Я загадал тебя.

      Это был их первый совместный Новый год. Сейчас все было, как никогда ранее, идеально. Москву завалило снегом и новогодним настроением. На витринах каждого магазинчика блистали разноцветные гирлянды, фонари на улицах светились как никогда ярко и тепло. Хлопья медленно плыли вниз со смоляного неба, выписывая пируэты и па, известные лишь им самим.       Вова быстро перебирал ногами, в надежде успеть до того цветочного, что посоветовал ему Серёжа, потому что стоять на такси в пробках сейчас — не вариант. Пешков уверял, что в том магазине есть любые цветы в любое время года, потому что сам довольно часто заглядывал туда в поисках небольшого сюрприза для своей милой Даши.       Алексей задумчиво оглядывал собранную ёлку и пару коробок новогодних игрушек, разложенных по цветам. Он решает, что сочетание любимого фиолетового и блестючего золотого в его светлой квартире будет смотреться очень гармонично, особенно, в его небольшой гостиной с плотными бежевыми шторами в пол. Хесус берётся за украшения и пытается установить на ёлке хоть какую-то эстетику, каждый раз задумчиво оглядывая новогоднее дерево. Когда он плюхается на тёплый пол прямо рядом с ёлкой и принимается распутывать гирлянду, его мысли улетают немного не в том направлении, в каком Лёше бы, наверное, хотелось.       Губанов думал о Вове. О том, какой он, и как же его угораздило влюбиться именно в него. Лёша окунулся в этого человека с головой, цветы цвели меж рёбер и дотягивались уже до самых гланд. Он не побоялся вновь кому-то открыть поистине ранимую душу, не побоялся снова наступить на одни и те же грабли. Он знал и понимал, что Семенюку можно довериться. Верил, что Вова не бросит и не предаст просто так. Алексей думает, что он любит Вову.       Светловолосый стоит перед цветочной витриной, очень долго её рассматривая. В голову начинали заползать коварные тёплые мысли, от которых Вова начинал глупо улыбаться и прятать улыбку за шарфом, что заставил нацепить Хесус. Когда Владимир понял, что пропал, было уже слишком поздно. Он уже полностью тонул в Губанове; в его глубоких синих глазах, в его светло-каштановых волосах, в его хрупкой худощавой фигуре, в его голосе, улыбках и звонком смехе.       — Я могу вам чем-то помочь? — раздаётся тоненький голосок где-то около правого уха Братишкина.       Он резко перестаёт улыбаться и оборачивается на девушку-консультанта.       — А? Да, вы не могли бы, — начинает стример, но запинается и замолкает.       — Для кого-то из семьи выбираете? — низенькая девчонка с яркими волосами заглядывает парню в глаза, приветливо улыбаясь. — Или для девушки?       Вова продолжает упорно молчать, а продавец уже немного растеряно и неловко улыбаться.       — Для парня? — она вскидывает брови, но смотрит так же открыто, без любого намёка на осуждение.       Владимир сдавленно кивает, заливаясь румянцем и мило почёсывая замёрзший нос большим пальцем. Консультант с пониманием качает головой и, вновь мило улыбнувшись, словно бы пытаясь приободрить нерешительного парня, начинает задавать наводящие вопросы:       — Может, есть цветы, которые ему именно нравятся? — она повела стримера вдоль других витрин, глазами бегая по цветам в них и другим девочкам в цветочном салоне, которые поливали большие монстеры или также обслуживали посетителей.       — Нет, не думаю. Но однажды он сказал, что хотел бы цветок в горшочке, который бы долго жил, вот. — Вова думает, что в цветочном слишком жарко.       — Замечательно! Какой у него любимый цвет? — она поворачивает к какой-то мини оранжерее, где стояли фарфоровые горшочки с самыми разными цветами, цветущими сейчас и не очень.       — Фиолетовый, — Семенюк заходит следом за ней.       — Супер! — вновь восклицает продавец, и у неё, кажется, получается зарядить светловолосого своим позитивом. — У нас есть фиолетовые каллы, фиалки и совсем недавно привезли фуксии, которые цветут два раза в год!       Владимир недолго рассматривал горшочки, вернее цветы в них, и остановил свой выбор на изящных фуксиях. Каллы выглядят слишком громоздко, и за ними сложно ухаживать, как сказала девушка, а фиалки слишком маленькие, да и самого Владимира эти цветы немного раздражали: мать всё время заставляла его поливать эти цветы, которые погибали в итоге, и Вова огребал за это.       — Отличный выбор, — продолжает подбадривать парня консультант, когда они уже стоят на кассе, и она заворачивает горшочек в милую обёртку, перематывая сиреневой ленточкой.       Вова расплачивается картой и, забирая цветок с прилавка, напоследок говорит:       — Огромное вам спасибо, — он заглядывает на бэйдж девушки, — Лера.       Семенюк покрепче сжимает горшочек в подарочной упаковке и практически бегом направляется к выходу из цветочного салона. Быстро перебирает ногами по заснеженному тротуару, спускается в метро и в жгучем нетерпении кусает губы. По дороге Владимир ловит себя на мысли, что нужно заскочить в какой-нибудь магазин за любимым вином и мороженым Лёши.       Хесус втыкает вилку в розетку, и комната заливается светом разноцветных огоньков гирлянды. Он убирает лишние новогодние украшения в ящик и ставит его на шкаф в гостиной. Губанов плюхается на диван, прикрывая голубые глаза и закрывая лицо хрупкими ладонями.       В груди теплился ком. И быстро колотилось сердце. Сердце, которое Алексей много времени назад передал в руки своему молодому человеку. Губанов отнимает руки от лица и смотрит в потолок. Мысли — клубок. Он думает, что скучает по семье; думает, что нужно купить подарки всем в восемьдесят девятом; думает, что Вова что-то уже долго едет от своей семьи. Хотя скорее всего, Вика опять не желала отлипать от брата и отпускать его на новогоднюю «тусовку с друзьями».       Раздаётся звук открывающегося домофона, и Хес подрывается с дивана, чтобы встретить Вову.

***

      Загородный снятый дом был полон гостей. Но все празднества уже немного поутихли. Разве что, с первого этажа доносилась какая-то тихая и супер спокойная мелодия, и кричал кто-то. Наверное, это Серёжа.       Вова лежал на кровати на животе, распластавшись при этом звёздочкой. Голова лежала правой щекой вниз, а веки уже слипались. Была половина пятого, всё, чего сейчас хотелось Братишкину — это обнять Лёшу и впасть в первый крепкий сон в этом году. Владимир рассчитывал на этот год; у него была запланирована парочка интересных проектов, куча совместок, да и в целом, он хотел продуктивничать. Ну, естественно только тогда, когда кончится их небольшой с Хесом отпуск.       Звук воды за соседней дверью, что вела в ванную комнату, утихает, и вскоре в их спальне, что была на манеру мансарды, с такими огромными потолочными окнами, появляется Лёша. Вове нравится. Нравится Лёша и то, как он выглядит в свете луны, который падал на него сквозь те самые окна. Вове нравится, что Лёша в кои-то веки напялил на свое дистрофичное тело футболку, а не тупую толстовку, что скрывала всё самое красивое. Вове не нравится, что Хес натянул на свои длиннющие ноги дурацкие спортивки, они тоже скрывают всё самое красивое. Но Семенюка подкупало то, что на голове Алексея не красовалась привычная для всех посторонних глаз башня. Его волосы были ещё чуток влажными, отчего казались ещё объёмней и мягче, и это делало Хеса по необъятному домашним. Это делало Хеса таким только для Вовы, для его искристых глаз, и ничьих больше.       Когда Лёша проходит мимо уже почти отключившегося Вовы, хотя тот и лежал с распахнутыми глазами с тех пор, как вода прекратила размеренно шуметь за дверью, он ласково потрепал его по отросшим блондинистым волосам. Владимир на это движение ластится, прям как кот, и, когда Губанов уходит и останавливается у зеркала, что стояло в углу комнаты, стример усаживается в позу лотоса, внимательно наблюдая за тем, как тонкие длинные пальцы его парня наносили на бархатистую кожу крем. И в самом деле, как девчонка. Гайка тоже так делала, и Татьяна.       Братишкин лениво скатывается с кровати и, действительно, будто проплыв, приближается к своему парню. Встаёт позади него и рассматривает их обоих в зеркале. Он думает, что Хесус милый. Лёша, будто бы уловив это мягкое и расплывчатое, будто облако, настроение Вовы, набирает совсем чуть-чуть увлажняющего крема на указательный палец и мажет им по Вовиному носику. Тот сначала, видимо, прогружаясь какое-то время, пялится на белый мазок на своём носе и тут же, прихватив Губанова в объятья, тычется своим носом под челюсть, переводя на шею. Алексей хихикает, оставляя целомудренный поцелуй на стримерской макушке, заканчивает с кремом. Отходит куда-то в сторону, к комоду, чтобы кинуть эту пластиковую баночку с приятно пахнущей массой, похожей на сливки, думает Вова. Он в свою очередь, чуть придвинувшись к зеркалу, размазывает белые остатки по щекам. Вдруг произойдёт магия и, благодаря этой процедуре, он будет завтра утром не такой помятый. Хотя, это Хесус завтра утром, (они точно проснуться после обеда, какое утро), будет выглядеть как грёбаный бьюти-фильтр, а Владимир будет мучатся в попытках разгладить лицо, (утюгом что ли попробовать), дабы убрать этот тупой отпечаток складки с подушки, оставшийся теперь на лице.       Губанов залезает на кровать, под огромное пуховое одеяло и, приоткрыв его, хлопает по местечку рядышком. Владимир передвигается всё еще как размазня, поэтому, буквально подплыв к кровати, он ныряет под одеяло, тут же прижимаясь к хрупкому парню ближе. Вова чувствует чуть больше тёплых участков кожи, чем рассчитывал и улыбается своим мыслям. Хес лежал рядом в одной растянутой футболке, впрочем, как и сам Вова, сняв наконец-то свои дурацкие штаны.       — Хес, — привычно тянет Семенюк.       — М? — мычит блогер в ответ, поудобнее устраивая руку поперек тела Владимира.       Нужно ещё больше контакта. Ещё ближе.       — А что ты загадал? Ну, под куранты? — Вова бормочет всё это, кажется, в густой и тягучей полудрёме.       — Тебя, Вов, — Лёша целует на этот раз щёку. — Я загадал тебя. Владимир улыбается этому ответу и довольно, как всё тот же кот, сопит. Он уже почти отчаливает в царство Морфея, как над своим ухом вдруг слышит тихий шёпот Алексея:       — Вов?       Вова упорно молчит, делая вид, что уже уснул.       — Я люблю тебя.       Братишкин улыбается ещё шире и ещё расслабленнее и в ответ также тихо шепчет:       — И я тебя, Лёш. Я тоже люблю тебя.       Они наконец-то заснут вместе. И это будет самая спокойная и долгая ночь в их жизнях. В их жизни, одной на двоих. Лёша в обед проснётся, чуть раньше Вовы. И будет долго рассматривать его мягкие черты лица. Когда тот дёрнет своим носом и начнёт хлопать глазами, красиво обрамлёнными длинными ресницами, Лёша подумает, что Вова — его самое лучшее сбывшееся желание.