о нехорошем

время не лечит, а лишь стирает: как по бумаге ластиком — останутся следы. судьба нас покалечит, себя же — оправдает. «не вправе что-то изменить» — лишь полбеды… под гнётом осуждений, чужих умозаключений мы вдвоём пытаемся пролезть вперёд, встречая на пути гнилом миллиарды отражений тех, кто нас уж вечность как не ждёт. им оскорбить иль ранить — ничего не стоит, и бьют всегда только потехи ради. нам остаётся ждать, пока в землю не зароют. мы с тобой — шуты на их параде. проснись; раскрой глаза — сказок давно нет: они придуманы для маленьких детей, для нас, стыдливо смотрящих на дым сигарет, для всех, кто свято любит, счастлив или гей. прости меня за правду, но я должен был сказать, кто год за годом нас пытается убить. так остановись и поумерь свой пыл: Прошу тебя, дай мне договорить! скажи, ведь был наш мир полон красок ярких? эти цвета мерцали тут и там. а они — презирали нас, «беспомощных и жалких», кто предавался лишь собственным мечтам. так глупо было видеть лишь хорошее — лишь то, чего в помине не было и нет… «— а я верю до сих пор. — ты тоже? понимаю, но у судьбы иной приоритет». вот, как мне стоило напомнить о том времени, когда мы с тобой не ведали о горе, и ты теперь заживо сгораешь в пламени вины, «плакса и лжец». а всё дело в ссоре… нет, не плачь, я не виню тебя. сам идиот: мне стоило молчать. и то всё равно на руки берёшь меня — то тело хладное, которым смог я стать… а они продолжат тыкать пальцем, лишь губя. не суждено другим чужого горя понять.