A demon's fate

Kuroshitsuji, Vanitas no Shuki (кроссовер)
Джен
PG-13
Закончен
1
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
О демоне, которому чужим стал Ад.
Примечания автора:
Возможно, автор заявки сейчас разочаруется, так как подразумевался, вероятно, дженовый миди (или даже макси) в духе «пересказ событий Тёмного дворецкого с Ванитасом вместо Сиэля», но меня хватило только на это, хотя и очень понравилась сама идея :з
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
1 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать
Настройки текста
      Из отчаяния и скорби, из самых порочных желаний несчастной души, из истинного стремления к чему-то недостижимому, из всей этой непостижимой, разрушительной бури чувств когда-то, тысячелетия назад, и появились демоны.       Он родился из этого пламени — существо без души, неспособное ни на любовь, ни на иную привязанность. Он не был таким, как вампиры: те, даже являясь жестокими и беспощадными, зачастую скрывали внутри себя горячее, страстное сердце; демоны же никогда таковым не обладали. Он скрывался в глубинах Ада — бездны, объятой огнём, сотворённым человеческой тьмой, не зная, что он такое и каков, собственно, смысл его существования. Он был ничем — сгустком пылающей тьмы, созданием бесформенным, бесплотным; он не ощущал ничего — ни жара вокруг, ни вскриков грешных душ где-то вдали; он был лишь абстрактной частью этого бесконечного, вечно полыхающего пространства, одновременно и сливаясь с ним, и выделяясь из него своей эфемерной, необъяснимой, противоречащей всякой логике идентичностью.       Был ли он уникален? Этого демон не мог бы сказать с точностью: вероятно, где-то рядом были существа ему подобные, но в этой однородной тьме, смешанной с самым горячим пламенем, невозможно было бы их различить. Ад, несомненно, был настоящим Адом — таким, каким религия пугает нечестивых людей. И именно здесь, в самом сердце самого страшного места, родился он — порождение человеческой ненависти, боли, тьмы, отчаяния, но, вместе с тем, как ни странно, и надежды. Надежды такой, от которой сжимается всё внутри, которая рушит мир вокруг, чтобы на его обломках создать нечто новое. Надежды, присущей лишь тем, кто готов отдать свою душу ради достижения столь желанной цели — спасения ли, или власти, или и вовсе чего-то иного, не столь важно. Куда большую значимость имел факт того, что именно такие чувства и создали это связующее звено между двумя мирами, эту тонкую нить, соединяющую Землю с обителью самого зла, с адским пламенем. Именно эти чувства создали демонов — всех до единого, и он, впрочем, не был исключением.       После долгих-долгих лет, пролетевших как мгновения, он наконец почувствовал зов достаточно сильный, зов достаточно отчаянный, чтобы, внемля ему, обрести форму, образ и внезапно, абсолютно неожиданно даже для самого себя, вдруг снизойти на Землю.       Мальчик. Всего лишь мальчик, не более того — вот кем был Сиэль Фантомхайв. Ему не исполнилось и двенадцати лет, но его душа уже была охвачена страданием столь искренним, столь невыносимым, что, не в силах терпеть это, она смогла воззвать к одному из обитателей Ада — и не просто воззвать, но и получить на то его ответ.       За считанные секунды мир вокруг обагрился кровью его врагов, а инфернальное существо склонилось перед ним в каком-то хищном благоговении; воздух заискрился лилово-красным, высекая из тьмы силуэт, созданный первоначально лишь его воображением. Сначала он был безликим, точно набросок, странным образом начерченный тёмной энергией прямо в воздухе; потом, впрочем, существо обрело вполне себе конкретные черты, и вскоре демон предстал перед мальчиком уже в новом, совершенно ином виде — высокий и статный бледнокожий мужчина с чёрными как смоль волосами и горящим, будто бы прожигающим насквозь взором ярко-алых глаз. Так появился Себастьян — уже не просто часть бескрайнего мрака, но существо вполне конкретное, имеющее весьма явное физическое воплощение. Имя это было дано ему самим мальчиком, оказавшимся достаточно смелым, чтобы заключить контракт с этим странным субъектом, существование которого не поддавалось никакому логическому объяснению.       Душа. Себастьян — демон слишком привык к этому имени, чтобы отказаться от него впоследствии — и раньше, обитая в Аду, любил полакомиться душами грешников, вот только происходило это всё совсем не так сладостно, как с ещё пока что живой, не искажённой пламенем душой, возможности насладиться которой необходимо было ждать достаточно долгое, по человеческим меркам, время. Душа Сиэля невероятно манила демона, как вкуснейший на свете десерт манил бы самого отъявленного чревоугодника. Вот только для демона это желание не было чем-то неправильным — оно, по сути, являлось неотъемлемой частью его изначальной природы.       Но время шло, и, хотя быстротечная человеческая жизнь никогда не казалась демонам даже мало-мальски внушительным сроком, их с Фантомхайвом связь, казалось, не завершится уже никогда — вскоре дни, наполненные самыми нелепыми событиями, стали для демона настолько рутинными, что он уже и не думал, что может существовать как-то по-иному. Предвкушение оставалось всё таким же сладостным и пьянящим, но теперь Себастьян уже и не понимал толком, почему делает всё это — былое стремление стало лишь инстинктивным, уступая место почти человеческим, несвойственным уроженцу Ада, чувствам: сперва то было лишь любопытство, желание понять, в чём смысл бытия людей, такого хрупкого и скоротечного; затем — какая-то странная, совершенно не свойственная демону горечь от осознания того, что всё это когда-то закончится, возвращая его в те же унылые адские долины, разрывая его связь с этим миром, таким нелепым, противоречивым, но таким живым, что расставаться с ним совсем не хотелось.       Но всему приходит конец: месть, являвшаяся для Сиэля высшей ценностью, наконец была свершена, а виновник всего этого, предварительно испытав на себе всю силу его гнева, оказался, вероятно, в том же адском пламени, откуда и пришёл уже свыкшийся со своей ролью покорного слуги демон. Теперь всё, что мог сделать Себастьян — осуществить изначально задуманное, поглотив, сожрав за мгновение эту душу, что до последнего пылала самыми разными чувствами, напоминая собою ещё один фрагмент того же огня преисподней. Сиэль не колебался ни на миг, понимая, что всё должно закончиться здесь и сейчас, а потому демон, отбросив в сторону бренное, не имеющее уже никакого значения тело, поспешил, тут же обретая прежний, бесформенный облик, вытянуть из Фантомхайва то сокровище, ради которого он и ввязался во всё это непонятное, по-человечески отчаянное предприятие — тот самый дух, что поражал своею чистотой, силой и свежестью. Душа Сиэля была восхитительна — даже более восхитительна, чем Себастьян мог бы предполагать; вопреки всем его опасениям, даже Фаустовский договор не очернил её; она сохранила свою невинность, придающую ей приятный, но, вместе с тем, приторный привкус, но не утратила также и холодного, расчётливого начала, ощущавшегося, как необычайно острая, жгучая, но при этом невероятно ароматная специя; пикантную пряность придавала ей и стойкость, внутренняя сила — впрочем, пряность эта была немного иной, чуть менее выраженной, чуть сладковатой, точно корица.       Но то, впрочем, было лишь мгновение; мгновение, оставившее после себя лишь вечную пустоту, вечный бездушный лёд демонического нутра; и, вопреки всякой логике, поглотив, наконец, свою заветную добычу, Себастьян вдруг почувствовал что-то, совершенно неправильное для демона — одиночество. Одиночество, безнадёжно-странное, необъяснимое, невероятное для не имеющего, в общем-то, никаких чувств существа; одиночество, зародившееся где-то в глубине и приведшее его к столь же бессмысленному отрицанию — отрицанию того, что должно было случиться вскоре; будто крошечная частичка чего-то человеческого застряла где-то внутри бездушного демона, вызывая непонятное отвращение к родному для него Аду, пришедшее вместе с лёгким отголоском какого-то иррационального, почти животного страха неизбежного туда возвращения.       Но всё было предрешено: исчез Сиэль Фантомхайв, удерживавший его на Земле — исчезла сама возможность для Себастьяна оставаться тут дальше. Врата Ада вновь отворились перед ним, и Преисподняя впустила внутрь себя его, это существо, рождённое от человеческой тьмы и пронзительно-яркого адского пламени; впустила обратно своё творение, словно бы приглашая домой — вот только дом этот теперь стал совершенно ему чуждым.       Впрочем, привычное несуществование в облике никого вскоре возвратило всё на круги своя — и эта странная человеческая составляющая вскоре замолкла внутри него не то умирая, не то просто засыпая на долгие века.       И вновь всё продолжалось, как и прежде: всё тот же мрак и пламя, пламя и мрак, соединяющиеся друг с другом, сплетающиеся в каком-то невозможном танце. Время перестало иметь какой-либо смысл, как, впрочем, и что-либо другое, вновь, казалось бы, превращая Себастьяна в ещё одного бездушного демона, лишённого какой-либо определённой сути.       Он не знал, сколько лет минуло на земле; не знал, да и не нужно было. Как и прежде, теперь он и мыслей-то как таковых не имел: лишь абстрактные образы, бесконечно кружащиеся в таком же абстрактном сознании.       Но тут, прорезая пространство, откуда-то вновь раздался крик; крик, обращённый лишь к нему, лишь для него существовавший.       «Спаси меня! — отчаянно, но вместе с тем, безмолвно кричал этот кто-то, — Забери всё, что пожелаешь, мне ничего не надо, только, прошу, осуществи моё желание!»       И демону ничего не оставалось, кроме как вновь, следуя этому зову, сформироваться в нечто материальное и, постепенно приобретая уже бывший ему привычным облик, снова спуститься на Землю.       И снова его жертвой оказался какой-то мальчишка; мальчишка невысокого роста, с иссиня-чёрными волосами и непревзойдённо-голубыми океанами глаз; его хрупкое, измученное тело было покрыто множеством тонких шрамов, а в прозрачно-небесном взоре читалась лишь боль и безысходность. У него, впрочем, не было той стремительной мощи, которой обладал некогда Сиэль — только агония, бесконечная агония, движущая всеми его действиями, захватившая весь его разум.       И резкое, внезапное осознание вдруг будто пронзило насквозь демона, рассекая своей остротой всё его пустое, всё ещё лишённое сути существо.       «Себастьян». Это имя стрелой пронеслось сквозь его прежде затуманенное сознание, проясняя его, возвращая все воспоминания о прошлом его снисхождении в мир людей. И тогда та самая крупица человеческой сущности, почти неосязаемая, почти что исчезнувшая в бездне дьявольской пустоты, вдруг вновь явила себя, столь ярко, столь непревзойдённо… Именно сейчас, в это мгновение, демонСебастьян с былой ясностью осознал всё, что приключилось с ним здесь невесть сколько времени назад.       Пожалуй, Сиэль Фантомхайв не был для него лишь добычей. Каким-то непостижимым образом этот человек, вопреки всем законам мироздания, смог пробудить душу в бездушном создании. Наверное, Сиэль даже был для него… Другом?       И теперь человек, стоявший перед ним, страдающий, несчастный, уже не кажется ему лишь ещё одной жертвенной душой, а её поглощение уже не видится Себастьяну целью его с ней контракта.       — Взамен на верную службу тебе до конца дней твоих, Луис Блусиэл*, — произносит демон в тот момент, когда светящаяся фиолетовым пентаграмма одновременно появляется на его руке и на одном из кристально-синих глаз мальчика, — Я хочу… Хочу, чтобы ты научил меня, как быть тебе подобным. Хочу, чтобы ты показал мне, как быть человеком.
Примечания:
*все же, вероятно, понимают, что «Ванитас» — не его настоящее имя? Это же было выбрано случайным образом; фамилия переводится как «небесно-голубой» и, волею случая, созвучна с именем Сиэля. Это не было сделано намеренно, но оказалось весьма символичненько :з
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты