Часть 4
10 февраля 2021 г., 18:39
Рене проснулся, едва первые робкие лучи солнца заглянули в комнату, Анна-Женевьева ещё спала. Осторожно, стараясь не разбудить её, он встал, тихо оделся и вышел. Удивительно, но это была первая ночь за последние годы, когда он спал без опиума, словно одно присутствие рядом любимой женщины снимало боль и заставляло забыть о докучливой болезни. Рене всегда преображался, когда Анна была рядом или когда дело касалось жизней дорогих ему людей. Вот как вчера — вскочил в седло так легко, словно ему не шестьдесят три, а максимум тридцать. Все мысли были только об Анри. Умение собраться и действовать в критический момент никуда не пропало с возрастом.
Рене вошёл в кабинет и сразу сел за стол — надо было написать несколько важных писем, пока всё ещё спят, а после завтрака отвезти Рауля и девушку домой. Мысль о предстоящей встрече с Атосом вызвала ностальгическую улыбку.
Рене откинулся в кресле, закрыв глаза. Так ему всегда лучше думалось.
В три часа пополудни у него обед у Людовика. Эта встреча потребует максимум концентрации. Рене уже решил, что будет действовать как обычно — первые минуты оценка ситуации, степени осведомлённости другой стороны о его планах и целях, а уж его дальнейшие действия и слова будут зависеть от того, что он услышит и увидит.
Возле дверей раздалось осторожное покашливание. Кажется, входя, он не закрыл её. Рене приоткрыл глаза.
— Тебе-то что не спится, Сезар? — улыбнувшись, спросил он секретаря, молча стоявшего в ожидании распоряжений.
— Монсеньор, я как вы. Вы проснулись, и я на ногах.
Рене жестом попросил закрыть дверь. Сезар выполнил распоряжение и, повинуясь следующему жесту, подошёл и сел в кресло напротив хозяина.
— Ты уже десять лет служишь в Парижской резиденции Ордена. Кого можешь порекомендовать на пост коменданта Бастилии? — Рене пристально посмотрел на Сезара.
Секретарь спокойно выдержал его взгляд. Оставаясь внешне непроницаемым, Сезар наверняка понял, что в этот момент его судьба делает резкий поворот, а карьера стремительно идёт вверх. Если Генерал Ордена советуется с тобой, это ли не знак наивысшего доверия?
— Для меня большая честь, монсеньор, что вы спрашиваете моего мнения, — почтительно склонил голову Сезар. — Я нахожу господина Данглара способным оправдать доверие Вашего Высокопреосвященства на этом посту.
— Данглар… Помощник главного парижского судьи. — Рене удовлетворённо кивнул.
Молодец, Сезар. Достойный выбор, ещё раз подтверждающий, что Рене не ошибся в своем секретаре.
Рене открыл стоящую на столе шкатулку, вытащил из неё листок бумаги, дописал туда что-то. Потом взял со стола маленький конверт, вложил в него листок, запечатал и скрепил печатью Генерала Ордена.
— Это письмо надо срочно отправить в Мадрид, — он протянул конверт Сезару. — Не хочу тянуть с решением этого вопроса. И вызови Данглара ко мне завтра в семь вечера.
— Что прикажете делать с Лемаром? — взяв письмо, Сезар ждал ещё одно распоряжение, всем видом показывая, что так же не дрогнет его рука, то поручение выполняя, каким бы сложным оно ни было.
— Когда перестановки будут закончены, пусть замаливает свои грехи где-нибудь… Да хоть в Китае. Может, научится смирению. Да, и верните тех лошадей, что нам вчера дали, — распорядился Рене.
Сезар кивнул. Положительно, пройдохе Лемару повезло. В подобных случаях провинившиеся братья обычно бесследно исчезали. Но монсеньор д’Аламеда не любил радикальных наказаний и крайне редко к ним прибегал, за что Сезар его искренне уважал.
— Ступай, Сезар. — Рене жестом отпустил секретаря. — Я немного поработаю. Когда все проснутся и спустятся к завтраку, позови меня.
Сезар почтительно поклонился и покинул кабинет, бесшумно закрыв за собой дверь.
Прежде чем Рене доложили, что его ждут в столовой, он успел написать ещё три письма и изучить свежую корреспонденцию, которую Сезар принёс всего полчаса спустя после того, как покинул кабинет. Такая оперативность и исполнительность заслуживали поощрения. Рене решил приблизить Сезара к себе во время пребывания в Париже и понаблюдать за ним, оценив в разных ситуациях.
Когда Рене спустился в столовую, там уже сидели Анна-Женевьева и вчерашняя гостья.
— Доброе утро, дамы, — улыбнувшись, он подошёл к каждой и поцеловал им руки.
Целуя кисть Анны-Женевьевы, он задержался на мгновение дольше, но и этого было достаточно, чтобы обменяться с ней короткими взглядами.
«Я люблю тебя».
«Спасибо за эту ночь».
— А где наши молодые господа? — спросил он, усаживаясь во главе стола.
— Анри и Рауль не удержались и решили немного прокатиться верхом перед завтраком, — улыбнулась Анна-Женевьева, расправляя на коленях салфетку. В этот момент в холле послышались быстрые шаги и смех. — А вот и они! — Она повернула голову на звуки и улыбнулась, увидев входящего сына. Как же красив её мальчик! Весь в Рене! Удивительно, как де Лонгвиль за все эти годы даже не заподозрил, что Анри не его сын.
— Прошу нас простить за опоздание. — Анри подошёл к матери и поцеловал ей руку. Анна-Женевьева ласково провела по растрепавшимся от ветра и скачки волосам сына.
— Ну что вы, Анри! В вашем возрасте моё утро начиналось так же, — улыбнулся Рене.
Анри подошёл к нему и почтительно преклонил колено:
— Монсеньор, спасибо вам за спасение.
— Мальчик мой, — Рене приподнял голову Анри за подбородок, — запомните. Вы очень дороги мне, и пока я жив, никому не позволю причинить вам боль или как-либо навредить.
Сердце Рене сжалось. Как ему хотелось сказать Анри правду! Но он не мог подвергать единственного сына опасности, которую может для него повлечь открытие тайны. Если враги Рене в Ордене узнают о существовании Анри, у них в руках будет мощное средство влияния на него — Генерала Ордена. Принципиальный, никогда не поддающийся на шантаж или угрозы, если дело будет касаться Анри, если ему будет угрожать опасность, Рене уже не сможет остаться таким же непоколебимым. Анри был его ахиллесовой пятой.
Анри улыбнулся и поцеловал его руку. Поднявшись, он обошёл стол и сел напротив спасённой им и Раулем девушки. Улыбнувшись и поприветствовав её, он получил в ответ такую же добрую и немного смущённую улыбку. Рауль же поздоровался с герцогиней и Рене и сел за стол рядом с Анри.
Рене еле заметно кивнул Сезару, всё это время стоявшему у противоположного от него конца стола. Тот тут же открыл дверь, и слуги один за другим стали выносить и ставить на стол только что приготовленные, с пылу с жару овощи, яйца, хлеб.
— Милая мадемуазель, — тем временем обратился к гостье Рене, — я прошу простить меня, что со вчерашнего вечера я так и не поговорил с вами.
— Ну что вы, Ваша Светлость, — смутилась Адель. — Да вчера и не до знакомств было.
— И всё равно, это непростительная оплошность с моей стороны. Ещё раз прошу простить меня.
Адель склонила голову и улыбнулась, принимая извинения.
— Судя по акценту, вы англичанка? — продолжал Рене, с искренним интересом глядя на девушку. — Как вас зовут, дитя моё?
— Адель Листок, Ваша Светлость. Да, я приехала из Англии. Я сопровождаю мою кузину Мэри Грефтон.
— Вы приехали во Францию отдохнуть или с иной целью?
— Мэри приехала по делу, касаемого наследства её покойного отца. Она с родителями уже много лет жила в Англии, но у её батюшки оставались во Франции виноградники. Полгода назад он скончался, и вскоре до нас дошли слухи, что его земли хотят передать государству, лишив вдову и дочь законного наследства.
«Очень похоже на методы Кольбера», хмыкнув про себя, подумал Арамис.
— А кузина Мэри, — продолжала Адель, — не из тех, кто смиренно соглашается, когда у неё отнимают то, что принадлежит ей по праву. Вот она и приехала, чтобы защитить своё наследство. А я решила составить ей компанию, чтобы помочь в случае необходимости, а заодно посмотреть Париж. Я никогда здесь не была.
— Пока что, юная леди, помощь понадобилась вам, — улыбнулся ей Рене.
Адель смущённо покраснела и, стрельнув глазами, посмотрела на Анри. Тот улыбнулся ей в ответ. Адель нравился этот красавчик-француз. Он запал ей в сердце ещё там, на Руанской дороге.
Рене уже заметил игру взглядов молодых людей. Кажется, его сын стоит на пороге первой серьёзной влюбленности.
— Монсеньор, вы считаете, это предприятие может быть опасным? — посмотрел на него заинтересованно Анри.
— Трудно сказать, сын мой. — Рене перевёл на Анри проницательный взгляд, отметив его искреннее волнение за юную мисс. — Но что-то мне подсказывает, что незнакомая нам пока мадемуазель Мэри Грефтон стала жертвой алчности некоего господина, который путает личные интересы с государственными.
— Вы о месье Кольбере? — серьёзно нахмурив брови, спросил Рауль.
— Кажется, острый ум Атоса передался по наследству так же, как и прочие его таланты, — довольно улыбнулся Рене.
Рауль пожал плечами:
— Слишком много в последнее время говорится о новой системе налогов, об обложении податями знати. Поговаривают даже о кассировании дворянских титулов.
Рене уважительно кивнул. А юноша очень умён и наблюдателен.
— Сегодня мне предстоит одна встреча, после которой я буду знать больше и лучше пойму ситуацию. А потому, юная леди, — Рене вновь повернулся к Адель, — я попрошу вас и вашу кузину пока не предпринимать никаких действий.
Адель согласно кивнула. Если этот влиятельный господин решит помочь Мэри, это будет огромной удачей, на которую они даже не рассчитывали.
— И ещё постарайтесь для вашей же безопасности не распространяться обо всём услышанном в этом доме.
— Клянусь пресвятой девой Марией, монсеньор, — серьёзная Адель вытащила крестик, что висел на шее, и поцеловала его. — Клянусь, что буду молчать.
Рене улыбнулся серьёзности столь юной девушки.
— Что за встреча, герцог?
Анна-Женевьева постаралась сказать это спокойно, но Рене всё равно уловил тревогу в её голосе. Она никогда не перестанет волноваться за него.
— Ничего, что представляло бы опасность для испанского посла, — ободряюще улыбнулся он ей. — Обед у Его Величества. Ну, что ж, — он положил салфетку на край стола и поднялся, — пора заняться делами.
Сезар тут же вырос рядом. Все остальные тоже поднялись из-за стола.
— Анри, Рауль, подождите меня несколько минут. Я отдам распоряжения Сезару, и мы поедем к моему дорогому Атосу. Заодно отвезём нашу юную гостью домой. Ваша кузина, должно быть, сходит с ума от волнения. Герцогиня, все мои люди в вашем полном распоряжении. Вас отвезут, куда пожелаете, и сделают всё, что захотите.
— Благодарю вас, герцог. Я, пожалуй, наконец, навещу дорогую герцогиню д’Онглер, — улыбнулась ему Анна-Женевьева.
«Береги себя», — сказали её глаза.
«До вечера», — ответили ей глаза Рене.
Спустя менее получаса Рене выходил из дома на лужайку, отдавая последние распоряжения Сезару:
— Отправь письма, приготовь список завтрашних встреч на утверждение и будь у дома графа де Ля Фер в два часа пополудни. Будешь сопровождать меня на обед к Его Величеству.
Напротив входа уже стояла наготове карета, в которой сидела Адель, а рядом Анри и Рауль держали под уздцы двух великолепных лошадей. Рене сел в карету напротив девушки, Сезар захлопнул дверцу и дал отмашку кучеру. Тот потянул поводья, и карета медленно покатилась по дорожке, а рядом, красуясь, ехали по обе стороны Анри и Рауль.
***
Когда поутру Атос спустился в столовую, от него не ускользнуло, что верный Гримо старательно прячет взгляд. — Рауль не ночевал дома, — прищурившись, сказал Атос скорее утвердительно, чем вопросительно, и посмотрел на Гримо. Тот молча кивнул. Конечно, Рауль уже не маленький мальчик, но Атос всё же поймал себя на мысли, что взволнован отсутствием сына. Только он успел подумать об этом, как с улицы послышалось заливистое конское ржание. — Месье Рауль приехал, — немедленно выглянув в окно, доложил Гримо. Атос облегчённо закрыл глаза. Слава Богу… — Не один приехал, — добавил Гримо. Атос открыл глаза и теперь уже удивлённо посмотрел на слугу. — С ним незнакомый юноша и карета. В окно видно сидящую там девушку. «Интересно, чем это Рауль ночью занимался?» — хмурился Атос, выходя из дома на улицу. — Сын мой, вам никто не говорил, что воспитанному юноше не подобает без предупреждения пропадать на целую ночь? — за напускной строгостью граф пытался скрыть волнение за сына. — Друг мой, а вы с возрастом становитесь ворчливым, — услышал он за спиной смеющийся знакомый голос. Не может быть… Атос, замерев, поднял глаза на всё ещё сидящего на лошади сына. Рауль улыбнулся и перевёл взгляд с отца куда-то за его спину. Атос резко обернулся. Дверца кареты была открыта, а возле неё стоял… «Кажется, я становлюсь с возрастом не только ворчливым, но и сентиментальным», — думал Атос, крепко обнимая Арамиса. «Кажется, с каждым годом наши встречи всё больше пробивают на слезу», — думал Рене, похлопывая Оливье по спине. — Арамис, дорогой друг мой, вы ли это? — наконец оторвавшись от Рене, спросил Атос дрожащим от волнения голосом. — Ваши глаза вас не обманывают, дорогой граф, — улыбнулся ему Рене. Рядом послышалось деликатное покашливание. Друзья повернулись на звук. — Прошу прощения. — Рауль подошёл к ним. — Мне кажется, вам есть о чём поговорить наедине. А мы с Анри пока проводим мисс Адель домой. — Анри? Адель? Мне кажется, я что-то пропустил, — выразительно посмотрел Атос сначала на Рене, а потом на сына. — Дорогой граф, я вам сейчас всё объясню. — Рене успокаивающе положил руку на плечо друга. — Да, Рауль, поезжайте. И передайте мисс Грефтон всё то, о чём мы говорили за завтраком. Рауль кивнул и выжидающе посмотрел на отца. — Ну, что ж. Поезжайте! Хотя что-то мне подсказывает, что вы вляпались в очередную историю, виконт. — Яблоко от яблони, Атос, — развёл руками Рене, словно желая сказать: «А что вы хотели от сына, себя вспомните», и повернулся к Анри: — Анри, будьте осторожны. Увидимся вечером, сын мой. Анри улыбнулся и поклонился своему духовнику и знаменитому Атосу — теперь он, наконец, увидел человека, о котором не раз с восхищением рассказывал ему монсеньор д’Аламеда. Едва карета и два всадника выехали со двора, как Атос повернулся к старому другу и полушутливо-полусерьёзно взял его за отвороты камзола: — А вы мне сейчас всё подробно расскажете. Всё! Вы меня поняли, господин интриган? Рене согласно поднял руки — сдаюсь. Улыбнувшись, он обнял Атоса за плечо, и они пошли в дом.***
— Вы считаете, что это было чем-то более серьёзным, чем просто ночное приключение? — Атос был хмур и задумчив. Арамис только что откровенно ему рассказал о событиях прошедшей ночи: и про драку у Булонского леса, и про Анри, своего воспитанника, и про так вовремя появившегося Рауля, и про Бастилию, и про разговор за завтраком. Когда Арамис рассказывал об Анри, Атос внимательно посмотрел на него, но ничего и не сказал, лишь еле заметно улыбнулся своим мыслям. — Боюсь, дорогой мой Атос, что всё может оказаться даже намного серьёзнее, чем кажется сначала. И боюсь, что Анри уже оказался замешан в эту историю. Адель нравится ему, и вряд ли он оставит её в столь сложной ситуации. А значит, придётся вмешаться и мне. Потому что всё, что касается Анри, касается и меня. Серьёзный голос друга и его сосредоточенное лицо заставили Атоса призадуматься ещё больше. Когда Арамис вёл себя подобным образом, значит, всё действительно непросто. — Что думаете делать? — В любом случае я в Париже, чтобы понять планы Людовика и Кольбера. И что-то мне подсказывает, что наши юные англичанки каким-то, одному Господу известным образом, окажутся замешаны. — А мне что-то подсказывает, что я и Рауль не покинем Париж послезавтра, как планировали, а задержимся ещё на какое-то время, — и, помолчав, Атос добавил, — причём на неопределённый срок. Рауль уже один раз пришёл на помощь Анри, и, зная своего сына, я уверен, что он решит и дальше быть рядом с ним. Прямо, как мы с вами в дни нашей молодости. Арамис пристально посмотрел на него. — Атос, кажется, вы, как и я, не утратили с годами предчувствие… — …полной задницы, — по-военному прямо закончил за него Атос. Арамис лишь усмехнулся, тем самым подтвердив более чем точную формулировку складывающейся ситуации. — Вы знаете что-либо про Портоса и д’Артаньяна? — сменил тему разговора Арамис, видимо, решив немного разрядить обстановку. — Я видел Портоса три недели назад, — не стал возражать Атос, — заезжал к нему по дороге в Париж. Он вполне доволен жизнью, и только чрезмерная набожность его дочери огорчает его. Рассказывая мне об этом, он не раз вспоминал о вас. — Так вот почему я постоянно икал во время своей последней перед отъездом проповеди! — засмеялся Арамис. Атос тоже не смог сдержать улыбки. — А д’Артаньян сейчас на передовой, — продолжал он. — Думаю, вы прекрасно знаете, что Людовик в последнее время просто одержим военными действиями. — Это одна из причин моего приезда в Париж, — кивнул Арамис. — Жаль, я надеялся увидеть нашего дорогого гасконца. К Портосу же постараюсь заехать на обратном пути. — Только предупредите его об этом, чтобы он спрятал дочь. А то, увидев вас, она тут же уйдёт в монастырь. Портос из последних сил удерживает её от этого шага, и у меня сложилось впечатление, что наш доблестный Портос терпит поражение. — Право, дорогой Атос, мне трудно представить Портоса терпящим поражение! — не удержавшись, расхохотался Арамис. — Это действительно сложно, но, судя по всему, всё же возможно. И проиграет наш дорогой Портос не грозному врагу, а собственной дочери. В дверь осторожно постучали. — Да, Гримо. — Прошу простить, Ваша милость, но господина посла спрашивает некто Сезар. — Это мой секретарь. Мне пора ехать на обед к Людовику. — Арамис поднялся с кресла. — Держите меня в курсе, дорогой друг, потому что теперь это и моё дело, коль уж Рауль оказался замешан в нём. Арамис кивнул. Они вышли на улицу, где возле кареты ждал Сезар. — Друг мой, приезжайте завтра ко мне на виллу «Женевьева», — прежде чем сесть в неё, предложил Арамис, — там всё и обсудим. К тому же у меня будут новые сведения, которые, я уверен, мне удастся добыть на сегодняшнем приёме у короля. — Хорошо, друг мой. В два часа пополудни? — Атос, я рад видеть вас в любое время. Арамис обнял друга и сел в карету. Сезар сел вслед за ним и захлопнул дверцу. Атос проводил карету взглядом и, задумчиво покачивая головой, вернулся в дом. Он был бы рад ошибиться, но всё указывало на то, что им предстоит впутаться в очередную интригу. «Горбатого могила исправит», — усмехнувшись, подумал Атос.***
Мэри Грефтон упала в обморок. Всю свою сознательную жизнь она старалась с достоинством принимать и переживать разные ситуации и испытания, посылаемые ей Господом и судьбой: и переезд из Франции в Англию, и увенчавшуюся успехом попытку отбиться от нежелательного замужества (шутка ли — воспротивиться воле родителей и в присутствии потенциального мужа и его родни заявить, что не станет его женой), и смерть отца. Даже решение ехать во Францию защищать наследство было испытанием. Конечно, Мэри было страшно, но она решилась, потому что — кто, если не она? Да, она с трудом представляла, что делать и какие действия предпринимать. Проведя всю ночь в храме в молитвах, она решила, что поедет, а там Господь поможет и подскажет. В общем, Мэри Грефтон считала, что ничто не сможет выбить её из колеи. А потому, когда после бессонной ночи, вызванной исчезновением кузины Адель, она увидела её на утро в сопровождении двух молодых господ и услышала короткий рассказ о событиях последних часов, очень весьма удивилась, когда комната вдруг поплыла перед глазами, и наступила темнота. Резкий запах нюхательной смеси вернул Мэри в реальность. Она полулежала на диванчике, поддерживаемая одним из шевалье, приехавшим с Адель. Второго, того, что сейчас стоял рядом с перепуганной кузиной, Мэри тут же узнала — тот самый юноша с Руанской дороги, кажется, Анри. А этот, что сейчас поддерживал Мэри, был ей незнаком, но был не менее красив и мужественен. Он успел представиться, прежде чем она отключилась. Рауль, виконт де Бражелон. Красивое имя. Сквозь пелену в глазах девушка постаралась его рассмотреть. Постарше Анри, высокий, статный, уверенный взгляд красивых карих глаз. — Как вы, мадемуазель? И голос красивый. Такой бархатный баритон, от которого у Мэри почему-то побежали мурашки по спине и, как любила говорить матушка, вспоминая своё знакомство с отцом, «затрепетали бабочки в животе». Мэри приподнялась и села. — Спасибо. Я в порядке. Я, что, упала в обморок? — Да, мисс. И очень нас всех напугали. — Рауль добродушно улыбнулся. «Боже, какая у него улыбка… Мэри! Держите себя в руках!» — Мэри, прости меня! — Адель подбежала к диванчику и упала на колени. — Я не думала, что так получится. Я всего лишь вышла подышать вечерним воздухом… — Подышала? — у Мэри не было сил злиться. Что она только не передумала за ночь, и уже была готова простить кузине всё, лишь бы та вернулась жива и здорова. — Прости… — Адель потупила взгляд и, казалось, была готова расплакаться. — Мисс Мэри, пожалуйста, не сердитесь на Адель. Она и так достаточно наказана тем страхом, что натерпелась вчера, — вступился за девушку Анри. — Ладно, если бы из-за своей опрометчивости и неосторожности пострадала бы она одна. Но из-за неё могли погибнуть вы! — Мэри перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Вряд ли, мисс, — снова улыбнулся Рауль. — В мои планы пока не входит умирать. — В мои тоже, — поддержал его Анри. — К тому же, когда я подоспел к месту событий, там оказалось по одному противнику на каждого. А это, поверьте, скорее лёгкая разминка, чем серьёзная схватка. — И учитывая, кто нас учил технике боя… — улыбнулся Анри, и они с Раулем рассмеялись. — И кто же это? — Мэри ожидала услышать имена кого-то из именитых парижских учителей фехтования, которые, бывало, слышала от почившего отца. — С одним из них я уже познакомилась, а другого видела только издалека, из кареты, — вмешалась Адель со смущённой улыбкой. — Это мой отец и его друг, духовник Анри, — заметив удивление на лице Мэри, пояснил Рауль. — Духовник? И при этом мастер фехтования? — Мэри это казалось несочетаемым. — О, мисс! Это необычный духовник! — рассмеялся Анри. — Он даст фору любому солдату! Вообще-то, он бывший мушкетёр, как и отец Рауля. — Когда-то, лет тридцать назад, их имена были известны всему Парижу от короля до простой посудомойки в трактире. Сам кардинал Ришелье считал их серьёзными соперниками. Уважал, хоть и не раз пытался уничтожить, — улыбка не сходила с лица Рауля, и Мэри уже, не таясь, любовалась ею. — Правда, безуспешно, — усмехнулся Анри. — Их звали Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян. — Я знаю эти имена! — вдруг воскликнула Мэри. — Отец как-то рассказывал историю о том, как он с другом попал в переделку, будучи в Париже, и они были вынуждены сражаться вдвоём против восьмерых противников. Им помогли четыре незнакомца, что просто проходили мимо. Больше отец их не встречал, но запомнил имена. Как он говорил, потому что имена были необычные: Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян. Анри с Раулем переглянулись. — И ты с одним из них уже успела познакомиться, Адель? — Мэри заинтересованно посмотрела на кузину. — Да, — воодушевлённо кивнула та, — с монсеньором д’Аламеда. — Это и есть мой духовник, которого когда-то звали Арамисом, — пояснил Анри. — Эту ночь я как раз и провела в его доме, — продолжала Адель. — Точнее, на вилле «Женевьева», которая принадлежит ему как послу Испании, — теперь уже пояснение дал Рауль. — Я рассказала ему о цели нашего приезда в Париж, и он просил нас пока ничего не предпринимать. — Ничего не понимаю… От обилия информации у Мэри начала болеть голова. Рауль ласково ей улыбнулся. От этого взгляда Мэри вздрогнула. — Монсеньор д’Аламеда приехал в Париж по своим дипломатическим делам, — меж тем объяснял Анри, — и как выяснилось, цель его приезда, и цель вашего приезда имеют кое-что общее. Он просил вас пока не предпринимать никаких шагов по вопросу вашего наследования. У него как раз сейчас должна начаться встреча, которая многое поможет прояснить. — Мэри, он очень влиятельный человек! Он вызволил Анри и Рауля из Бастилии меньше чем за час! Если он решит нам помочь… — было видно, что общение с господином д’Аламеда произвело на Адель неизгладимое впечатление. — Он уже решил, поверьте мне, — кивнул головой Анри. — Я знаю монсеньора. «Господи, неужели этот господин д’Аламеда и есть та помощь, о которой я молила Бога перед отъездом из Англии», — подумала Мэри. Если так… «Спасибо тебе, Господи». — И что же нам делать? — сказала она уже вслух. — Пока ждать, — улыбнулся Рауль. — Ждать результатов встречи монсеньора д’Аламеда и короля. — Короля? — потрясённо воскликнула Мэри. Видимо, этот монсеньор д’Аламеда, он же бывший Арамис, и правда, очень влиятельный человек. «Я же тебе говорила!» — прочитала Мэри во взгляде Адель ответ на свой немой вопрос. Ситуация понемногу если не прояснялась, то по крайней мере, успокаивалась, и всё шло к тому, что эти двое молодых людей сейчас покинут их дом. А Мэри так не хотелось, чтобы Рауль уходил. — Мисс Мэри, сейчас мы с Анри вынуждены откланяться, но я надеюсь ещё не раз увидеть вас, — словно прочитав ее мысли, с улыбкой сказал Рауль, глядя ей прямо в глаза. Бабочки в животе стремительно замахали крылышками. — Да, конечно, виконт. Вы знаете, где мы живем. Мы с Адель будем рады видеть вас. — Да, очень рады. — Адель встретилась взглядом с Анри и смущённо опустила глаза. — Мы обязательно навестим вас в самое ближайшее время, — улыбнулся тот ей в ответ. Анри и Рауль поднялись. Ещё раз попрощавшись с Мэри и Адель, они покинули их дом. — Боже… Какой же он… красивый… — выдохнула Адель, глядя, как Анри легко вскочил в седло и играючи обуздал порывавшегося сорваться в галоп арабского скакуна. — Да и второй тоже… ничего… — улыбнулась Мэри, наблюдая за Раулем. Да, женой такого мужчины она бы согласилась стать хоть сейчас, даже не раздумывая. Они даже не подозревали, что в сердцах Анри и Рауля происходило то же самое, что и в их сердцах. А в летнем небе на белом облачке сидел маленький мальчик Купидон и радостно потирал руки, радуясь сразу двум точным попаданиям своих стрел.
