Мой цветочек.

      Я не привык вставать рано.       Умываться, выходить из дома, делать что-то, слишком много забот, лучше же оставаться в постели до обеда. Но что-то сподвигло открыть глаза в часов семь утра. Я решил не будить Фила, Уила и Таббо, просто направился к выходу на заброшенный задний двор. Свежо. Небо разливается коралловым цветом, как мёдом. Свободные птицы улетают куда-то на восток. Ветер гонит пятнистые облака прочь от круглого солнца. Плечи подрагивают от резких порывов воздуха, надо было бы накинуть на себя какой-нибудь плащ. Но было так лень. Оглядываюсь.       Листья шепчут какую-то нежную мелодию, светлые лепестки летят мимо меня. Лепестки? Сильный запах цветов и живности? Ах, совсем забыл, что у нас тут садик. Как давно я не заходил сюда, Боже! Даже стыдно как-то перед собой. Не помню, чтобы Уил ходил сюда больше, может, Таббо или Фил… Подхожу ближе к заборчику. Растительность так и плещет оттуда. Но она такая сухая. Сколько дней хозяин садика забывал поливать свои растения? Наверное, Фил меня убьёт, если это сделаю я, а может и нет. Ветер так и просит меня позаботиться о бедных цветах, не могу устоять. Синяя лейка мирно лежит возле колодца недалеко от самих посадок. Я, конечно, плохо разбираюсь в растениях, но вроде как слышал от Уилбура, ещё давно, какие лучше и как поливать.       А тут богатый набор: от изящных бордовых роз и алых маков до розоватых вьюнков и лиловых клеверов. На севере растёт одинокая яблоня, помню, как Фил приносил нарезанные плоды с неё. Рядом растут полезные травы: иссоп, мелисса, даже горькая жимолость осталась! Помню, как принёс этих ягод Таббо, чтобы он скорчился от их вкуса, но ему понравилось, он попросил ещё, на что я озадаченно вздохнул. Потом мы пошли собирать больше ягод. Ещё вспоминаю, как Фил слал нас убрать сорняки, а мне было жалко рвать одуванчики, и какие-то такие цветки, похожие на звёздочки. А вообще таких «сорняков» было много. Такой красивый был, с зубчатыми листьями, само соцветие пурпурное, выглядит по строению как колос. Также такое растение было, Уил тогда звал его сурепкой, или как-то так, листочки на сердце походили, а сами желтоватые цветки — на странную кисть. Не знаю, с чего у меня появились такие приступы нежности, просто времена, когда мы были вместе всей семьёй… Тёплые. Поверить не могу, что это место вышло из моей памяти! Видимо, я переволновался из-за предстощего переезда на новое место. — Приветик! — послышался голос сзади.       Я подпрыгнул от неожиданности, чуть не опрокинув лейку на хрупкие цветы. — Боже, ты меня испугал! — недовольно нахмурив брови, шмыгаю носом. Таббо. — Прости, — он перепрыгнул через ограду. — Я могу тебе помочь?       Закатываю глаза. С одной стороны я рад видеть своего друга, товарища и «почти» младшего «почти» брата. А с другой мне так хотелось побыть в одиночестве на пару со своими воспоминаниями… Скоро я буду совсем на другом конце мира, Дрим пригласил на свои земли, я не могу отказаться. Правда, Таббо тоже поедет, хоть не так одиноко будет. Сейчас я в слишком хорошем расположении духа, чтобы разрешить ему остаться. — Принеси удобрения, — машу ему рукой, он понимает с полуслова и убегает за нужным предметом.

***

      Пока я мирно поливал оставшиеся растения, Таббо посыпал некоторые из них навозом, или чем-то таким. После проделанной работы солнце всё ещё игриво светило на плечи, заставляя пот стекать по лбу. Таббо потянул меня куда-то, как только я отложил лейку обратно к колодцу. Он привёл меня к старой скамейке за пышными кустами жасмина. А жасмин-то цветёт. Пастельный янтарный оттенок на цветах, собранных в полузонтики. Я уж забыл это место, правда. Помню, как раньше мы сидели тут все вместе, Фил, Уил, даже Техно приезжал к нам. Помню, как я и Таббо валялись на мягкой травке, пока ребята обсуждали что-то. Фил всё время поправлял свою полосатую шляпку, Уилл настраивал струны на гитаре, а Техноблейд повествовал о том, как заработал очередной шрам. — Помнишь, как мы тут сидели, пока Техно рассказывал свои истории? — спросил Таббо, усаживаясь со мной на скамью. — Только об этом подумал! — смеюсь. — Он всегда знал, как развеселить нас. — А помнишь, как он говорил, что делает с сиротками? Выдумщик такой! — Таббо радостно вскинул плечи и улыбнулся. — Ну, мне кажется, что он в силах быть самой худшей вещью, которая случалась с этими сиротами. — Второй самой худшей вещью, — поправил Таббо, хихикая. — И то верно, — спокойно принимаю поражение. Мы замолчали. Я вглядывался в высокие травы, которые колыхал ветерок. — Не знаешь, почему никто теперь не приходит сюда? Хорошее же место. — Я прихожу сюда, — возразил Таббо. — Ой, да ладно тебе! — слегка толкнул его в плечо. — Ты же понимаешь, о чём я говорю. — Хм, может, потому что всем всё равно? — парень задумчиво сложил руки на груди.       Я вздрогнул. Вспомнил тишину, которая теперь живёт в нашем доме. Ненавижу её. Только приятные звуки пластинок утешают меня. Наверное, именно из-за этого я давно не выходил из дома, был немного… Страннен что ли. Ну, как немного… Помню, как истошно звал Уила, будто меня убивают, хотя я просто разбил свою вазу. Ах, его лицо надо было видеть, как он разочарованно приложил ладонь ко лбу и стал всё убирать под мой заливистый смех. Или когда Техно говорил что-то Филу о своих новых приключениях, а я пришёл, прервал их, укутавшись в тёплый плащ Блейда. Филза усмехнулся, пока Техно недоумевал. Мне было смешно. А ещё помню, как заставлял Таббо играть мои любимые мелодии, он даже не успевал переставить пальцы, а я уже менял произведение. В конце концов он обидчиво посмотрел мне в глаза, а я хлопнул его по плечу. На обиженных, мол, воду возят. А сейчас тишина. — Думаешь… Теперь всем всё равно на нас… На меня? — кладу локти на колени и смотрю в ноги. — Нет, наверное… У нас мало времени, чтобы быть вместе. Все заняты, скоро же переезд. — Я понимаю… — Ну… Не грусти, Томми, — он кинулся в мои объятия, но я отодвинул его подальше. Прилипчивый. — Я не грущу, идиот! Просто… Просто вдруг даже после переезда всё будет так же? Мы отстранимся друг от друга, забудем… Как этот садик, — поворачиваюсь к нему, ком в горле мешает улыбаться. — Тогда мы сделаем новый, — он положил свои пальцы на мои костяшки. — Мы сделаем новый садик, создадим новые воспоминания вместе, всё будет хорошо! — Ты будешь заниматься садиком? Со мной? — моё лицо будто бы посветлело. — Конечно! — он кивнул с яркими глазами. — А там будут лилии? — Будут. — А подсолнечники? — Думаю, тоже. — Круто! — я зажмурился от мыслей счастья. Собственное местечко с воспоминаниями и цветами. Стоп, а какие цветы хочет посадить Таббо? — Слушай… А какие тебе нравятся цветы? — Хм, не знаю… Мне все нравятся. — Мне кажется, тебе бы пошли колокольчики, — вырывается с губ глупой улыбкой. — Думаешь? — он начинает хихикать. Не верит что ли? — Да! — убедительно хватаю его за руку поверх моей. — Ты такой же лёгкий, как бы это сказать… Иногда с поникшей головой, иногда с поднятым носом, счастливый, открытый во все пять лепестков… Такой неприметный, вроде обычный, а когда присмотришься, хочешь сорвать… Ну, в плане, забрать с собой… Ты… Ты понял о чем я, верно? — чувствую, как лёгкий румянец украсил щёки. — Понял-понял, — он улыбается.       Не хочу больше говорить ему о своих ассоциациях. Слишком смущает. Пусть не думает, что важен мне. Отворачиваюсь, убирая руки восвояси. Он и не сопротивляется! Ну и что, что мы проводим много времени вместе? Ну и что, что я доверяю ему пластинки, постоянно зову его куда-то, дразню его? Это ни о чём не говорит. Он полный идиот, даже не видит глубины моего сравнения. — А для меня ты как хризантема, — внезапно начал Таббо. — Знаешь, которые ещё в корзинку собраны. Наполненные яркими цветами на краях, а ближе к центру жёлтые, даже немного зелёные. Такой крупный цветок, махровый, приятный наощупь, но из-за этого у него мало семян. Это потому что семена завязываются главным образом в трубчатых цветках, ведь у крупноцветковых подобных сортов развиваются именно язычковые цветки. За счёт этого они и махровые, понимаешь?       Если честно, совсем не понимаю, как это относится ко мне хоть как-то. Но… Всё же приятно, что я хоть с чем-то красивым у него ассоциируюсь. — А знаешь, почему так? — он наклоняется, чтобы рассмотреть моё лицо, так же невинно улыбаясь. — Ты кажешься таким бурным, буйным снаружи, а внутри ты мягкий и юный, неуверенный и сентиментальный. Но ты в любом случае махровый, приятный в общении.       Так хорошо стелет. Неловко как-то… Я не умею красиво описывать, а то, как он говорит обо мне… Мои губы тихонько расплываются в улыбочке. — Даже если у тебя нет семян и ты безнадёжен, всё равно ты мой лучший друг! — он смеётся, откинувшись на спину. — В смысле?! — обиженно восклицаю. — Ладно-ладно, маленький братик Томати! — он обнимает меня за шею и теребит волнистые волосы. — Не зови меня так, дурак! — пытаюсь вырваться. — Не думай, что если ты старше меня на полгода, то я уступаю тебе чем-то! Отстань!       Таббо отпрянул от меня, мне показалось, что волны грусти разлились в его лице. Почему он так болезненно воспринимает всё? Я не собираюсь его бросать, почему он такой сложный? Резко встаю, не смотря на щенячьи глазки Таббо. Надо взять себя в руки. — Ты… Хочешь сделать венки? — потупил я взгляд, пиная комки земли. Его лицо вмиг засияло. — Наперегонки! Это будет соревнование, ясно?! — Конечно! — Таббо поднялся за мной. — Не смей подсматривать! — Не буду, — заверил он.

***

      Хорошо, что ножниц садовых хватило на двоих. Ржавые, конечно, но нельзя же просто срывать цветки!       Что у меня ещё ассоциируется с Таббо? Я уже срезал колокольчики, мирно растущие под яблоней. Ещё я решил взять одуванчики, они такие же простые как он. Может, взять маргаритки? Тонкие стволы растений плохо тянулись, но я попытался закрепить небольшие бутончики вместе с колокольчиками. Венок получился хорошим, прочным, можно сказать. Сапфировые колокольчики, золотые одуванчики, бежевые маргаритки, но надо что-то ещё. Что-то такое красивое, что-то изящное, чтобы не казалось, что Таббо для меня обычный цветок, недосорняк. И тут я встретился взглядом с белоснежным важным нарциссом. Да… То, что нужно. Утончённый. Прямо как он. И белый! Это его любимый цвет, насколько я помню. Аккуратно срезаю цветок и завязываю его не по центру, немного сбоку. Вроде вышло неплохо, держится. Осталось только показать ему. Ах, точно, надеюсь, я его опередил! — Таббо-о! — кричу на весь сад. Птицы звонко слетели с веток, пугаясь моего голоса. Только бы не разбудить Фила и Уилла. — Да-а? — раздаётся эхом с другого края садика.       Подбегаю к нему, ориентируясь на тёмно-зелёную рубашку, которая прекрасно выделялась на жёлто-изумрудной траве. Он около скамейки, как раз! — Смотри! Как те-       Прерываюсь от того, что увидел его венок. Он сделан из пурпурных гвоздик, которые сливаются с фиолетовыми веточками лаванды. А с трёх сторон венок украшают пышные бутоны хризантем! Они действительно красивые, махровые. Глаза слезятся. — Это… Это тебе! — протягиваю ему свой скромный веночек. — Это чудесно, Томми! — он бережно берёт из моих рук подарок и надевает на свою голову.       Лепестки слетают с ветром с его тёмных волос. Он смеётся. Моё сердце не может выдержать этого урона. Слишком глупый, слишком милый, улыбающийся под цветами, которые выбрал я ему. — Вот, возьми мой тоже, — он вкладывает в мои руки свой венок.       Я быстро, но всё же осторожно, надеваю его на себя, пытаясь не выдавать ни румянца, ни слёз. Таббо озадаченно наклонил голову, опустив бровки. — Тебе не понравилось? — Ещё как понравилось, идиот! — огрызаюсь. — Я влюблён в него, — говорю тише, чтобы он не слышал. — Спасибо, — он хихикнул, но я так и не узнал, понял ли он, что я прошептал, или нет. — Тебе спасибо!       Он бросается ко мне в объятия вновь, растроганному мне остаётся лишь обнять в ответ, поглаживая его спину. Неисправимый дурак. Неисправимая прилипала.       Мы стояли в крепких объятиях несколько минут, пока ветер развевал наши волосы. Таббо вкусно пахнет. Так привычно, гадко, в то же время нормально, приятно, может быть. Не хочу отпускать. Всё-таки так волнуюсь перед отъездом. Но… Главное, что он будет со мной, верно? Он мой лучший и единственный друг. Не считая Уила. Не считая Техно. И Фила.       Вдруг Таббо дёрнулся. Какой-то шум раздался из дома. — Техно пришёл! — взвизгнул он. Какой проницательный слух. — Пошли встречать? — Пойдём-пойдём, — качаю головой.       Вот бы так было всегда. Мы бы остались навечно дружной семьёй. Мне бы не было так одиноко. Было бы хорошо, если бы на сервере Дрима мы обрели счастье. Хочу, чтобы там тоже все знали о существовании любви, поддержки и… Родства, близости.       Главное, что со мной Таббо, главное, что он со мной, даже если не будет Фила, Уила, Техно... Иногда мне кажется, что я мало говорю ему, что люблю его. А с другой стороны начну, так всё, мои слова потеряют эту уникальность, этот сладкий плод станет преслым. Но я надеюсь, что он понимает это. Он всегда смешит меня, всегда поддерживает, приятно удивляет. Бывает, смотрю на него со стороны и думаю, почему мы с ним не дружим? А потом вспоминаю, что я один из самых близких ему людей. Надеюсь, что наши отношения не изменятся с переездом. Потому что… Кто я без Таббо?       Ладно, хватит уж ныть. Как говорил Фил, всё, что ни делается — всё к лучшему. Только бы самому не забыть, что этот идиот Таббо обещал мне садик по приезде! Хотя, если он забудет, то ему уже несдобровать. Но он не забудет. И я тоже. Вот так вот мы устроены с ним, мне кажется.