Тайна гардеробной

— Молли, милый! Мне иногда кажется, ты когда-нибудь заблудишься в этом шкафу! — прокричал Карл в полумрак между стенок с вешалками. — Гардеробная! — раздался недовольный омежий голос. — Это называется гардеробная, Карл. Карл-Йорген Линнерхольм, князь де Ланге, конечно знал, что среди омег встречаются шмоточники, у которых платяные шкафы по площади не меньше полноценной комнаты. Но не подозревал, что до таких масштабов. Пока не взял замуж Молли Рёненхьорта фон Троттена. Шкаф Молли был больше спальни и назывался гардеробной. Больше всего Карл опасался, что когда-нибудь его миниатюрный хорошенький светловолосый супруг с бирюзовыми глазами потеряется в недрах хранилища одежды. И Карлу придётся устраивать спасательную операцию по поиску пропавшего омеги. — Молли Линнерхольм! Нам гостей встречать, мой мальчик! — гаркнул Карл в полумрак, сам не решаясь войти в царство брендовых вещей. — Я не одет, — отозвался Молли. Карл встал в стойку, как ищейка, чуть наклонил крупную черноволосую голову и направился на голос. — Так одевайся скорее, любимый! — Но до приезда гостей ещё часа два. Или три, — недовольно пробурчал омега. — И я не могу решить, что надеть. — Ну ты даёшь! — ответил Карл, уверенно шагая к супругу. — У тебя от одежды всё ломится, а ты не знаешь, что надеть. Неожиданно перед ним, словно призрак, появился омега с двумя костюмами на вешалках и извечной омежьей проблемой в прелестных глазах в опушке длинных тёмных ресниц: «Мне снова нечего надеть». — Вот это из последней коллекции, — Молли приложил к себе светло-синий костюм. — Но мне цвет не очень нравится. А это мне вполне идёт, — он встряхнул лиловый. — Но он из прошлогодней. — Что-нибудь надень, — чуть ли не рявкнул альфа. — Малыш, что-нибудь! И надо проверить, всё ли готово, — заявил он. Лишь бы скрыть своё волнение. Всё-таки первая годовщина их свадьбы! Но ещё больше Карл пытался скрыть возбуждение, мягкой волной, как прилив океана, накатывающееся на него от вида юного омеги в одних драгоценностях в крошечных мочках ушей, на изящной шее и тонких запястьях. — Вот вечно ты так, — надул пухлые губы Молли, исподлобья глядя на своего альфу капризной бирюзой. — Иногда ведёшь себя как тиран и деспот! И улыбнулся. Улыбка сама засияла на его губах. Карл-Йорген только с виду грозный альфа. Огромный, поджарый, с повадками хищного льва. У него и тёмные волосы после душа топорщатся, как львиная грива, за что Молли в шутку так и называет его — Король саванны. А ещё у этого альфы истинно хищная хватка, недаром фамильный бизнес — банковское дело, а теперь ещё и компания по телекоммуникациям — процветает. Огромный кот — ещё одно прозвище Карла от супруга — подошёл ближе к Молли. — Снова обижаешься, любовь моя? Ну не знаю я, что тебе надеть, — в беспомощности он обхватил мужа сильными руками с перекатывающимися под гладкой кожей мышцами. — Какой же ты красивый, малыш. И какой желанный! — Он поднял к себе личико Молли с тонкой, почти светящейся белой кожей. — Хочу тебя, — прошептал альфа, поцеловал приоткрытые влажные губы парня. — И я тебя люблю, Карл, — ответил Молли, чувствуя, как желание приятным тёплым потоком плавно скатывается от поцелуя мужа на губах ниже. Как тихонько булькает в груди и стекает огоньком к паху. — Даже не представляешь, что ты со мной делаешь! Я так боюсь, что это когда-нибудь кончится, — он ласково, как котёнок, потёрся щекой о рельефную грудь альфы. Молли нравилось в муже всё! В меру широкая грудь, твёрдый пресс, угловатая задница и крепкие стройные ноги с узкими аристократическими лодыжками. И этот великолепный красавец-альфа, так притягательно пахнущий сандалом, с невероятными тёмно-серыми, как небо над зимнем морем, глазами — его истинный! Для Молли Рёненхьорта фон Троттена это стало откровением в своё время. Все в его обществе считали, что истинность, как и любовь, — вздор, выдумки, фантазии из омежьих любовных романов и вообще удел плебеев. Даже папа твердил это своему младшему сыну-омеге. А юный аристократ взял и сломал стереотипы! На бал дебютантов, где достигших шестнадцати лет омег родители и старшие братья-альфы и беты представляют обществу как потенциальных женихов, Карл прибыть не смог из-за бизнес-планов. Хотя давно чуял восхитительный цитрусовый запах, от которого закипала кровь. Однажды Карл уловил чудесный аромат, исходящий от супруга одного из деловых партнёров. Но то был запах не самого омеги, а кого-то, с кем утончённый светловолосый Олаф ван Дорн был в очень близком родстве. Ох уж этот цитрусовый аромат омег Рёненхьортов! А попав на чай к ван Дорнам, встретил младшего брата мужа-омеги могущественного киномагната. И пропал! Юный Молли Рёненхьорт, милый и трогательный, невинный и очаровательный, покорил сурового дельца так, что он сто раз благодарил небо за встречу с этим прелестником. И тут же признался в своих чувствах очаровательному омеге с нежными бирюзовыми глазами. Карл сам себя не мог понять. И это он, рассудительный, как бета, и сдержанный деловой человек в возрасте чуть за тридцать! Омежка тоже учуял едва уловимый сандаловый аромат. Как же загорелись ещё больше его и так огромные зелёные глазищи, распахнулись, словно в окна ворвался вихрь! От сиюминутного проявления истинности, а это была именно она, пару удержало только строгое воспитание обоих и приличия, принятые в обществе. Еле выдержали месяц, тот самый минимальный срок, приличествующий, чтобы альфа сделал предложение омеге. Юный Молли, заполучив метку любимого, скакал и хлопал в ладоши, как омега из трущоб. А как он краснел наутро после первой брачной ночи! Вспоминая, что с ним проделывал супруг, Молли только заливался краской. Это было так непривычно и так приятно! Особенно когда альфа плавился от неумелых попыток омеги повторить то же самое. — Очень рад за тебя, — сказал тогда Олаф, замужний брат-омега на три года старше самого Молли. — Искренне рад, что кому-то из нас троих посчастливилось встретить истинного. Сам Олаф тогда уже три года был замужем за своим великолепным господином Альфа-На-Миллион с ледяным взглядом светло-голубых глаз и насмешливо-надменной полуухмылочкой на тонких губах. И что Олаф нашёл в этом холёном снобе Лютере ван Дорне с ледяным взглядом маньяка? Самый старший брат, альфа Ларс, в свои двадцать семь даже не помышляет о браке. Ему не давала покоя слава далёкого предка. Потому-то лихой альфа и решил стать военным лётчиком. Истинная для него только работа. Молли считал, что ему несказанно повезло! Его любимый супруг, его истинный, сейчас стоял перед ним в одном полотенце вокруг стройных бёдер и, сложив сильные руки на широкой груди, ласкал взглядом. — Так что надеть? — не унимался Молли. — По мне, так лучше совсем без всего, — игриво заявил альфа, прижимаясь к омеге. Погладил по плечу. Поцеловал в пахнущую сочными апельсинами макушку. — Ты же такой сладкий мальчик. — Карл, нам надо гостей встречать, — чуть слышно проскулил тот, но не смог удержаться, чтобы не обвить изящными руками мощную шею мужа. Синее неподходящее и лиловое прошлогоднее упали на пол вокруг изящных ступней Молли, рядом с полотенцем Карла. Теперь омегу не волновало, что будет с дорогими брендовыми шмотками. Его интересовал только альфа. Его альфа. Его супруг. Его истинный. Омегу всегда заводило, как бесподобно целовался Карл, чувственно изучая языком рот. Он нежно касался губами нежной кожи Молли, выцеловывал линию шеи, нежил соски. Юный омега выгнулся навстречу и замер. Карл, поглаживая кончиками пальцев по бокам, спустился ниже. Стал ласкать тёплыми губами омежий член, неторопливо то вбирая его целиком, то отпуская на свободу. — Какой чудесный, — он пощекотал кончиком языка налитую головку, не переставая оглаживать подтянувшиеся яички, другой рукой лаская, разминая и растягивая текущую дырочку Молли. — Какой нежный и горячий там, — он вставлял пальцы полностью, потом медленно вынимал, доставляя редкое удовольствие и заставляя омегу двигать бёдрами навстречу руке альфы. Карл облизал торчащий омежий член, вобрал его в рот целиком, заскользил губами по всей длине. С пристаныванием и чавканьем ласкал то медленно и нежно, то ускоряясь и сильнее сжимая горло. Катал в руке яички парнишки, выбивая из него стоны и всхлипывания, другой рукой не переставая вдалбливаться в текущую дырочку. Молли дрожал и плавился от желания слиться с альфой, хотел вновь почувствовать его в себе: ощутить всю нежность его страсти, всю глубину его жарких поцелуев, всю ласку его сильных объятий… — Карл, любимый, пож-жалуйст-та… — проскулил омега, выгибаясь и подставляясь под губы альфы и его неторопливые, но жаркие ласки и прерывистое обжигающее дыхание. — Какой славный мальчик, — сказал Карл, не прекращая оглаживать Молли. Затем подхватил на руки и осторожно уложил спиной на пушистый ковёр. Ухватил ближайшее вешало с шедеврами маститых модельеров и весь этот ворох подложил под поясницу омеге. — Сладкий, любимый. Мой! — Он вылизал мокрую дырочку, проник языком внутрь, доставляя омеге несказанное удовольствие, потом продолжил свою сладкую пытку пальцами. — Но такой нетерпеливый, — ласково пожурил альфа, слегка шлёпнув Молли по белоснежному заду, чтобы омежка не так резво насаживался на его пальцы. Молли скулил, изнывая от желания. Развёл ещё шире длинные стройные ноги, приподнял бёдра, показал себя всего, такого открытого и такого готового принять любимого. Но вероломный Карл, вместо этого лишь ещё раз покрыв поцелуями зад омеги и внутреннюю сторону его бёдер, уселся в кресло посреди гардеробной. Развёл в стороны сильные крепкие ноги, демонстрируя своё великолепное тело с хорошо заметным рельефом на мощной груди, кубиками на животе. Протянул руки, перевитые мышцами, к мужу, приглашая подойти к себе и продолжить. Взгляд Молли скользнул ниже. В который раз он залюбовался красивыми накачанными ногами и узкими угловатыми бёдрами Карла. Его огромный вздыбившийся член с влажной налитой головкой в опушке курчавых чёрных волос манил к себе. Молли чувствовал, что его член стоит колом, зад истекает смазкой, но Карл, который хотел мужа не меньше, чем он сам, не торопился. И Молли принял эту игру. — Любовь моя, странно, что за год мы так и не полюбились в шкафу, — чуть насмешливо сказал альфа, погладив по светлым волосам Молли, расположившегося между его широко расставленных ног. — Гардеробная, Карл! — поправил его омега. — Ну сколько можно повторять? — Он закатил глаза, и тут же альфа притянул его к себе, поцеловал в полные губы. — Как скажешь, любимый, — ответил он, возвращая омегу обратно на пушистый ковёр. — Я уже в нетерпении. Можно? — Не дожидаясь ответа, омега обнял ладошками горячую плоть альфы, слизнул с крупной налитой головки каплю предэякулята. — Это всё твоё, — выдохнул альфа, прикрывая глаза от удовольствия. — Ты же знаешь, я весь твой! Молли только улыбнулся и продолжил то, чему его научил муж. Обхватил рукой член альфы, чувствуя приятную шелковистость кожицы, а губами прошёл по горячей головке. Лизнул вдоль плоти, заставив Карла издать довольный тихий стон. И накрыл губами немаленькое достоинство мужа. — Ох, малыш… — протянул альфа, подаваясь навстречу бёдрами. Он уже наслаждался минетом в исполнении Молли. Парень выглядел настолько невинно и порочно одновременно, что Карл с ума сходил. А омега, давясь и хрипя, брал в горло так глубоко, как мог. Очень хотел доставить супругу удовольствие. За год омега научился многому, изучил, что нравится Карлу. Если ещё сжать тяжёлые яйца и слегка погладить пальцем сжатый анус, то альфа начнёт стонать и толкаться в рот Молли сильнее. Альфа запрокинул голову назад и запустил пальцы в тёмные шелковистые волосы, поглаживая по макушке и слегка направляя омегу. Молли и сжал рукой яйца мужа. Отметил про себя требовательный стон и услышал шумное дыхание. — Малыш… Ну какой же ты у меня красивый, — сказал Карл, оторвав омегу от своего занятия и подняв к себе его лицо. — Ты — красивый, — ответил Молли, глядя на мужа снизу вверх — так, что у Карла сжималось всё внутри. Этот невинно порочный взгляд и припухшие от минета губы, которые хотелось целовать. — Уже не могу сдерживаться, — он пригладил свой подрагивающий твёрдый член с каплями влаги на головке. — О любовь моя! — встрепенулся Карл. — Ну как я мог? — Альфа вздёрнул супруга на ноги. — Встанешь на кресло? Молли, игриво закусив влажную от слюны губу, стрельнул бирюзовыми глазами и грациозно устроился на сиденье коленками. — Мальчик мой любимый! — Карл прижался вздымающейся грудью к тонкой спине Молли, перехватил его поперёк груди сильной рукой. — Не могу уже сдерживаться… — Нежное прикосновение губ к шее заставило омегу прогнуться и потереться текущим задом о стоящий член. — Я с-сам не м-могу, — проскулил Молли. — Любимый… Карл развёл в стороны молочно-белые ягодицы: — Какой ты там восхитительно развратный, — и широко лизнул распалённую дырочку. Молли прикрыл глаза, вцепился в спинку кресла до побелевших костяшек на пальцах и закусил губу. Момент, когда Карл будет входить в него, был таким волнительным! Как всегда. Альфа слегка протолкнулся огромным достоинством в горячую дырочку, раздвигая влажные стенки поскуливающего от первого спазма Молли. Покрывал поцелуями подрагивающие плечи омеги и шептал всякие непристойности. Затем аккуратно въехал на всю длину, услышал протяжный стон и вышел из мужа. Полюбовался раскрытым отверстием и, резко выдохнув, вновь вошёл до конца одним плавным движением. Молли ахнул, почувствовал смесь небольшой первой боли и заскулил от острого наслаждения. Зажмурился, замер от этой яркой вспышки. Повёл бёдрами, переступил коленями на мягком кресле и выдохнул. Карл понял, что всё пошло́, как надо, стал ускоряться, постепенно входя в бешеный ритм. Втрахивал грациозного похабно скулящего омегу в кресло, проходя руками по бокам и животу мужа. Покатал пальцами напряжённые соски и скользнул руками к паху любимого. Ухватил его член и заскользил по нему. Молли только откинул голову назад, на могучее плечо мужа, и подмахивал, поскуливая и прогибаясь. Внутри всё трепетало, искрило от хриплых стонов Карла позади. — Не останавливайся, — прошептал омега, чуть не теряя сознание от удовольствия. — Как же мне хорошо-о-о, любовь моя! — Молли… — альфа размашисто двигался, раздвигая стенки прохода в теле мужа, одновременно оглаживая его крупными руками по бокам, плоскому животу и нежа соски. Омега пребывал на вершине блаженства. Скулил и подмахивал. Ему даже не пришло в голову, что, узнай кто, как он выгибается под альфой на кресле в гардеробной, каждый пришёл бы в ужас. Это же неслыханно! Омега отдаётся альфе в шкафу! И при этом ему невероятно хорошо! Внутри всё засияло, замерло, Молли почувствовал, как сильные руки Карла крепко вцепились в его аккуратный зад, как нежно и крепко обнимает его анус член мужа. И оба одновременно кончили: Карл глубоко внутри омеги, Молли — заливая руку супруга. — Карл… Это… Это невероят-тно! — срывающимся голосом сказал Молли. — Любимый, — тот рвано дышал, невесомо водил пальцами по бокам омеги. — Повернёшься ко мне? Молли кивнул. Знал, что пока не раздулся узел альфы, муж ловко перевернёт его лицом к себе. Не покидая мужа, Карл развернул его к себе лицом, ловко перекинув через себя стройную омежью ногу и устроился сам на кресле, усадив Молли верхом на себе. А потом впился горячими губами в губы омеги. Прижал к себе. Чуть задвигал бёдрами, стал играть узлом, приподнимая Молли, то выходя из горячего лона мужа, то погружаясь целиком. Омега только постанывал от этой смеси чуть болезненного наслаждения. — Какие же у тебя глаза! — сказал альфа, чуть оттянув нижнюю губу Молли. — Ты весь такой красивый, мой сладкий мальчик! — О, Карл! — пробормотал Молли, пребывая где-то в невесомости с широко раскинутыми ногами и утопая в сандаловом аромате, сводящем с ума. — Люблю тебя. — Люблю, малыш, — отозвался Карл и задвигался увереннее. Зажатый между животами омежий член вновь напрягся. Молли вжался во вспотевшую грудь мужа. Его закачало на волнах удовольствия. И он почувствовал, как орошается его живот горячими струйками, а обнимающий альфу анус наполняется жарким семенем. Омега выгнулся, застонал и задрожал в ярком ослепляющем оргазме под хриплый рык удовлетворения Карла. — Мой маленький, — всё ещё рвано дыша, прошептал альфа, поглаживая рукой взмокшие светлые волосы парня. — Мой любимый мальчик. — Каждый раз как первый, — ответил Молли, глядя на супруга осоловевшими глазами, потираясь щекой о крепкую шею. — Как же я тебя люблю, Карл! — Любимый, — отозвался нежным шёпотом альфа. А потом оба лежали на ковре, обнявшись и вдыхая аромат друг друга. — Теперь мы точно опоздаем! — вдруг капризно заявил Молли. — Эй! Если бы кто-то не думал, что надеть, мы бы уже вышли из дома, — ответил Карл, целуя мужа. — Если бы кто-то был менее несдержанным, я бы уже давно решил, что надеть! — заявил Молли. Альфа смог возразить только нежнымм поцелуем. — С таким сладким мальчиком невозможно сдержаться, — сказал он, улыбаясь. — Но мы можем поторопиться. — Вот теперь точно придётся думать… — У омеги были такие недоумённые глаза, что Карл чуть не рассмеялся. Молли с улыбкой нашкодившего котёнка смотрел на два костюма, из которых выбирал наряд на сегодня. И которые были разбросаны между полок и вешалок, помятые и кое-где со следами страсти. — Только не говори, любовь моя, что тебе нечего надеть, — сказал Карл, лёжа на полу, и, подперев сильной рукой крупную челюсть, наблюдал, как его гибкий муж грациозно вскочил на ноги и собирает с ковра вещи. — Карл, любимый, я надену бежевый костюм! — улыбнулся Молли. — На прошлой неделе купил. Альфа аж присвистнул: — Так это было такое оригинальное соблазнение, а, Молли Линнерхольм? — Это кто кого ещё соблазнил! — изобразил тот праведное возмущение и нагнулся поцеловать влажные губы супруга.