Жизнь взаймы

Сегодня обычный осенний день, данный факт обязательно требуется запомнить каждому читателю, имеющему возможность лицезреть эти строки. Пожелтевшие листья, как прежде, кружатся и падают на сырую землю, лишённую всяких красок, вдали виднеется эскиз центрального парка: он, в свою очередь, совсем опустел. Музыканты больше не приходят туда с целью сыграть радующую слух мелодию, из окрестностей не доносятся восклицания детей, поймавших бабочку с невиданными ранее крыльями... Погодите! Кто-то всё же шагает по парку, но столь торопливо, гнусно, всё время нашёптывая себе что-то под нос. Ох, это же мистер Стивенсон, — его выдают распахнутые, но усталые глаза арахисового оттенка и, непривычный для жителей Лондона акцент, этакая смесь французского и английского языков. Он имеет спортивное телосложение, его волосы аккуратно зачёсаны назад, а опрятно завязанный шарфик повис на шее. Дорогой читатель, скорее всего, у Вас сложилось впечатление, будто человек, портрет которого Вы прочли нескольким временем ранее — идеальный семьянин, состоит в интеллигентном обществе, возможно, даже работает каким-то чиновником? Поспешу Вас расстроить: ничего из вышеперечисленных доводов не является истиной. Чарльз Стивенсон — тот человек, которого никто не встретит радостным восклицанием по приходу домой, он не желает становиться частью светского общества, да и, a priori, посещает различного рода мероприятия крайне редко... работает он учителем. "Как совершенно не коммуникабельный, запертый в четырёх стенах человек может обучать столь хрупких и не сформировавшихся личностей, как дети?" — наверняка спросите Вы, а я без сомнений отвечу, что мистер Стивенсон достоен занимать учительское кресло. Работа — единственное в жизни Чарльза, что действительно его осчастливливает. Люси Стивенсон (урождённая Карлайл), его усопшая жена, отдала Богу душу семь лет назад, вследствие ДТП, а Чарльз до сих пор не может её забыть. Ступая на порог родного дома, он вспоминает её голос, чистотой и диапазоном превосходящий все известные миру музыкальные инструменты, приятную манеру речи любимой, её неповторимое чувство юмора и ораторский талант. В его памяти воспроизводятся все воодушевляющие события, разделённые с Люси... а сердце в эти мгновенья замирает, кислород больше не поступает в дыхательные пути. Пусть это иллюзия, и на самом деле организм Чарльза циркулирует вполне хорошо, мужчина в подобные моменты думает, что умер изнутри. Каждый день он подавляет нарастающее желание прекратить мучение, но спасает его вечное уважение к усопшей жене и... звонкие голоса счастливых детей, спешащих рассказать ему о том, как прошёл их вчерашний день! "Жизнь взаймы", — именно так называет происходящее Чарльз. Днём ему помогает выжить собственная специализация, а укромным вечером пустые реплики "обо всём да ни о чём", обращенные к Люси, которая, по его мнению, всё ещё рядом с ним! Он знает наизусть её ответы на собственные высказывания, он знает, как бы жена посоветовала ему поступить в той или иной ситуации. Прошло уже семь лет. Они отразились в беспокойной душе Чарльза вечностью, но память о Люсинде осталась жива! В глазах детей мистер Стивенсон был и будет добродушным учителем, не упускающим возможности поддерживать связь с ними, в глазах его коллег он будет гнусным стариком, своенравным подобием Эбенезера Скружда из "Рождественской песни в прозе" Ч. Диккенса, случайные прохожие и вовсе не обратят на него внимания. Но кем же является Чарльз для самого себя? "Человеком, нашедшим единственную отраду и смысл бытия, человеком, которому диагностировали пожизненную скорбь. Человеком, проматывающим жизнь взаймы".