Ты не исключение

— Почему ты такая навязчивая? — спросила девушка с фиолетовыми волосами позади идущую подругу. — Тебе что-то не нравится? — ответила та и ухмыльнулась, облизав свои губы. — Да, — мгновенно ответила собеседница, попутно доставая ключ из кармана и открывая дверь в свою комнату. — Например, ты. — Селестия Люденберг не может кому-то не нравится, — начала оправдывать себя девушка, наблюдая над тем, как та всё возиться с ключом в замке. — Ты не исключение, Кёко. — Ошибаешься, — наконец она смогла провернуть ключ в скважине и отворить деревянную дверь, планируя зайти внутрь. — Очень ошибаешься. — Сыграем? — предложила в ответ Селес, перекрыв своей рукой вход в комнату Киригири. — Что? — сразу же обомлела Кёко. — Сыграем? Ты в своём уме? Только истинный безумец захочет с тобой играть, учитывая твой талант. — А кто сказал, что я хочу поиграть в азартные игры? — Люденберг приблизилась к лицу Киригири и медленно поднесла свою руку к её подбородку. — Азарт - не то, что сейчас меня интересует. — Тогда чего ты пытаешься добиться? — девушка с фиолетовыми волосами будто и не была против такого минимального расстояние между ними. — Тебя. В следующий миг Селестия впилась в губы девушки, захватив второй рукой её талию и словно начала прижимать всё сильнее и сильнее к себе. Не медлив, она сразу позволила своем языку проникнуть в рот Кёко, не ограничивая его в полномочиях. Киригири же, по началу попыталась выбраться, но, видимо, хватка Люденберг не так слаба, как сама девушка на вид. Но вскоре Селес сама отстранилась, давая понять, что теперь та может высказаться. — Какого чёрта ты творишь? — накинулась, как и ожидала Селес, Кёко. — Тебе же понравилось, — девушка с тёмными волосами мякго улыбнулась, переведя свой взгляд на губы Киригири. — Повторить? — Почему я? — начала трясти головой Кёко, словно отбрасывая мысли о поцелуе от себя. — Зачем ты это сделала? — Захотела. Не дав Киригири дальше продолжить диалог, она снова приблизилась к её лицу, облизнула щёку, оставив мокрую дорожку, и опустилась к шее, оголяя свои белоснежные зубы. Сразу же она и укусила девушку так, чтобы та взвыла от боли. А следом оставила засос на месте укуса, который мгновенно начал краснеть. Всё это время Киригири пыталась возразить, но рука Люденберг, которая закрыла её рот, этого не позволила. — Разве тебе такое не нравится? — Селес немного ослабила хват руки для того, чтобы девушка смогла говорить. — Дура, дура, дура, — Кёко заело на одном слове, которое явно только больше завело Люденберг. — По глазам видно совсем другое, — Селес до конца убрала свою ладонь, планируя другим способом заткнуть девушку. Она вновь поцеловала её, только более нежно, чем в первый. В этот раз она не разрешила своему языку своевольничать. Люденберг хотела добиться того, чтобы Киригири сама проявила инициативу, и, видимо, надежды были услышаны, ведь Кёко схватив девушку за плечи, слила свой язык с её и целовала так, будто всё никак не могла насладиться. Так, будто Селес была кислородом, в котором ты нуждаешься всё больше и больше, когда безумно устаёшь. Это продолжалось недолго, вскоре Киригири, видимо, надышалась, и прекратила поддаваться чарам Селестии. Посмотрев ей прямо в её красные глаза, Кёко безумно засмущалась, тем более, после того, что только сделала. Она быстрым движением метнулась за дверь своей комнаты, хлопнув её так, что она чуть не слетела с петель. Селестия лишь потрогала свои губы пальцами и отметила, что они горят, словно их подожгли, а вскоре и решилась одарить девушку, которая пару секунд назад убежала от неё, прощальными на сегодняшний день словами. — Мне не пришлось даже объяснять правила, как ты установила свои, — повысила свой тон Люденберг так, чтобы Киригири точно услышала. — Всё-таки, ты не исключение.