нагито и его крылья ангела

      Этот мир словно фортуна. Обычно люди пытают удачу чтоб получить кусочек счастья, но здесь гораздо другой случай. Ты уже испытываешь удачу — просто рождаясь. Какой твоя будет жизнь? Счастливая, богатая, где тебе даже не нужно стараться? Или же тебе всю жизнь придётся страдать в агонии от издевательств со стороны других людей? Нужно ли тебе заслужить, чтобы тебе так сильно повезло? — Мне больно…- Нагито попытался схватить что-то на своей спине. Ему удалось лишь черпнуть воздух в ладонь. — Потерпи ещё совсем немного… Скоро они вырвутся наружу. Словно шишки красовались на спине парня. С каждым секундой они становились краснее, пульсировали всё сильнее и сильней, а шишка словно росла вверх. Одно касание до этого бугорка — все равно что облиться кипятком. Такая же жуткая, резкая и очень сильная боль раздаётся по всему телу.       Этот мир действительно словно фортуна — тут кому как повезёт. Люди рождаются с крыльями и рогами, из-за последствий болезни которая меняет ген человека. Вопрос — так в чём же удача? Если ты рожден с белыми крыльями, то всю жизнь тебя преследует счастье и богатсво. Таких людей очень мало. Если твой рог цвета твоей же кожи, то аналогично что и с белыми крыльями., а если же наоборот… чёрные рога, чёрные крылья… тогда готовься к ужасной жизни. Таких людей считали чем-то грязным, словно грязь из-под ногтей, или же грязь на улице после дождя, в которой ещё копошатся маленькие червячки. Нагито очень переживал насчёт своих крыльев. Какие они будут? Белые? Наврядли. Нагито считал себя очень испорченным человеком, который НУ НИКАК не заслуживает счастья. Такие как он заслуживают только самого ужасного отношения к себе. Поэтому он заранее похоронил себя, потому что он уверен что крылья его будут чёрные, как самая, самая, САМАЯ тёмная грязь. Только один человек его поддерживает — Хаджиме Хината. Интересно, останется ли он с ним даже если крылья будут чёрными? Хаджиме имел маленькие, гладенькие рожки. Его рога словно показывают его характер напоказ — такой же милый, добрый и очень хороший человек. Он не знает что бы мог Хаджиме плохого сделать — он считал его идеальным человеком. Словно этот маленький лучик света среди кромешной тьмы, окутувающая тебя знойным дымом и затягивая всё глубже, глубже и глубже в темноту. Но он… освещал ему дорогу. Хватит ему сил и этого света чтобы пройти через этот сложный путь? *** — Мне пора. — парень взял со стула свою школьную сумку и накинул лямку на плечо. — Завтра я проверю как ты. Ты знаешь… Если станет хуже, немедленно звони. Понял? В ответ парень лишь кивнул и отвел взгляд в сторону. Всё так же не отводя взгляд от огромного окна, показывающего весь этот ничтожный город прямо отсюда, Нагито услышал громкий шум от двери. Он ушёл. Каждый раз, когда он уходил, он чувствовал ужасную тоску и грусть. Комаэда чувствовал себя во всём мире один. Страх одиночества. Страх что ты умрёшь один, а никто тебе даже похороны не устроит. Никто даже не узнает что ты умрёшь. Никто даже не знал — кто же ты такой на самом деле. Нагито не хотел быть один, потому что когда он сидел в одиночестве, в голову лезли ужасные мысли. Боль распространялась по всему телу. Как же не повезло людям у которых крылья. Хотя…с рогами не лучше. Не смотря на то, что у Комаэды огромная квартира, мебели здесь почти что не было. В его комнате находилось огромное окно, в котором видно высокие здания и толпу, идущую каждый день неизвестно куда. Ему до ужаса не нравился этот вид. Так же в его комнате была большая кровать. На этой кровати бы с легкостью поместились четыре человека. Нагито покупал эту кровать в надежде на то, что он найдёт друзей и будет приглашать их на ночёвку. Каждый день он делит эту кровать с самим собой. «Зато много места» — думал он изо дня в день. Мысль об этой кровати ни раз просачивалась в его голове. Ещё пару тумбочек, шкаф, ковёр и ноутбук. Нагито вроде и был доволен своей комнатой, а вроде и нет…хотелось ещё кое-чего. Что бы точно заполнило эту пустоту. Рука сама потянулась к телефону, уже разблокируя его, уже набирая этот проклятый номер…и сбрасывая. Он не мог просто позвонить ему, просто сказать «Эй, приходи, мне так скучно и одиноко». Парень не хотел показывать свою слабость перед своим другом.       Уже стемнело. На небе сверкали яркие звёзды. Рука непроизвольно поднялась вверх, попытавшись захватить хотя-бы одну звездочку. Рассмотреть поближе, погреться о её свечение. Но всё что ему удалось — это захватить рукой воздух в темном пространстве. После первой неудачной попытки рука упала на мягкую кровать. Глаза все же уставились на небо, освещенное маленькими звездами. Он верил, что эти звезды - чьи-то несбывшиеся мечты. Будет ли его звезда на этом небе? Сможет ли он тогда взять её в руки? Глаза смыкались. Спать хотелось невыносимо сильно, но боль давала о себе знать. Максимум насколько он мог заснуть — это на 10 минут, а затем снова адская боль, от которой хотелось истошно и громко кричать, но Нагито не хотел срывать ещё и голос, поэтому он кусал свои губы, настолько сильно, что капельки крови стекали по подбородку. Тяжелое дыхание раздавалось эхом по комнате. Ужасная тишина, ты слышишь всё: своё бешеное сердцебиение, своё дыхание. Ты начинаешь сходить с ума. Всё таки крик сорвался с уст парня. Душераздирающий крик, наполненный болью и отчаянием. Силы совсем исчезли. Он рухнул на кровать, оставив кровавый отпечаток на белоснежном белье. Сознание само покинуло себя. *** Сразу же разомкнув глаза от дикой боли, парень закричал. Сколько он спал? Спал ли он вообще? Он чувствовал что-то мокрое. Нагито включил ночник и увидел как вся его белоснежная кровать была пропитана алой кровью. Струи крови все так же стекали по спине парня, с каждой капелькой крови делая всё больней и больней. Комаэда уже не мог терпеть. Он машинально набрал номер на телефоне. — Алло? В ответ послышался лишь крик и визг. Хаджиме все понял. Не важно было какое щас время суток, день или ночь, он придёт к нему в любое время. Через минут пятнадцать парень ворвался в комнату. Входная дверь была всегда открыта, на случай, если что-то серьезное случится, а способа достучаться до парня не будет. Теперь были слышны тяжелые дыхание обоих. Нагито тяжело дышал от боли, а Хаджиме из-за того что бежал со всех сил. Он сразу же подбежал к истекающему кровью. Да. Оно началось. Крылья начали прорываться. Уже были видны косточки. Этот процесс безумно мучителен, можно потерять сознание от боли. Хината приобнял парня и прижал к себе, нашептывая на ухо разные нежности и слова поддержки. Нагито на мгновенье забыл про боль. Близость любимого и родного человека намного сильнее чем вся эта боль. Улыбка проскользнула на лице парня, но после она искривилась после новой волны резкой боли.

два месяца спустя

Кости полностью срослись. Но не хватало одного — перьев. Крылья Нагито до сих пор не оперились, хотя оперение происходит на 3-5 день после прорывания крыльев. Они были жутко уродливы. Парень словно прирос к кровати: он никуда не выходил, даже его горячо любимая школа была ненавистным для него местом. Его засмеют. Ещё хуже даже тех, у кого чёрные крылья. Хаджиме приносил парню продукты, помогал с домашним заданием. Так же он сильно ухаживал за Комаэдой. Но… С того дня он больше не видел его улыбки. Никакие слова поддержки не могли заставить улыбнуться Нагито. — Сегодня все так же, по-прежнему… — Хината поглаживал холодные кости. Комаэда же уставился в стенку и не произносил ни слова. Глаза Хаджиме уставились в одну точку. Кость. Ладонь. Мгновенье, и кость уже была сломана. В ответ парень молчал. Неужели не больно? Хруст за хрустом, и от крыльев остались лишь маленькие обрубки торчащие из спины. Слёзы медленно покатились по щеке Нагито. Его снова лишили возможности быть счастливым. Его крылья ему полностью подходили — такие же неопределенные и несовершенные для этого бренного мира.