин хотел оправдаться, мотнул головой в сторону двери, но именно слежкой он и занимался, слишком очевидной, — У них завтра свадьба. Я волнуюсь. —Бинни, — тяжело вздохнув начал профессор, немного отсел, чтобы дать альфе развернуться, и тот сразу сделал это, приготовясь внимать каждому слову, — Они взрослые мальчики. Ты же в курсе, да? —Да, но... —И они любят друг друга. —Да, — как-то обречённо выдохнул Чанбин. —Мы заботились о Чонине двадцать лет. Он наш маленький лисенок и я понимаю,что ты чувствуешь. Но он вырос. И есть человек, который позаботиться о нём взрослом лучше нас с тобой. —Чан, да, но... —Чан? Нет! — Сынмин осторожно хлопнул мужа по плечу, — Я говорю про Чонина. Он тот человек. Он прекрасно знает чего хочет, что ему нужно. Он вспыльчивый, конечно, но любви в нём намного больше, чтобы остановить от всех непреднамеренных глупостей. —Когда мы разговаривали с Чаном... Давно, когда он только к нам пришёл... Его планы на жизнь и свадьбу были другими. Я просто переживаю. За них обоих. Тревожно, когда ребенок уходит во взрослую жизнь, а когда это делают два ребёнка — вообще кошмар. —Бинни, в старшей школе я хотел выйти замуж за своего истинного, отдать жизнь науке и совершенно точно не хотел заводить детей, — хмыкнул омега,— Но там, — он кивнул на кухню,—Наш старший сын, наш второй ребенок скоро появится на свет, наука даже не в топ-три моих приоритетов по жизни, а здесь со мной мой бесконечно любимый не-истинный альфа. Жизнь меняется, меняются планы, меняется человек. Но я знаю, как счастлив сейчас, несмотря на свои мысли в прошлом.       Чанбин благодарно заглянул ему в глаза. —Мы никогда не знаем, как все будет. Может быть, все получится, может прогорит. Всегда есть риски. Но...       Сынмин скосил взгляд, потянул мужа к себе за плечи, развернул, кивнул в сторону дверного проема. В дверную раму едва попадала дверь в кухню,открытая, являла маленький уголок кухонной гарнитуры и все пространство этого открытого взгляду участка занимали два человека, нежно прижимавшихся друг к другу, после тяжёлого дня, полного предсвадебной суеты. —...Когда я смотрю на них, я готов поклясться всем, что у меня есть, что они будут счастливы каждый день совместной жизни. И все будет хорошо.       Чанбин блаженно выдохнул, кивнул, развернулся притягивая мужа к своей груди и ткнулся носом в волосы и окончательно успокоился родным запахом, который теперь так явно отдавал нотками свежей листвы и дерева.

***

—Так...вот как, — выдохнул Хван, — Я...я поздравляю...просто... Я... —Ты не рад, не притворяйся, — помотал головой Ли. —Нет, я...я просто, — Хёнджин дал ладони в лицо, втянул как можно больше воздуха и со всем отчаянием вытолкнул его из лёгких вместе с тем, как сказал, — Я просто разочарован, — поймав шокированный взгляд тут же поправился, — В себе. Я знал, что такое возможно, но почему-то думал... Не важно. Я не успел, все в порядке. Ты беременный, вероятно, счастлив. И это не то, что ты должен от меня слышать. Прости.... Просто...просто я много думал о нас, но совсем не подумал о тебе.       На лице Феликса трепетно растянулась нежная улыбка. Он был счастлив видеть Хёнджина таким искренним. Неправильно, Хёнджину сейчас явно не супер весело, но видеть его чувства, такие открытые, уже не контролируемые его работой, было приятно. Знать, что Хёнджин доверяет ему, раз показывается и говорит это всё.       Пока Ликс улыбался мыслям, Хёнджин не смотрел на него и думал, что ему, наверное, нужно быстрее сбежать, пока не объявился второй родитель и... Пока он не сказал ещё чего-нибудь. Минхо, засранец, почему не сказал?!       Хёнджин бросил, как надеялся, последний взгляд на Ли, тот открутил крышку от своей бутылки и задумчиво разглядывал в руках. До Хёнджина донёсся аромат кислых яблок, цветов и откровенно перекрывающий это все, вызывающий запах спирта. Хван недоверчиво поднял взгляд на лицо и безнадёжно уронил на бутылку в руках Феликса.       Ли едва приподнял её, собираясь отпить, Хван, неожиданно для себя, панически вскрикнул: —Феликс! Это...не стоит. В смысле, ты и сам знаешь... Но просто... Твой живот довольно большой,значит...эм...ребенок там давно.. —Шесть месяцев, около того. —Шесть месяцев! — воскликнул Хван относительно радостно, с искривлённым от боли лицом, — Так что, видимо, ты правда его ждёшь и это... Это... — он ткнул на бутылку, — Не стоит. Хотя это не мое дело, но...       Феликс непонимающе уставился на бутылку в руках, будто она мистическим образом, незнакомая, оказалась в руках. —Хенджин... — голос Ли дрогнул от смеха, — Это вода. —Вода так не пахнет, — насупился старший. —На, глотни, — Ликс протянул ему бутылку, почти под нос.       Хван мягко коснулся запястья, стараясь держать его почти незаметно. —Я не хочу, Феликс... Ты можешь делать, что хочешь, ты далеко не глупый, но...—Хван осекся.       Запах никуда не ушел, но точно не стал ярче. Хван притянул бутылку под нос, активно тянул воздух и все же глотнул, не забирая бутылку из рук Ликса. —Прости, — прошептал Хван, просмаковав воду во рту. —Все в порядке, ты не первый... Это запах ребёнка. Кстати, девочка, — Хёнджин одними губами произнёс "здорово", — Со временем запах станет более сдержанным... Будет не таким спиртовым. Винным, благородным. Как у родителя. Условно, отца. Как у тебя. —Ясно, — выдохнул Хван и нахмурился, вскинул голову, — Нет, не ясно. Почему как у меня? —Если смешать наши запахи, там... что-то сложное, профессор рассказывал лучше... В общем, там выходит белое вино. Но запах малышки пока не стабильный. —Прости...я ... Ты сказал это просто так или с намеком на то что я...что она... — Хван смотрел на живот, будто ребёнок оттуда над ним насмехался и мог сейчас дать ему хорошую затрещину, чтобы тот наконец понял. —Это твой ребенок, — улыбнулся Ликс. —Но я... Но как? — Хван заговорил ещё тише и все косился на живот, будто боялся быть услышанным Ей, — Почему ты не сказал мне? —Я ждал, что ты приедешь. И что тогда скажу... Когда я узнал от Минхо, что вы закончили с домом Хван, я ждал тебя. Я думал, это единственное, почему мы не можем быть вместе. Я хотел обидеться. Хотел злиться, что тебя не было. Но не смог.... У меня в голове не укладывается, что ты просто забыл меня. Не хочешь быть со мной....может, я просто слишком самонадеянный? В общем... Я просто хотел спросить у тебя. Хочу знать... Стоит ли мне... Ждать тебя?       Хёнджин смотрел на него раскрыв рот, бегал по лицу напуганным взглядом, глотнул воздуха и вот, почти опустив лицо, прошептал: —Я хотел приехать к тебе, когда буду достойным. Когда буду готов позаботиться о нас... У меня же ничего не было. И сейчас... Я думал, зачем я нужен тебе такой? —Такой? — нахмурился Ликс. —Никчемный. —О боже, Хёнджин! — возмутился Ли, цепко взялся за чужие руки, будто забытые на покрывале, — Мне не нужен богатый мафиозник, мне не нужен начинающий художник... Мне нужен ты, мне все равно кто ты. Я люблю тебя. —Ты уверен? — неубедительно выгнув брови промычал старший. —Тысячу раз да, — улыбнулся Ликс, —Давай... Давай будем радоваться, что мы можем быть вместе. И давай, пожалуйста, действительно будем. —Ты не против, что я...что я тоже буду родителем? Я не знаю....я не был готов, но... Она наш ребенок. Я хочу постараться, чтобы... —Хенджин, — Ликс усмехнулся, оставил короткий поцелуй на чужой щеке, — Я счастлив, если ты хочешь.       Неловкость и смущение быстро оставили их двоих, их унесло прибрежным свежим ветерком.       Хёнджин эмоционально и восторженно слушал про все подробности беременности и даже пытался держать лицо на особенно неприятных. Он сожалел, что не был во время всего этого. Но чем чаще появлялось сожаление, тем больше он убеждался, что теперь собирается всегда быть с любимым омегой.       Они шли домой, когда уже совсем стемнело. Пропуская некоторые термины и пытаясь нарыть приблизительно похожие формулировки с теми, что говорил профессор, Ликс рассказывал, как так вообще получилось, что два омеги зачали ребёнка. —В общем, там, вероятно, особенности твоего оргазма. Профессор очень сожалел, что я не рассказываю тебе, потому что он бы хотел это изучить.... подробнее. —Теперь я понимаю, почему он спрашивал, как часто я посещаю врача,— усмехнулся Хван, поддергивая множество сумок, висевших на плече.       Ликс рассмеялся и вскинул голову, охнул, обнаружив дом, в котором они все остановились.       Хёнджин вздрогнул всем телом, вспомнив, что не отзвонился Минхо. Он не успел толком разобраться в подступившей панике, как Ликс постучал, оповещая о возвращении.       Дверь распахнулась, являя немного сонного Джисона и теплый, нереально теплый коридор за спиной. Такой жёлтый и яркий свет, что сразу чувствуешь— тебя здесь ждут. —Феликс! — улыбнулся Хан и охнул, переведя взгляд, — Хёнджин? Вы...?       Омеги переглянулись, прижались плечами, как делают влюбленные птицы, делящие одну жердочку. —Да мы...да, — улыбнулся Хван.       Феликс вытянул к нему шею и вцепился сверкающим взглядом. Было сложно поверить, но верить хотелось. —Эй! Тут Феликс! И Хёнджин! — крикнул Джисон в дом, отступил, пропуская парней внутрь,—Общий сбор, Хёнджин и Феликс вместе!       Случился очередной семейный ужин, кипящий разговорами, шутками и до краев наполненный любовью. Многим позже полуночи, уставшие от счастья, они разошлись по постелям и даже так не могли уснуть.       Чан повторял себе под нос свадебную клятву, полагая, что делает это совсем незаметно, пока Чонин не потянул его со стула в постель, приговаривая, что он бы хотел запомнить этот день днём их свадьбы,а не днём, когда муж свалился в обморок от переутомления.       Чанбин нашептывал сказки их с Сынмином малышу, осторожно поглаживая живот под пупком и, в итоге, уснул едва дочитав первую главу.       Сынмин же нашел свое снотворное в том, чтобы прислушиваться к мерному похрапыванию старшего, перебирая его волосы почти в такт.       Джисон требовал от Минхо скорее уснуть. Но тот пока слишком ответственно подходил к должности секретаря директора Со, постоянно что-то разглядывал в телефоне. Испробовав почти все, Хан пошёл на крайние меры, заявив, что они, будучи свидетелями, не имеют права явиться на свадьбу с мешками под глазами. Похмурившись для приличия ещё пару минут, Ли все же вернулся в постель.       Хёнджин и Феликс держались дольше всех. Хван отрывался от губ любимого и наконец обретенного, только чтобы прижаться к круглому животу, затем поднимался снова. В них бурлила эйфория, радость такая лёгкая, что телу совершенно плевать на все мирское и собственный вес. Это была влюблённость, кажется, сильнее всего на свете, захлестывающая снова и снова. Вероятно, она витала в воздухе, потому что с каждым вдохом Хенджин и Ликс чувствовали все больше того самого в лёгких, в сердце, внутри.       Они уснули только к рассвету. Кажется,только только прикрыли глаза, как раздалось пронзительное и требовательное: —Если мы не успеем, это будет твоя вина, Чан!