Лисица

Война — это всегда страшно. Когда вокруг одни кровь да трупы — тошнит до искр в глазах. А потом в кошмарах приходит — как все они лежат неподъёмными телами на земле, стеклянными глазами заглядывая тебе в душу. Иногда они обвиняют во всём тебя — что не успел, что был причиной. Люди так и укорачивают себе век — медленно сходят с ума и больше не могут выносить чувство вины. -Назревает война, — Диса хлопает ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание. Страшно — остаться на поле одному. Абсолютно без никого, в окружении тел и омытым в крови. Когда перед тобой всё ещё стоит противник — бросает в жар и готов умереть прямо сейчас, ровно на этом месте. -И я хочу, чтобы вы помогли мне спасти мир. Мстители смотрят с удивлением, даже лёгким ужасом в глазах. Война всех их пугает — по разным причинам, из-за разных ситуаций. -К нам снова решил вторгнуться Локи? — посмеивается Старк, но в его глазах страх отражается ярче всех — он видел войну, когда совсем был к этому не готов. -Хэнк Эйбл, — говорит девушка. — Глава рода самых знаменитых охотников. -Разве не ты говорила, что это только твои «лисьи» делишки? — недовольно фыркает Барнс, смеривая Фоук всё ещё настороженным взглядом. Доверие — важная часть отношений. Дружеских, романтических, семейных — доверие играет очень важную роль в каждом виде. Доверие играет большую часть на войне — но чрезмерно доверяя, эту войну можно также и проиграть. Доверие легко предать — оступится, сделать что-то не так или поступить не в соответствии с моральными уставами второй стороны. И кто-то прощает, начинает всё заново. Кто-то же — удаляет все переписки, чувства и добавляет в чс. Построить доверие сложно, слишком легко разрушить. И не каждый готов мириться с предательством. Когда идёшь на войну, важно доверять, даже хотя бы совсем немного — без этого невозможно продержатся и несколько дней. А ещё важно верить. -Говорила, — она кивает, и склоняя голову вниз, просит прощения. — И мне жаль, что я так поступила. Возможно, если бы тогда мы пошли за Питером вместе, ничего бы не случилось. -… даже я поражён, — вскидывает брови Тони, таращась на лисицу и громко отпивая из бокала. В этот раз только кофе. -Возможно, нам стоит начать знакомство заново? — мило улыбается ей Стив. — Меня зовут Стив, а это Мстители. Не полностью, конечно, но бóльшая их часть. -Наташа Романофф. -Великий гений, плейбой, филантроп… — мужчина горизонтально крутит запястьем, будто безмолвно перечисляя другие свои определения. — Тони Старк. Лишь Баки молчит, всё ещё недоверчиво осматривая девушку, за что получает толчок от Роджерса. -…Баки Барнс. Надеюсь, ты больше не собираешься стирать нам память. Диса смеётся и лукаво улыбаясь, заверяет: -Не собираюсь. Но если ты меня выбесишь, — она в шутку угрожает ему искрами магии. — Меня зовут Диса Фоук и я влюблена в протеже Тони Старка, а Ванда Максимофф спасла мне жизнь. И я надеюсь, вы больше не собираетесь меня убивать. Иногда достаточно поверить, чтобы что-то изменить. Вера — один из составляющих доверия. Они очень похожи, тесно связанны, но доверие — более прочное чувство, которое не так легко разрушить посторонним. Зато самостоятельно разбить его вдребезги — запросто. Верить — всегда рискованно. Можно проверить убийце, что он раскаялся и отпустить его, но через несколько дней сообщать шестерым семьям о том, что их близких больше нет; можно поверить грабителю, что он понял свою ошибку — и он вправду исправится. Вера — тонкая и хрупкая грань, которая всё время то разбивается, то склеивается вновь. И, вопреки всем законам физики, когда веры становится слишком много, грань не становится толще. Наоборот — лишь утончается, и разбиваясь ещё раз, причиняет боли намного больше. -ПЯТНИЦА, дорогая, где бы сейчас ни был Паркер, передай ему, что я с ним хорошенько побеседую насчёт его любовного выбора, — недовольно ворчит Тони, но Наташа грубо наступает ему на ногу, сосредоточенно расспрашивая Фоук. -Почему сразу война? Да ещё и такая масштабная, как ты описываешь. -Хэнк жаден. Безумно жаден, — отвечает лисица. — Поверь, Романофф, он не остановиться, если не покончить с ним навсегда. Он убивает кицунэ — ведёт на них охоту. Лисьи хвосты дарят продолжительную молодость и вместе с этим продлевают жизнь — Хэнк устроил самую страшную войну в нашей истории в 1718 и, как видите, жив. Он долго выискивал меня, так как я сильнейшая из всего рода — и он собирается прибрать к рукам мои хвосты, что подарят ему бессмертие. -И он захочет себе ещё больше власти… — догадывается Ванда и поднимает на команду испуганный взгляд. -Именно, маленькая ведьма. Он захочет прибрать к рукам весь мир и поработит весь наш род — никто ему не помешает, в его руках будет источник силы. -Я хочу услышать, что произошло между этими двумя, — хитро щурится Клинт, указывая на Фоук и Максимофф и все оборачиваются на лучника. — Не сильно опоздал? -Как раз вовремя, — усмехается лисица и озвучивает свои предположения. — Эйблы любили выделяться, так что он не вломиться просто в Башню, или к чему вы там привыкли. Он использует ультрасвисток, как и другие его предки. -Ульрасвисток? Что за название такое? — усмехается Барнс, выгибая бровь. -Он излучает чистоту, которую слышим только мы. Звук давит на уши, дезориентируя нас, но мы также сразу же улавливаем местонахождение противника. Ничего сверхсложного. -И что? Идеи? — Бартон вновь привлекает внимание. -Мы просто пойдём туда, когда он объявит начало этой бойни. Охотники не любят придумывать планы — потому что этого никогда не делают сами кицунэ. Мы импровизируем. И в итоге все их стратегии валятся крахом. Обсуждение продолжается ещё минут 10, но на пороге появляется ещё один член команды, заставляя всех обернуться и замолчать. Он всё ещё одет в пижамные штаны с Железным Человеком и тапочки с Капитаном Америкой. -Я всё слышал. И тоже хочу помочь. На самом деле, война обычно пугает смертью. Своей или же своих близких, или же друга на военном поле — неважно. Нет такого человека, что не боялся бы смерти — как бы он не заявлял об этом. Он может бросаться под колёса машины, бесстрашно ходить по краю высотки в сантиметре от падения — но он всё ещё боится. Возможно умело скрывает, возможно просто не хочет говорить. Хотя, это одно и тоже, не так ли? Бояться смерти — нормально. Никто ведь их нас не знает, что будет потом. Ад или Рай? Нас ждёт перерождение? Становление призраком? Заблудшей душой? Возможно просто существование в кромешной тьме? Неизвестность пугает — пугала всегда, и в этом нет ничего постыдного. Потому что война — это страшно ровно так же, как и смерть. -Питер, ты ещё не до конца оправился. -Но мистер Роджерс… -Шкет, мы уже сказали — нет! — Тони позволяет себе немного повысить голос. — Ты правда не в том состоянии, чтобы участвовать в этом. И не смотри на меня так, Пит! -Тони прав, милый. Ты ведь уже услышал, что все мы думаем об этом, — в отличии от других, Нат смотрит сожалея. -Да чего вы? Со мной там ничего такого не произошло — обычное похищение, меня даже не пытали! -Питер, — к делу подключается грозный Барнс. — Ты не идёшь. Бессмысленный спор начинается вновь, сопровождаясь временами криками, и Диса тяжело вздыхает, устало потирая переносицу. -Я тоже думаю, что ему не стоит идти, — обращается к девушке Максимофф. После их разговора она до сих пор молчала, кажется, переваривая услышанное от Дисы. -Вы просто смотрите только на поверхности, — отвечает она Ванде, но привлекает всеобщее внимание. -Что? — Стив в непонятках хмурится. -Если Питер уверен, он может пойти, никто не в праве ему запрещать. Я знаю, что вы все здесь — боитесь потерять его. Я боюсь этого не меньше, — Фоук обходит Капитана, становясь прямо напротив подростка, и заглядывает в глаза. — Ты точно уверен, что готов к этому, Питти? Война — это… -Страшно? Я уже слышал это, — улыбается он уголком губ. — Я чувствую себя прекрасно и прекрасно понимаю, что такое война. Вы сами рассказывали об этом, Капитан. В помещении повисает напряжённое молчание. Смотря на Старка, можно сказать, что он сейчас лопнет от гнева. -Оставь всё, что ты обо мне сейчас думаешь, при себе, Старк, — по пускает мужчину лисица. — Я боюсь потерять Питера, боюсь потерять Ванду, боюсь потерять своих соплеменников. И я не собиралась втягивать ни одного из вас во всё это, однако одна мудрая женщина сказала мне, что мне судьбой предначертано сблизиться с вами. А это значит — делить с вами одно поле боя. И я собираюсь сделать это. Я знаю, что такое война и что на ней теряют — пережила не одну такую. Однако я доверяю Питу, а доверие — важная часть любых отношений. Важная настолько же, насколько важна и на войне. Если он знает, на что идёт; если знает свою истинную силу — никто в этом мире не сможет ему запретить. Мне запрещали в этой жизни слишком многое, я не могла дотянуться до этого — и я не стану делать тоже самое с Питером, — Фоук склоняет голову набок, как и всегда щуря глаза, вглядываясь в самые недра души. Она смотрит проницательно — будто читает Старка. Несомненно, она умеет это хорошо, даже слишком, но сейчас силы не использует — лишь смотрит, убеждая своей уверенностью. -Ты будешь первой, кого я закопаю, если с его головы упадёт хоть волосок, — злостно рычит Тони, всё ещё не до конца смирившись с принятым решением. Девушка смеётся, пусть внутри всё и сворачивается от страха и напряжения. Последние несколько дней или часов нужно провести хотя немного на позитиве — кто знает, будет ли такая возможность ещё раз. «Война — это страшно», эти слова слышно так часто, что даже перестаёшь воспринимать их всерьёз. Но они никогда не преувеличены. Начало любой войны — желание, что порождает жадность. Желание быть самым могущественным, желание быть самым главным, желание быть бессмертным или желание иметь ещё больше земли чем сейчас. Такие люди часто наполовину или на треть психопаты — ничего перед собой не видят, кроме желания. И обычно, в самом конце, это желание их самих и убивает. А точнее, обычно это делает противник, одержавший победу. Как странно, что никто не задумывается, что будет, если они одержат победу. Если эти психопаты придут к власти, осуществят свои желание. Сильно бы всё изменилось? Возможно, они бы исправились? Заслужили бы доверие, уважение и любовь людей? Никогда. Если из-за них умирали чьи-то родители или дети, люди будут помнить и ненавидеть всегда. До тех пор, как их уже не станет и жизнь не перетечёт в следующее русло… Война — это всё ещё страшно. Страх умереть всё ещё никуда не пропал. Смерти, трупы и окутывающий запах крови — всё ещё существуют. Однако это всё ещё можно одолеть, если верить. Верить в героев нужно всегда. *** -Что-то в тебе изменилось. Многое изменилось, — говорит Баки, когда они остаются одни. — Почему? -Потому что впервые за много лет я поняла, что теперь мне есть за кого волноваться и за кого бороться. Я встретилась и похоронила свою единственную семью после стольких лет и меня приняли те, от кого я этого не ожидала. У меня появилось новая недосемья, Джеймс. Поверь, ты тоже являешься её частью, — посмеивается Фоук, но смотрит в привычным прищуром. — Впервые за мои 300 лет мир вокруг начал меняться вновь и я стараюсь меняться тоже. Я теперь не убийца со стажем. И ты ведь тоже. Между нами всё же есть что-то общее, видишь, Джеймс? -Ты ведь знаешь, что мне не нравится, когда меня зовут «Джеймс»? Баки не спрашивает, откуда она знает его имя; не расспрашивается о прошлом или семье; не расспрашивает об утрате. Лишь заставляет девушка застыть в дверях и даёт коварной, хитрой улыбке расплыться на её губах. -Если выживем, я всегда буду тебя так называть, Снегурочка! — копируя прозвище Старка, кричит лисица ему уже из коридора и Баки кивает пустоте. Да, если выживем.