И чё нам теперь делать?

Слэш
PG-13
Закончен
493
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Описание:
Двое, некогда живых призраков, связанных между собой, остаются на складе совершенно одни. Каждый из них несёт в себе огромный груз пережитой боли, и каждый из них по-своему пытается справиться с этой болью, рассказывая другому свою историю.
Примечания автора:
Я: нет, мозг, мы не будем писать про двух персов второго плана, которые, скорее всего, вообще больше не появятся в мульте.
Мозг: окей.
Вдоха в 3 часа ночи: просто здравствуй, просто как дела...
***
Не пугаемся, тут у Паши есть голова
***
Ссылос на вторую часть: https://ficbook.net/readfic/10417277
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
493 Нравится 49 Отзывы 59 В сборник Скачать
Настройки текста
— Итак, что получается? Баба Нюра переродилась, убитого синего его человеческий дружок забрал… это мы тут с тобой вдвоём, что ли, остались? — озвученный серым призраком вопрос, по правде сказать, мучивший сразу обоих присутствующих, неловко повис в воздухе, оставшись без ответа на какое-то время. — Получается, да. — И чё нам теперь делать? — Не знаю. Глядя на чужую реакцию, серый удручённо скрестил руки на груди, прислоняясь виском к краю стоящего рядом стеллажа. — Мда уж, не так я планировал провести свою загробную жизнь… — И как же ты планировал её провести? — Тихо, спокойно, во всяком случае, уж точно не в компании мужика, переехавшего меня поездом. А ты? — голос подростка едко хлестнул собеседника по ушам, вынудив его отреагировать. — Ну, определённо не бок о бок с импульсивным мальчишкой, жизнь которого «абсолютно случайно» закончилась под колёсами моего поезда… — Бла-бла, — серый скучающе изобразил озвученный жест рукой. — Постоянно болтаешь о моей жизни, хотя ведь совершенно ничегошеньки о ней не знаешь! — Да я твою жизнь… — О-о-о, завёл шарманку… ну, давай! Всю целиком на своём лобовом стекле рассмотрел? — Именно! Подросток порывисто развернулся к водителю всем корпусом: — Как же ты достал меня своими грёбанными претензиями! Постоянно твердишь одно и тоже! Можно подумать, я действительно виноват в том, что ты алкоголик, не умеющий контролировать собственные запои?! — Да что ты знаешь… — призрак машиниста озлобленно скрежетнул зубами, из последних сил сдерживая собственный гнев. — Ничего! Вот именно, что я ничего о тебе не знаю! Но ты тоже ничего не знаешь обо мне, поэтому, сделай одолжение, просто заткнись и дай мне провести остаток смерти в абсолютном молчании! — Неуравновешенный суицидник! — Безглазый алкаш! Оба духа стремительно разлетелись по разные стороны одного и того же стеллажа, заходясь полным отчаяния криком. Первый из них порывисто вцепился пальцами в собственные волосы. Второй гневно сжал полупрозрачную руку в кулак, ударяя по ни в чём не виноватой полке со всей силы. Что-то подобное продолжалось до тех пор, пока и того и другого окончательно не покинули силы. Стоило этому произойти, как эфемерные тела призраков синхронно прислонились спинами к разделявшей их преграде, медленно осев по ней на пол. После этого на складе действительно установилась тишина. Внезапная и абсолютная. Даже звенящая. Настолько звенящая, что в какой-то момент, просидевший в ней всего ничего дух машиниста всё же решился переступить через себя и подать голос, осознав, что дальнейшее молчание грозилось стать для него настоящей пыткой. — Может, ты всё-таки расскажешь мне… — Чё ты там бубнишь? — не особо дружелюбный голос серого ответил так поспешно, что у водителя невольно сложилось впечатление, будто мальчишка и сам был не против поговорить с ним о чём угодно, лишь бы только не молчать. Это обрадовало. И пусть Алексею совсем не нравилось то, каким тоном сопливый подросток, вроде Пашки, позволял себе разговаривать со взрослым, вроде него, после чужих слов голова машиниста мгновенно просунулась сквозь стеллаж, повернувшись в сторону сидящего за ним призрака. — Говорю, раз уж нам всё равно тут сидеть, может, расскажешь мне о своей жизни? Заметив присутствие постороннего на своей территории, серый настороженно вздрогнул, мгновенно спрятав ладони в сгибы локтей. — Вот ещё, с чего бы мне это делать? — Не знаю, чтобы я получше узнал того с кем вынужден коротать свой загробный век? Пашка фыркнул, зарываясь в капюшон ещё сильнее. — Какой в этом вообще смысл? Следом за головой сквозь стеллаж прошла и остальная часть призрачного тела зелёного. Оказавшись на другой стороне, машинист тут же уселся на пол рядом с подростком, опустив предплечья на собственные колени. — А разве должен быть какой-то смысл? Оба замолчали, осознанно пытаясь свыкнуться с присутствием друг друга рядом. — Семья у меня развалилась. Мать с отцом вечно орали друг на друга, но всё же продолжали жить вместе какое-то время, пока отец… короче, пока он не ушёл. Я не понимаю зачем вообще так делать? Вступать в брак и заводить детей, заведомо зная о том, что ты просто не готов нести ответственность? Что ты сбежишь от неё, как только предоставится такая возможность? — серый порывисто обхватил голову руками, и Алексей сочувственно опустил ладонь ему на плечо. — Возможно, у твоего отца были причины, вынудившие его поступить таким образом… — Да не было у него никаких причин! — подросток нервно стряхнул с себя чужую конечность. — Мы с матерью всегда были для него обузой, вот он и свалил, ни здрасьте, ни до свидания! Мать после этого на работу устроилась продавщицей, чтобы хоть какие-то деньги в доме были. Она никогда до этого не работала, я даже не знал, была ли у неё хоть какая-нибудь специальность, ведь она мне ничего не рассказывала. Я понимал, что в тот момент ей, скорее всего, было очень тяжело, но я… я с ума сходить начал, понимаешь? Денег не было даже на то, чтобы в столовке пожрать купить, не то, что на шмотки какие-то. А ты себе даже не представляешь, как в шараге к таким, как я относятся… как смотрят и гнобят за то, что ты хоть немного отличаешься. Я сначала прогуливать начал, у меня учиться и без того не ахти как получалось, поэтому вскоре я вообще на учёбу забил. Шляться стал, где ни попадя, воровать в магазинах, при случае. Пару раз даже в участок из-за этого попадал, но это ещё ничего. Там всего пару суток держали и отпускали. А потом… потом вообще откровенный пиздец начался… — И что же началось? Подросток украдкой покосился в сторону расслабленно сидящего рядом с ним собеседника, недоверчиво рассматривая его какое-то время. — Не думаю, что твой одухотворённый моральными ценностями мозг готов слушать о том, что было дальше. — И всё же? Серый опустил лицо в поджатые колени. — Потом кое-кто из знакомых предложил мне толкать наркоту… точнее, не то, что бы толкать, а, скорее, просто разносить её по точкам, не привлекая лишнего внимания. Я не знал, как мне следует поступить в этот момент, поэтому согласился… согласился и не пожалел, поначалу. Тогда у меня впервые появились деньги и друзья. Не знаю, могу ли я называть этих людей своими друзьями, однако, благодаря наркоте я действительно умудрился сблизиться со многими любителями закидываться всякой дрянью. Особенно с одним парнем… — если бы призраки могли дышать, Пашка выдохнул бы так громко, как только мог. — Да не могу я тебе о таком рассказывать! — Договаривай уже, если начал, — дух машиниста всё так же спокойно продолжал оставаться на своём месте, глядя в неопределённую точку перед собой. — У нас в стране не принято говорить о таком… ты будешь меня осуждать… — Можно подумать, я сейчас не делаю этого? Подросток встрепенулся, украдкой зыркнув на собеседника из тени собственного капюшона. — В общем, со временем мы с тем парнем стали близки настолько, что… — Переспали? Ощутив резко подступивший к щекам жар, Пашка мгновенно закрылся руками, пряча за ними и без того незаметное лицо. — Да. — Хм, странно… — Что странно? — Мне казалось, ты не из тех, кто будет стесняться подобных разговоров. — Я не стесняюсь! Просто мне непривычно делиться с кем-то… чем-то… — подросток распрямился, сам не зная зачем копируя позу сидящего рядом с ним машиниста. — И что было дальше? — Дальше мы, вроде как, начали встречаться. Я стал звать этого парня к себе, мы проводили вместе довольно много времени. Всё было хорошо… даже прекрасно, пока однажды моя мама не застукала, чем именно мы занимались в моей комнате, — пальцы призрака нервно сжали собственные штаны. — Она закатила мне такую истерику, что я не выдержал и сбежал из дома. Тогда мне показалось, что это было единственным выходом из ситуации. Я не знал куда пойти, поэтому провёл на улице всю ночь. Только под утро я, наконец, допёр, что своим побегом неосознанно умудрился скопировать поведение собственного отца и мне стало мерзко от самого себя. Я захотел хоть немного исправиться. Попытался завязать с доставкой наркоты, но это оказалось не так просто. Чтобы уйти, мне нужно было выплатить довольно крупную сумму или отработать её доставками. Я согласился на отработку, после чего решился вернуться домой, чтобы нормально объяснить матери ситуацию с тем парнем, но она не захотела меня слушать. Мы снова поругались, и я снова ушёл, — серый призрак невесело хмыкнул. — Наверное, я действительно сильно любил этого чувака, если из-за него умудрился наговорить родной матери столько дерьма… — А что с тем парнем? — С парнем… — подросток помедлил. — Парень бросил меня, как только узнал о том, что я перестал барыжить. Оказалось, ему была нужна бесплатная наркота, а не я… а я… я даже не нашёл в себе силы, чтобы пойти к матери и извиниться. У меня было такое мерзотное состояние, что я просто пришёл на рельсы и… ну, дальше ты знаешь, — серый удручённо переплёл пальцы рук, прижимая их ближе к телу. — Так вот, значит, как всё было. — Ага… — подросток кивнул, после чего вновь украдкой повернулся в сторону сидящего рядом с ним духа, рассматривая его с совершенно нового для себя ракурса. — А ты, оказывается, не только орать, но и слушать умеешь? — Умею, как видишь, — лицо машиниста на мгновение озарила мягкая улыбка. — Ну, а сам чего? — Чего? — Как, блин, водителем поезда стал?! — вопрос серого был насквозь пропитан сарказмом, но зелёный не понял этого, приняв его за вполне себе обычный. — Да это как-то само собой получилось… — Ты дурак? — Почему это? — Потому что я тебе тут всю подноготную раскрыл, а ты мне дичь какую-то затираешь! Рассказывай давай, как ты до такого состояния допился, что коньки отбросил?! До сих пор совершенно невозмутимо направленный вперёд взгляд машиниста резко опустился вниз, словно погрузив своего обладателя в гораздо более глубокие и тяжёлые мысли. — А ты бы сам не допился, если бы человека насмерть сбил? — Не… — Ну-ну, — зелёный недоверчиво опёрся спиной на стоящий позади стеллаж. — Давай, отнекивайся, хотя перед этим всё же постарайся представить, что бы ты чувствовал, оказавшись на моём месте. — Да откуда я знаю, что бы я чувствовал? Машинист дёрнул уголком рта, прикрыв глаза ещё сильнее. — А я тебе скажу, что. Сначала, ты бы ни за что не поверил в случившееся. Сбить человека… такое явно могло произойти с кем угодно, кроме тебя, ты ведь всегда соблюдал все правила безопасности. Но вот он ты, а вот перееханный тобой мальчишка. Что странно, даже после такого ужасного столкновения мальчишка всё ещё остаётся жив. Он попадает в больницу в крайне тяжёлом состоянии. Ты кое-как выведываешь номер травмпункта, и каждый день приходишь к нему, чтобы удостовериться в том, что он всё ещё не умер. Тебя кидает в дрожь от одной только мысли о том, что кто-то может умереть по твоей вине. Ты ежедневно доплачиваешь врачам и медсёстрам, чтобы они делали всё возможное для совершенно незнакомого тебе человека. Ты не можешь спать по ночам. Вертишься, не смыкая глаз, прокручивая в голове самые омерзительные мысли, до тех пор, пока твоё состояние не доходит до помешательства. Лишь дойдя до него, ты, наконец, встаёшь и позволяешь себе выпить. Алкоголь травит твой организм, забирая драгоценные часы дальнейшей жизни в обмен на возможность уснуть. Обычно ты не пьёшь, поэтому на первое время тебе хватает всего глотка. Но потом ты узнаёшь, что состояние мальчишки ухудшается, и дозы выпитого тобой алкоголя начинают расти. Глоток, два глотка, три… половина стакана… целый стакан… ты держишься. Продолжаешь ходить в больницу, принося туда последние деньги. Твоя семья не понимает тебя. Жена, с которой вы и так не в ахти, как общаетесь, начинает упрекать за то, что ты изменился. Но ты уже не можешь не меняться. Поэтому, когда она не выдерживает и всё же уходит от тебя, забирая с собой дочь, ты даже не винишь её за нежелание проникнуться твоим состоянием. Ты просто остаёшься один, продолжая влачиться по жизни на грани пустого существования и забвения, и вроде бы даже привыкаешь к этому. А потом ты узнаёшь, что мальчишка умирает. Тебя никто не винит, даже напротив: врачи наперебой твердят о том, что ты удивительный человек, до последнего помогающий деньгами подростку, родители которого не удосужились внести в его лечение хоть какую-нибудь копейку. Начальство твердит, что это не твоя вина. Что этот придурок сам бросился под колёса, и в случае чего, тебя обязательно прикроют. Но ты уже достигаешь точки невозврата. Внутри тебя словно… словно ломается что-то, что уже нельзя починить. Ты перестаёшь считать бутылки, влезаешь в крупные долги, не задумываясь о том, как будешь их раздавать, и в конце концов… в конце концов мир, это такая штука, которая не терпит существования взаймы. И когда твой долг становится слишком большим, он попросту забирает твою жизнь в качестве оплаты за всё, что ты совершил, — призрак машиниста вновь открыл глаза, устремляя взгляд куда-то в потолок. — А потом ты оказываешься на пыльном складе и видишь перед собой этого самого подростка. Ты видишь его впервые, но каким-то образом понимаешь, что… эй, ты чего? — услышав сбоку от себя тихий, не предвещающий ничего хорошего всхлип, говоривший мгновенно замолчал, взволнованно повернувшись на его источник. — Я… — до сих пор стойко сдерживающий эмоции серый, крепко сжал пальцами пуговицу на собственной толстовке. — До этого момента я всё время считал: ну, умер и умер, чё он вообще ко мне прикопался? Почему просто не может отстать, если сам отчасти считает себя виноватым? Но я никогда… никогда не задумывался о том, что моя жалкая смерть может принести кому-то столько боли, я… — плечи подростка мелко задрожали, после чего серый всё же не выдержал, уронив лицо на собственные ладони. — Па-па-па… Павел! — испуганно подскочивший на месте машинист растерянно замахал руками, внося в уже сложившуюся ситуацию ещё большую суету. — Успокойся, всё хорошо, я… мне… идиот! Какой же я идиот! Мне не стоило вываливать на тебя всё это! — Я спокоен! — серый порывисто вскинул голову, но тут же поплыл, неосознанно вжав её в собственные плечи. — И что значат эти твои «хорошо» и «не стоило», если ты… если ты и вправду не виноват… ты ведь из-за меня… — Да что ты… я… о, Господи, я ведь не умею успокаивать детей! — совершенно потерявшийся Алексей несколько раз ударил себя кулаком по лбу за тупость и вдруг, сам того не ожидая, притянул подростка на собственные колени, обняв его руками. — Я не ребёнок, мне, вообще-то, уже девятнадцать... — Во-первых, — не почувствовав никакого сопротивления, руки машиниста неловко, но крепко обхватили чужое тело сильнее, прижимая мальчишку ещё ближе. — Только дети доказывают значимость своего возраста цифрами. А, во-вторых, мне тридцать семь, и ты почти в два раза меня младше, конечно же ты ребёнок! Ребёнок, который… — зелёный помолчал, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова. — Который просто оказался заложником обстоятельств. Который запутался и не знал, как должен поступить. Но который вполне мог прожить долгую и счастливую жизнь, если бы только разобрался в этом… если бы встретил человека, способного его выслушать… Серый давно перестал трястись и затих, смиренно уткнувшись носом в чужое плечо. — Как думаешь, если бы мы встретились при других обстоятельствах, всё могло бы сложиться по-другому? — голос подростка вновь стал спокойным и ровным. — Если бы я успел затормозить, всё бы однозначно сложилось по-другому… Услышав эти слова, мальчишка резко выпутался из чужих объятий, раздражённо обхватив лицо собеседника ладонями. — Да сколько ещё ты будешь повторять это, олух? — Сколько хочу, столько и буду! Я взрослый, у меня огромный багаж ответственности за спиной и полное право на самокопания... — Но зачем тебе это? Мы ведь уже всё выяснили, ты ни в чём не виноват! На секунду Алексею всерьёз показалось, будто в кромешной темноте серого капюшона он успел заметить пристальный взгляд двух неотрывно смотрящих на него глаз. — Но ты тоже не виноват. Кого же, в таком случае, нам стоит винить в случившемся? — Не знаю… обстоятельства, несчастный случай, можем просто сойтись на том, что это была случайность! Машинист еле заметно мотнул головой. — Если бы это была случайность, у наших тел были бы совершенно другие цвета… Чужие руки сильнее сжали его лицо, заставляя зелёного поморщиться. — Значит, в распределение цветов произошла ошибка! И то, что мы обвиняли друг друга тоже было ошибкой! И… и возможно, если бы мы признали эти ошибки, то смогли бы всё исправить и переродиться, прямо как баба Нюра, — подросток ослабил хватку собственных рук, проводя большими пальцами по следам, оставленным на чужих щеках. — Прости за то, что я был идиотом, прыгнувшим под колёса твоего поезда... Отбросив ненужные пререкания, дух водителя смиренно кивнул головой, выдавая ответное: — Прости за то, что винил тебя в собственной никчёмности. Оба призрака закрыли глаза, взволнованно ожидая сами не зная чего, но открыв их вновь, разочарованно обнаружили, что всё вокруг осталось прежним. — Ну и? — Алексей хмыкнул, на всякий случай окинув взглядом до тошноты знакомое окружение. — Мы ведь сделали всё, как надо, верно? Признали вину, так почему же ничего не произошло? Разве, по твоим догадкам, после этого не должно было появиться загадочное сияние и… — Да откуда мне знать почему? Я ведь просто предположил! Можно подумать, я эксперт по всем этим загробным перерождениям! — серый устало уронил голову на чужое плечо, давая себе и собеседнику время осознать ситуацию. — Эй, может, ты это… слезешь с меня что ли? А то как-то странно, что мы с тобой продолжаем оставаться таким образом уже столько времени… Услышав невнятное бормотание сверху, подросток мгновенно приподнял голову обратно. — Что такое, гражданин старпёр? Ты ведь сам усадил меня на себя? Алексей неясно подёрнул плечами. — Я сделал это только для того, чтобы ты успокоился. — А теперь, значит, вспомнил о том, что я гей и неприятно стало? — Да нет же, не в этом дело… — зелёный усиленно заморгал, решительно отгоняя в сторону знакомое видение с горящими глазами, смотрящими на него из темноты капюшона. — Тогда в чём? Только не говори, что моя близость заставляет твоё давно не бьющееся женатое сердце пропускать удары? — серый усмехнулся, всем своим видом давая понять, что теперь уже точно не собирается покидать насиженное место по собственной воле. — Вообще-то, я в разводе. Но даже несмотря на это, меня, увы и ах, не привлекают дети, так что слезай, — говоривший вновь стукнул себя по лбу, тотчас поудобнее перехватывая мальчишку руками в осознании того, что вполне может стащить его с собственных ног так же легко, как водрузил на них пару минут назад. — Я не ребёнок. — Ребёнок, ещё какой… — Алексей не договорил. Дёрнувшийся в его руках дух резко подался вперёд, окутав оторопевшее лицо машиниста темнотой собственного капюшона. Если бы сидящий на полу зелёный был жив, в этот самый момент он бы ясно ощутил на своей коже напряжённую близость чужого дыхания. — Разве дети станут делать вот так? — невидимые губы напористо воткнулись в приоткрытый рот мужчины, прижимая его поцелуем. Внезапно и ошарашивающе. Зная свой характер, серый твёрдо вознамерился как можно дольше оставаться инициатором происходящего, но стоило зелёному всего-лишь сдаться ситуации и по-собственнически толкнуться языком между чужими зубами, как руки подростка мгновенно обвились вокруг шеи машиниста, пуская всё на самотёк. Спустя какое-то время, потерявшемуся в темноте и удовольствии Пашке даже начало казаться, что он бредит и видит перед собой свет. Решив ненадолго отстраниться от сидящего под ним духа, подросток позволил себе сверить зелёного полуприкрытым взглядом, зная наверняка, что машинист ни за что не сможет разглядеть его довольное выражение лица. — Ну, как? Всё ещё считаешь меня реб… — парнишка замолчал, неохотно переместив взгляд на ставшее гораздо более настойчивым сияние где-то внизу и вздрогнул. — Да ладно, серьёзно? Это… мы что, перерождаемся? В такой момент? — Похоже на то. — Вот же… И без того яркое сияние усилилось настолько, что смотреть на него, не прикрывая глаз, стало практически невыносимо. — Только почему-то это перерождение совсем не похоже на то, которое мы видели. — Говоря «не похоже», ты имеешь ввиду то, что нас не подкидывает и не колбасит, заставляя молодеть с каждым новым кульбитом? — Ага, мы просто сидим и светимся, может, это и не перерождение вовсе? Так, очередной глюк в системе… — Тебе пора бы уже смириться с тем, что у нас с тобой всё не как у остальных. — Похоже на то. Пашка сжал пальцами чужую светящуюся руку. — Эй, старпёр, если мы всё же переродимся, может, ну, типа… как-нибудь встретимся в следующей жизни? Алексей хмыкнул. — Каким это интересно образом? Мы ведь станем совсем другими людьми, разве нет? — А если нет? Если вселенная всё же решит дать нам шанс, и мы вернёмся обратно на те самые рельсы? Ты успеешь вовремя остановить свой состав, выскочишь из него, наверняка наорёшь на меня за произошедшее, но потом… потом ты вдруг узнаешь меня и… — Как, объясни мне, я должен буду узнать тебя, если я даже лица твоего ни разу не видел? Мерцающий призрак серого вновь приблизился к чужим губам, впервые за всё время пребывания в загробном мире, стягивая с головы собственный капюшон. — Тогда сейчас, пока у нас ещё есть немного времени, рассмотри его хорошенько… *** Резкая вспышка огненных фар из черноты ночи ударяет прямо в глаза, от чего выскочившему на рельсы подростку всерьёз кажется, будто он видит перед собой тот самый свет в конце тонеля. Мальчишка ещё юн, но, несмотря на это, ему уже совсем не хочется жить и потому не страшно умирать. Летящая на него махина вот-вот должна размазать его жалкую душонку по путям. Конец становится совсем близким. Так он думает. Но, вопреки этим мыслям, несущийся на полных парах поезд успевает дать по тормозам, и бешеная скорость ревущего состава резко снижается. Поезд не может остановиться сразу, поэтому его нос инертно толкает горе-самоубийцу в бок, от чего парнишка отлетает в сторону. Тянущая боль от нескольких кувырков по гравию мгновенно отрезвляет его сознание, пробуждая в недосамоубийце неимоверное желание вскочить на ноги и высказать слепошаре-водителю красочную претензию о том, что теперь вместо ожидаемого забвения, у него на теле будет целая куча синяков. По окончании полёта, подросток лежит на земле. Всё его тело болит, и он совершенно не хочет шевелиться, хотя и знает, что может. Да и к чему это, если сам машинист не заставляет себя долго ждать? Выпрыгивая из кабинки сразу же, как только состав останавливается окончательно, мужчина шумно приземляется на каменистую дорогу, стремительно подбегая к лежащему на земле подростку, не понятно почему резко меняющемуся в лице от одного только его вида. Глядя в чужие, ошарашенно распахнутые глаза, водитель и сам замирает на какое-то время, словно замечая перед собой нечто знакомое. Молчание затягивается, но в конечном итоге машинист всё же берёт себя в руки, вываливая на подростка ничуть не обидное и от чего-то невероятно греющее душу: — Тебе жить надоело, придурок?!
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты