В силу положения звезд на небе

Чертов. Красный. Пуфик. Или как эта хрень называется? Саша еле сдерживается, чтобы не растянуть Яра — прямо на нем, здесь и сейчас. Сглатывает гулко, часто, глазами лихорадочно поблескивает, чуть сгибается, ширинку незаметно поправляя. Ни хрена не помогает. Яр, конечно, палит его состояние. Улыбается незаметно для других, сочувствующе и игриво. Последнего в его тонкой улыбке явно больше. Поэтому когда студия пустеет, а Саша убирает пальцы с переносицы, Яр приглашающе раздвигает ноги на неприлично-красном нечто, протягивая: — Саааааааш? Саше кажется, что иногда Яр магичит потихоньку у него за спиной. Иначе как можно объяснить то, что минуту назад здесь было еще человек пять, а сейчас никого, только они. И это красное чудовище. Яр глаза прикрывает, смотрит из-под ресниц, чуть выгибаясь. Соблазняет и знает, какой эффект проявляет, чертяка. А еще у него очень стильные очки, и щетина, и трогательные усики, и улыбка. И эти к о л е н и. Сашу ведет. Конкретно и окончательно. Саша слету его целует, устраиваясь у разведенных ног, за бедра хватает, подтаскивая к себе ближе, в пах вжимаясь. Яр стонет в губы, руками зарываясь под Сашину одежду, стараясь до тепла дорваться — и дорывается. Яр плавится, у Яра перед глазами звезды вспыхивают, а тело судорога наслаждения сводит. Яр сгорает в жаре, который они создают. Саша сгорает вместе с ним. (Они только чудом не переворачивают бедный пуфик. И сами чуть на полу не оказываются. Но это уже мелочи.)