Последний же враг

Убей, отдай, сотри. Холод. Едкий холод несмотря на тысячи пылающих огней. Ночь расстянулась на небе, как огромная чёрная дыра, всасывая в ничто свет каждого парящего фонарика. Силы на исходе, иллюзия дрожит. Лицо — гипсовая маска. Движения плывут. Плывут… Фригга царственна. И тогда, и сейчас — всегда. Величие осеняет спокойные черты лица, обрамлённые пламенем волос и прикрытые прозрачной газовой тканью. Изысканные тонкие руки, сжимающие меч. Мягкое кружевное платье, выглядывающее из-под доспех. Мужество и женственность. Статная фигура свободно, легко распростёрта на ложе, скользящем по водной глади, нежно-розовой от лепестков пиона вблизи и размыто темнеющей, зеркально-блестящей к горизонту. Дальше, дальше… *** Солнечное, щемящее, хрупкое. — Мама, мама! — зовёт, озираясь за спину, худой черноволосый мальчик. Женщина обернулась и встретила его встревоженно-ласковым взглядом. — Что-то случилось, Локи? — этот ровный, мягкий голос обволакивал безопасностью и уверенностью. Хотелось завернуться им, как тёплым одеялом. Юный ас уже устыдился вырвавшейся слабости и теперь молчаливо изучал резную ножку стула, отвернув от матери голову и насупив брови. — Тор! — наконец вырвалось у него словно против воли. — Он всегда меня побеждает. Всегда! — добавил мальчик с нажимом и быстро провёл ладонью по влажным уголкам глаз. Женщина нежно улыбнулась и обняла сына. Было мягко, спокойно, и тонко пахло пионами. — Я хочу быть сильнее, хочу побеждать! — приглушённо повторял Локи. — Научи меня быть сильнее. — Победа не всегда достаётся самому сильному, Локи, — наставительно заметила Фригга и не сдержала улыбку, заметив растерянный, сбитый с толку взгляд. — Иногда побеждает самый хитрый или, — правой рукой она легко провела по воздуху, и тот рассыпался салютом разноцветных искр, — самый искусный. Локи завороженно проводил последний огонёк. — Научи меня, — он хотел сказать это храбро, героически, как эту фразу всегда говорят рыцари в пьесах, но получилось что-то жалобное, плохо подавленное. *** Дальше, дальше… Горизонт обрывался Водопадом вечности, обрушивающим течение жизни в бездонную пропасть. Она безвременье, лишённое всего. Бесформенный голый комок самоосознавания, стремящийся в бесконечное пространство пустоты. Он был там. Он знал, каково это. Плот приближался к краю мира. Он не мог, не хотел, не должен был этого видеть. *** Переломное, пьянящее, опасное. — Мама, мама! — захлёбываясь потоком слов и эмоций, Локи ворвался в залитые солнцем покои матери. — Я ПОБЕДИЛ. Мы сражались на мечах, и Тор одним ударом выбил его у меня из рук, — Локи на секунду плотно сжал губы, но тут же обида в глазах сменилась недобрым торжеством, и он продолжил ещё быстрее и увлечённее, — и тогда я схватил из-за пояса кинжал, ну, точнее, он так думал! Но это была иллюзия, просто иллюзия! А он уклонился от него, и в этот момент я схватил настоящий, и, и… он настолько не ожидал этого, даже не думал, что я такое умею, потому что, — глаза мальчика сузились, — привык побеждать, что пропустил мою подсечку, и когда я оказался сзади, сделал захват и… тренер объявил мою победу и его поражение! Мальчик часто дышал и весь лучился триумфом отомщённого самолюбия. И в этот момент, возможно, лучший в его жизни, он коснулся взглядом лица Фригги, в ожидании увидеть в нём отражение собственной бури. И впервые оно казалось странно чуждым. В нём не было понимания. В нём была грусть. Оно больше не жалело — но сожалело. Именно в этот момент что-то скрылось в его тонкой улыбке, слишком знакомой всем, кто впоследствии сталкивался с Богом Обмана, но тогда впервые проступившей на его лице. И это больно контрастировало с привычной субтильностью младшего принца, с его беззащитностью. И хотя в этом было сиюминутное благо для самого Локи, способного теперь постоять за себя, стрелка его внутреннего морального компаса задрожала, так что достаточно было самого лёгкого воздействия, чтобы она оказалась в противоположной от выбранной большинством стороне. — Тебе ещё многому предстоит научиться, Локи. И я говорю не только о мастерстве… — ответила Фригга с тихой печалью. *** Секунда — и её бы не стало. Кулаки сжались судорожно, бесконтрольно. Полупрозрачный зелёный туман объял её фигуру и бережно вознёс к ночному небу. С хрустально тонкой мелодией она озарилась светом тысячи звёзд, рассыпавшихся и смешавшихся с настоящими так изящно, что их стало невозможно отличить. ___ Хлопок. Запустивший короткую озёрную рябь. Он вздрогнул, но в мутном полумраке пещеры этого не было заметно. Едва успел прикрыться иллюзией, как свет зажёгся на конце волшебной палочки, отбросив на холодные камни пышнокудрую женскую тень. — Как?.. — процедил было Локи, но Белла бесстрастно прервала его. — Пара мидгардских фокусов. Твоя очередь, — твёрдо заявила она. — Прочь, — ёмко ответил бог. Ведьма с нарочито невинной обиженностью вкрадчиво заметила: — А мне показалось, что мы договорились… И поскольку это, видимо, ещё в детстве найденное место уединения, глубокомысленных раздумий и, — она жёстко сакцентировала: слёзных исповедей, — Локи под иллюзией шумно выдохнул, подавив выброс магии, — слабо напоминает камеру тюремного заключения, похоже, что свою часть сделки я выполнила с определенным успехом. Холодящий воздух засвистел из скалистой трещины, всколыхнув ровную, мутную нефритовую поверхность подземных вод. — Я способен превратить тебя в горстку пепла, едва пошевелив пальцем, — голос звучал тихо, шипяще сливаясь с вихрями ветра, и было сложно понять, что из этого вызывает больший озноб. — Я даю тебе редкую возможность уйти. Десять секунд. Ресницы Белы чуть дрогнули но она, хищно облизнув губы, ответила безразличным, хотя и чуть более быстрым обычного голосом: — Жаль, я лишь подумала, что ты захочешь мести… Но раз так, — с этими словами она начала было круговое движение для аппарации… — СТОЙ, — эхом пронеслось над сводами. Что-то массивное — часть сталактита или горной породы — сорвалось и звучно ударилось о зелёную гладь, взмутив её и погнав волны к берегу. Ведьма сжала улыбку губами, не позволив ей отразиться на лице. — Боюсь, — едко заметила Белла, — у меня осталось что-то около двух секунд. Ой! — воскликнула она и удивлённо оглядела себя с разных сторон. — Я всё ещё не пыль? Какая удача! Просто милосердие божие, — хмыкнула она, но зелёная вспышка отбросила её за камни, заставив вскрикнуть уже по-настоящему. — Тыы… — прохрипела она, схватившись за волшебную палочку. Но, словно вспомнив что-то куда более важное собственных чувств — холодного гнева унижения — женщина вернула палочку на место и показалась из-за камня с почти абсолютно спокойным выражением лица. Она повторила: — Ты… можешь отомстить. Можем выследить убийцу твоей матери — Малекита. Локи, отклонившись к стене и чуть запрокинув голову, изучающе оглядел Беллатрису. — Давай представим, — начал он, ухмыльнув лишь кончик губ, — что я уже задал тебе все те вопросы, которых ты от меня так ждёшь, чтобы подтвердить мою заинтересованность. И твоя очередь на них ответить. Изменчивая вода, гибкая, вёрткая. То беззвучно уходит в землю, то сотрясает небо грозовыми тучами. Скользкая вода, неуловимая, незримая. Несносная. Белла чуть выгнула левую бровь и склонила голову набок: изящно. — Представим, — сдержанно выдохнула она. — Итак, ты не сможешь сделать этого самостоятельно: Малекит похитил Эфир. Будь ты хоть трижды богом, но сражаться с обладателем КБ — идея, не соответствующая твоему уровню интеллекта. Таким образом, похитив другой камень, мы доставим его Тёмному лорду, и он вернёт его тебе сразу после проведения ритуала. Какова гарантия, что он не оставит его себе, вероятно, ещё и избавившись от тебя с его помощью? Во-первых, ни одному человеку, даже волшебнику, не совладать с мощью камня: он просто уничтожит его; во-вторых, камень неминуемо стал бы приманкой для более сильных сущностей со всех девяти миров, а Тёмный лорд — их мишенью. В-третьих, мы имеем основания надеяться, что хотя бы ты не попытаешься уничтожить камень, даже если это и невозможно в принципе, — Белла криво улыбнулась. — Но все мы знаем, как работает принцип нашей вселенной в таких случаях. Словно её придумал демиург-неудачник, который слишком не любил проигрывать в детстве и сочинял всё новые и новые правила, даже противоречащие старым, пока однажды они не стали алогичными до беспроигрышности. Локи не слушал. Во всяком случае, так виделось. — Что бы ты делала, не случись событие, сделавшее месть приоритетной для меня? — медленно произнёс он, странно глядя в другой конец пещеры. — Это заставляет задуматься о смене истинного объекта мести. Озеро вновь задрожало. Иллюзия продолжила отстранённо смотреть в скрытую темнотой стену, тогда как настоящий Локи впился взглядом в стоящую сбоку ведьму, стараясь уловить… — Нет. Ошибка, — отрезала та. Чиста. Это было совершенно ясно даже без вторжения в её сознание. Он умел различать ложь: кто, если не он? Локи вновь растёкся по стене. — И всё же, я не услышал ещё одного ответа, — уже почти весело заметил Локи, поигрывая сгустком магии. — Даже двух, — оттопырил два пальца. Один. Что мешает мне похитить, назовём его КБ-2, в од… — он запнулся на одно незаметное, но замеченное мгновение, — в одиночку? Никаких рисков, никаких предательств. Поверить не могу, но перспектива подобных игр в доверие больше не прельщает меня, — он сощурил глаза. — Два? — Обсчитался. — Не похоже. — Забудь. — Сделаю вид. Локи хмыкнул. Белла сдержалась. — Наш план? — с надеждой спросила она. — Узнаешь по ходу, — твёрдо и чуть свысока ответил он. — Нет, это не обсуждается, — отрезал Локи прежде, чем женщина успела возразить. — Вы оба его придумали, и у вас было неограниченное количество времени для его проработки и сбора информации обо мне. Вы могли предусмотреть многое из того, что я мог бы осуществить, чтобы избежать выполнения ваших условий. Я нахожусь в худшей позиции, и для более честного положения между нами я настаиваю на внесении импровизационных ноток в ваш безупречно продуманный план. И, согласись, — на лице Локи выступила улыбчивая едкость, — ты ведь даже не рассчитывала на мою словоохотливость. Невозмутимо зелёная вода. Дна не видно. Ничего не видно. Касаться нельзя — затянет. Можно только видеть своё дрожащее, изуродованное, потухшее отражение. Ведьма молчала. Спорить было трудно. — Но ты можешь спросить «когда?», — глумливо подсказал ей трикстер. Раздалось тихое рычание. — Будем считать, спросила, — не унимался Локи. — Сегодня. Сейчас. Чем раньше, тем лучше. Лучше и тебе, и мне, между прочим, — справедливо заметил он. — Вопросы? — Куда? — прошипела Беллатриса, потому что должна была. — На Вормир! — с энтузиазмом воскликнул Локи и растянул рот в восхитительно широкой улыбке. Белла не касалась палочки ещё некоторое время: она не смогла бы контролировать свою магию, рвущуюся из неё бешеными импульсами. Сегодня она позволила себе проиграть, и это была самая крупная победа в её жизни. Она не коснулась озера.