(Не) пай-мальчик

      С раннего детства меня воспитывали в строгости. Нужно слушаться родителей, иначе могут наказать. Они контролируют каждый мой шаг. Даже если их нет рядом, они все равно в курсе всего. Порой мне кажется, что кто-то следит за мной. Очередным утром, когда на небе ярко светит солнце, и нет намека на тучки, личный водитель отца подвозит меня в школу. Мне не нравится этот человек. Он странно поглядывает в зеркало заднего вида. И хоть я знаю, что к чему, не собираюсь ни с кем связываться. Если он маньяк, то пусть все закончится быстро.       Не хочу идти в школу. Опять нужно будет делать вид, что все в порядке.       Приехав, я выхожу и спокойно бреду в здание. До первого урока еще 10 минут. Я успею дойти до кабинета. По пути на меня набрасывается и вешается на шею один из моих друзей. Он тот еще безбашенный парень. Вообще, вся компания, с которой я общаюсь, намного отличается от меня и моего образа жизни. Если меня постоянно контролируют, следят за учебой и жизнью в принципе, то они живут беззаботно. Эти парни частенько ходят в клубы. И ходят не только танцевать и выпить. Пройдя в класс, мы заняли наши места, и стали ждать урока. После звонка, через пару минут учитель вошел в кабинет и начал вещать. Я внимательно слушаю, что он говорит, и записываю. Дома будут спрашивать, поэтому нужно стараться. В это время мой друг и сосед по парте Макото наверняка видит уже десятый сон. Хотел бы я заняться тем, что мне нравится. После окончания последнего урока, водитель везет меня на занятия. Не понимаю, зачем заниматься тем же в другом месте, если все это мы проходим в школе. Когда все дела заканчиваются, на улице уже темно. Осталось вернуться домой и лечь спать. Надеюсь, родители уже спят.       Однако они не спали. Папа смотрел на кухне какую-то программу, и, я уверен, ждал меня. Можно не объяснять зачем. Сегодня он явно недобрый, и я знаю, что будет дальше. Поэтому, первым делом, я пытаюсь сделать все по правилам. Тем более, что меня сейчас все равно будут ругать. -Ютака, ты уже вернулся? – спрашивает он. – Как дела в школе? Какие оценки ты получил? -Все хорошо, – показываю дневник. -Почему опять по математике четыре? – недовольно спрашивает папа. – Который раз в этой четверти? -Я не до конца ее понимаю. -Тебе следует стараться лучше. За что мы платим такие деньги репетиторам?       Папа уходит. Мое чувство разочарования становится сильнее, но я не обращаю на него внимание. Я поднимаюсь в свою комнату и наконец-то ложусь на кровать. Весь день этого хотел. В комнате царит мрак из-за того, что я не включил свет, а плотные шторы задернуты. Я лежу и смотрю в темноту, пока не засыпаю.       На следующий день я, как и в любой другой день иду в школу. После нее на занятия, а потом домой. Так обычно проходят будние дни. Выходные отличаются тем, что не нужно идти в школу, но это не значит, что никаких дел не будет.

*** -Дорогуша, не хочешь сходить сегодня в клуб? Повеселимся, отдохнем, – шепотом предлагает на уроке Макото. – Все ребята пойдут. -Но я не могу. У меня занятия. Если родители узнают, то накажут меня… -Да не волнуйся, я прикрою тебя, – подмигивает друг. – Сколько вообще можно учиться? Тебе не надоело? Хочешь и дальше потакать родителям? – спрашивает он, но я не отвечаю, а просто смотрю на него. – Все, сегодня идем ко мне собираться.       Не знаю, что сказать родителям, чтобы они поверили. Нет, это, конечно, интересно, весело и все такое, но отпрашиваться у родителей просто отстой. Чувствую себя букашкой, когда стою перед ними под их строгим взглядом и высказываю свое предложение о том, чтобы провести эту пятницу за учебой вместе с другом. Так страшно мне еще не было. Мне кажется, родители почувствовали неладное. Хотя, если отпустили, значит, не было ничего подозрительного, так ведь? Быстро собрав все необходимое, я ухожу. Дом Макото находится далеко от моего, поэтому нужно как-то туда добраться. Из-за того, что меня каждый день подвозят, я плохо знаю, как пользоваться общественным транспортом. И, кажется, я сел не на тот автобус и потерялся. Не припомню, чтобы он жил в такой местности. К счастью друг ждал меня на остановке, и я выдохнул с облегчением. -Ты такой копуша. Я уже начал сомневаться, отпустят ли тебя? – вздыхает друг.– Пошли, у нас мало времени.       Придя к нему домой, он потащил меня в свою комнату. Там, как и всегда, царил беспорядок. Этот человек, наверное, никогда не поймет, что нужно убираться. Хотя может это для него удобно? Каково это не следовать правилам и жить в свое удовольствие? -Что насчет этого? – показывает Макото вытащенные вещи из своего шкафа. – Как тебе это? -Я не… -Давай надевай, – говорит он, на что я говорю взглядом, чтобы он отвернулся. – О, да ладно? Чего ты стесняешься? Забудь на сегодня все то, чему тебя учили родители. Сегодня время свободы. Оторвемся по полной программе.       Меня точно вышвырнут из дома, если увидят. Эти джинсы невероятно узкие, а футболка открывает намного больше, чем можно было бы подумать. Это так странно. Никогда не носил такие вещи. -Нет, не годится. Не подчеркивает все твои прелести, – подмигивает он, и возвращается к шкафу. – На вот, – протягивает другой собранный им комплект. -А теперь? – спрашиваю я после того, как переоделся. -Вот теперь намного лучше. А сейчас я тебя подкрашу и пойдем. Ребята уже ждут.       Мы подъехали к какому-то клубу, находящемуся в подворотне. На входе стоял громила и что-то с кем-то выяснял. Из здания доносились басы, и мне кажется, что это только малая часть всего того, что я сегодня увижу. Благодаря нашему уже совершеннолетнему другу, мы прошли в помещение. Заняв столик, Макото убежал в неизвестном направлении. Надеюсь, он скоро вернется. А пока что Кен принес что-то налитое токсичного цвета в бокале. Мне не хотелось, но я попробовал. А зря. Это невероятно горько. Отвратительно. Как все это пьют? Сомневаясь, я пью и думаю о том, что это последний коктейль в моей жизни. Вскоре мне становится дурно, и я думаю, что нужно сходить в уборную. Вокруг все танцевали, на меня никто не обращал внимания, оттого было трудно пробираться сквозь толпу. Но я смог. Оказавшись в небольшой комнате, я закрыл за собой дверь и стал дышать ртом, чтобы просто не стошнило. С минуту я сдерживал себя, и казалось, даже стало легче. Опершись о раковину и закрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов, но расслабиться не удавалось, наоборот, мои мысли становились все мутнее. Наверное, алкоголь начал действовать на мозг. Прошло пару минут или полчаса, я сидел на унитазе и пытался привести мысли в порядок. Голова кружилась, все плыло перед глазами, а в животе начался какой-то гул. В этот момент кто-то дернул дверь кабинки, и она распахнулась. -Эй, чувак! – сказал кто-то. – Тут туалет. Надо запираться. А вдруг кто-нибудь зайдет и скажет тебе, что ты так сладко пахнешь? – подойдя ближе, прошептал он. -Так уж и сладко? – спросил я. -Очень, – прошептал он куда-то в шею. Я почувствовал его дыхание. Оно было таким горячим, будто бы жгло кожу. Я с трудом подавил стон. Он обхватил мое лицо руками, и, целуя, потянул вверх за собой. Я обвил его талию ногами, после того, как он подхватил меня под бедра и прижал к стене. Его ладонь скользнула мне под футболку, и я почувствовал, как его пальцы касаются моей груди. Его поцелуи становились все более чувственными, а его язык – все более требовательным. Дышать становилось все труднее, а поцелуй становился все более жадным и ненасытным. Его ладони еще сильнее сжали мои бедра, а пах прижался к моему, и от него распространился жар. Постепенно темп нарастал, и вскоре я уже чувствовал, что между моих ног становится влажно. Он нежно поцеловал меня в шею, потом открыл дверь кабинки, пропустил меня вперед, прошептав на ухо: «еще увидимся, детка».