Волк для лиса

      Солнце пробивалось сквозь шторы, слепя глаза. Шинске что-то мыча переворачивается на противоположный бок. Тепло тела рядом дурманит, и так не охота покидать столь заманчивых объятий. Оками чуть посмеивается столь очаровательной сцене, и прижимает того ближе к себе, и лицо Киты прижимается ближе к груди Юджи. — Мм, доброе утро, — мычит лис, вставая, чуть зевая и целуя в лоб волка.       Заспанное лицо, чуть растрёпанный вид после бурной ночки. Снова зевок, кицуне потягивается грациозно, оголяя торс. Это позволяет партнёру видеть все следы, что он наставил прошлой ночью.       Юджи, полный неги послевкусия, прижимается к пояснице лиса, оставляя лёгкие поцелуи на позвоночнике. Одна рука чуть обнимает талию, вторая же тянется к покрывалу, что спало с бёдер Шина.       Терушима хочет продолжить, но прекрасна осознает что этого не хочет Кита, поэтому как только слышит лёгкий смешок лиса, его подпиливания хвостами, отступает, также собираясь вставать. — Соня, а не волк, — шутит лис, когда тот зевает словно лев после полуденного сна. — Этот самый, соня, заставлял тебя умолять меня о большем прошлой ночью, не? ~ — ехидничая подвиливал хвостом Юджи, наблюдая за чарующей реакцией лиса. — О, Ками-сама, ты как, взрослый ребёнок…~       И когда Кита уже было хотел поцеловать Юджи, как мечтал долго, но его прерывают. Неожиданно ворвавшиеся близнецы, с криком о том, что Киношита-кун страшный.       После того, как Чихо не стало, Хисаши стал замкнутым, не разговорчивым, таким как прежде, таким, как до встречи с Симедзи Чихо. Этим лучиком счастья в его жизни, как она могла скрыть от него столь серьезную проблему?..       Она, получив серьезную для жизни травму, скрыла своё состояние ото всех, даже от самого Хисаши. Полная своих мыслей она скрылась из виду всех, и спокойно, с улыбкой на лице закрыла свои глаза на всегда. Тело её лишь рассыпалось на миллионы огоньков, что почувствовал Кита. Когда он сообщил об этом Киношите, его блеск в глазах потух, и прежнего огонька, что некогда светил при виде девушки, уже не было. Словно живой труп, он вёл себя, как телохранитель без чувств и эмоций, выполняя только свои задания, позабыв об отдыхе.       Ну, другие тенгу с сочувствием наблюдали за Киношитой, прекрасно понимая его чувства, как если бы они были на его собственном месте. Но и детей было не менее жалко, ну, во-первых, только потому что Хисаши был слишком строг с ними, не давая почувствовать вкуса детской жизни. Некогда черные крылья, сейчас же белоснежные словно первый выпавший снег, входит в комнату с указкой в руках. Его глаза блеклые, мутные, ничего не отражающие, он словно живая кукла, без души и эмоций, такой лейтенант их отряда им (всем тенгу) не нравился.       Теперь же, когда две крохи спрятались в объятиях Киты и Терушимы. Кита растеряно смотрит на близнецов, когда Юджи просто тихо посмеивается со столь очаровательной картины. Похоже две крошки узнали его. Оками поднимает обоих на руки, говоря, что присмотрит и поиграет с ребятней немножко, пока Шинске разговаривает со сверх строгим Киношитой. Волк скрылся с лисятами (не исключено что и наполовину волчатами), за дверью молясь чтобы Шин не делал слишком сильный выговор тенгу. — Киношита, давай поговорим, — голос Главного Мику звучал строго, но с теплотой в словах, даже с некой заботой о вороне. — То, что произошло с Семедзи-кун, очень расстраивает всех, в том числе и тебя. Я понимаю, что то происшествие тебя подкосило и даже больше остальных…       Тяжесть повисла в воздухе. Серо шерстный лис аккурат поправил выбившуюся прядь, а потом с тяжелым взглядом посмотрел на тенгу. — Если ты к концу недели не сможешь поладить с детьми, которых так хотела оберегать Симедзи-кун, — Кита задержал фразу и в упор посмотрел на Хисаши, когда убедился что тот смотрит на него в ответ. — Мне ничего не останется кроме как отправить тебя на досрочную пенсию, Киношита-кун. — Мику-сама?! — тенгу с удивлением посмотрел на кицуне перед ним.       В основном, на досрочную пенсию отправляют только тех воинов-тенгу, что были серьезно ранены, или же подвержены сильному ментальному воздействию. Но он же не ранен, он ментально сильнее прочих юнцов, а его хотят отправить на… пенсию?.. — Я… Мику-сама, я не хочу… — Кита-сан! Пошли завтракать! — воскликнул голос из окна, откуда во всю пекло солнце. Там появилось, в большом окошке, три любимых мордочки серого кицуне. Терушима со своей всё-понимающей улыбкой, Ацуму — держащий в ручках пару опавших цветков сакуры, и немного хмурый Осаму, который во всю наблюдал за неродивым «няней». — Хисаши-сан, вы тоже, присоединяйтесь, — пробурчал серебряный кицуне, махая своими пушистыми лисьими хвостиками. А, похожие на волчьи, уши были прижаты, и он невинно взглянул на Ёкай перед ним. — Вы для нас как старший брат, а Симедзи-сан, как старшая сестра, которой мы благодарны за множество подарков… Поэтому, ну… — Саму хочет сказать, что Симедзи-сан не хотела бы, чтобы вы грустили! Улыбнитесь, мир ведь не так ужасен как вы думаете. А об ужасе мира мы с братом как ни кто знаем! ~ — Пхах, какие чудные лисята, да Чихо-сан? — чуть слышимо прошептал Хисаши, посмотрев на двух крох.       Казалось, мир на мгновение перестал быть в глазах столь ужасным, столь серым и мрачным. Поэтому он может себе продолжить жить, уверенный в том, что того бы хотела Чихо. Его подруга, его напарник, его близкий человек, единственная кому он мог рассказать о сокровенном, она была его возлюбленной, его «особой».       А где-то в будущем, спустя пару-тройку столетий, он пересечется с юношей, что так похож на его возлюбленную, как характером, так и внешностью. А его мир, состоящий из тусклых и блеклых и темных красок, станет куда как ярче, чем он был…

***

— Мир очарователен, да, Юджи? — шепчет, обнимая своего волка, лис.       Теру переворачивается, смотря в лицо своего возлюбленного не понимая о чем тот говорит. На дворе двадцать первый век, век передовой технологии, мир наполненный множеством разных и новейших технологий. — К тому, что когда-то очень давно, ещё до встречи с тобой, я видел дивный и далекий сон, — меланхолично шептал лис. — О тебе, близнецах, Хисаши и остальных, где мы вот так вместе, сидим как сейчас и радуемся жизни… — Шин-сан?.. — Но тогда я и не представлял, через что же нам нужно будет пройти, что бы добиться этого счастья.       Голос был наполнен одновременно и грустью и счастьем, словно он готов был разревется. Юджи аккуратно поднимается на руки, одну ладонь кладет на щеку возлюбленного, второй же нежно при обнимает за талию. Да, его лисенок столь, очарователен, что нет сил сдерживать себя, и он нежно целует того в губы. Плавно переходя в глубокий, французский поцелуй. Кита поддается волку, а после опускается на спину, после чего Терушима нависает над ним. В глазах ярких, словно пламя, как два янтаря, он видит желание. Яркое, сильное, желанное и невероятное, и он действительно, не может не поддаться этому зверю. Животная страсть переполняет его, как и его партнера и возлюбленного. Да, он всем сердцем и душой любит этого волка, как бы не говорили об обратном.       Но когда они уже обирались перейти к главному, в комнату врывается один из близнецов. Блондин с полу волчьими полу лисьими ушами врывается в комнату, с нервными глазами гогоча о том, что его брат идиот. Конечно же Юджи знает что ему стоит остановится, хотя у него уже сильный стояк, как и у самого Шинске. Но близнецы для них как собственные дети, которые по-идее должны были уже давно съехать, а то казалось живут на шее родителей.       Но увы и ах, они не очень то хотели съезжать. В общем, да, все счастливы и здоровы, благодать. — Кита-сан, братец Теру! Ну скажите же ему! — ныл им обоим золотой кицунэ полукровка. Он даже от возмущения выпустил часть хвостов и свою пару ушей. — Что за!.. Маленькая ябеда! — так же врывается Осаму, который последовал за братом, так как тот грозился всё рассказать старшему.       Суна, конечно же, снимал всё на камеру телефона, тихо посмеиваясь, естественно не собираясь их останавливать, а Сакуса. Что ж, Сакуса просто тяжело вздыхал осознавая что его муж та ещё заноза в причинном месте. Но, что ж, тоже не собирался останавливать этих двоих, заслужил это Ацуму, или нет, он потом разберется. — Кхм, — прокашлявшись, Главный Мику привлекает к себе внимание двух разбирающихся лисят. — Я конечно всё понимаю, но у меня сегодня с Юджи выходной, и я хотел провести его с ним наедине…       В комнате неожиданно стало холодно, и холодом веяло не столько от Киты, сколько от самого оками. Так как не только серо шерстный лис был раздражен, но и волк, который наконец-то освободился от дедлайна по книге и мог насладится домашним свиданием со своим мужем. Да, Шинске и Юджи после всего, наконец-то поженились и провели брачную ночь, настраивая своё долголетие под друг друга, ставя тем самым метки на себе. И всё бы ничего, но близнецы его начали вымораживать, уже с тех пор, как он наконец провел брачную ночь со своим теперь уже мужем, но которые так и не отстали от самого его Шина. — Важно конечно, что вы так доверяете, Шин-сану, но, мальчики — голос Юджи звучал столь холодно, что от его ног и ладоней по всей комнате начал распространяться морозильный белоснежный с голубым отливом лёд. Обе парочки напряглись, а двое драчунов остановили свою драку, оставив на друг друге по паре синяков. — Я наконец смог встретится со своим мужем, а тут два маленьких проказника, которых я считаю своими родными детьми, честно признаю… — Что вы иногда слишком раздражаете, — закончил за мужа кицуне, нежно поглаживая под ухом того, так как тот только и мог так успокоится, да и он сам так успокаивался. Лёд не распространялся, и постепенно растаял, после чего и вовсе исчез не оставив не единой лужицы или мокрого места, — Кита постарался высушить своим лисьим огнем, да. — А теперь все исчезли, иначе заставлю драить весь храм, в одиночку, без магии одной только тряпкой и мылом.       На этом Сакуса берет под локоть напуганного до чертиков Ацуму Мию и выводит сетуя о том, как тот его раздражает и что он не будет ему помогать убираться. Суна же посмеиваясь и извиняясь за близнецов, выводит такого же напуганного, как и Цуму, Саму из комнаты, говоря что потом исправит своего лиса. — Ур-р, Шинске, х-хватит, — шепчет уже возбужденный от действий возлюбленного волк, ведь почесывание ушей не просто его успокаивает, но и при долгом почесывании ещё и возбуждает. — Тогда продолжим то, на чем остановились, Юджи? — с искрами в глазах, возбуждением в голосе и теле, уточнят серошерстный лис, а Терушиме, конечно же, дважды спрашивать не надо.       Волк накидывается на лиса, жадно его целуя, будто готового его съесть всего без остатка. Одной рукой залезая по хакама и кимоно, нежно ведя по мягкой коже кицуне. Второй же, обхватывая затылок выпустившего уши старшего, ближе притягивая к себе, сильнее уводя того в страстный поцелуй. Жаркий танец языков, руки что исследовали тело партнера, ноги что Кита обвил вокруг ног Теру и наполовину прикрытые глаза цвета ночного неба. Всё это было и есть, любимо Терушимой.       Вот оно счастье, к которому они шли столько столетий, столько веков…