чай

Слэш
G
Закончен
6
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
В нашем мире ответы на вопросы всегда приходят к тебе на самой нижней точке эмоциональных качелей, а цунами могут остановить крышки для чашек.
Посвящение:
макнэ, что перерос хёна, и всем людям с низким давлением ~ пожалуйста, заботьтесь о себе, пейте чай и принимайте любовь окружающих с уверенностью, что вы её заслуживаете
Примечания автора:
вышшло очень сумбурно, но, надеюсь, вам понравится. спасибо, что заглянули сюда!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится 2 Отзывы 0 В сборник Скачать
Настройки текста
      Руки Хвануна мелко дрожали, от чего по янтарной поверхности чая расходились неровные круги и всплески. Огонёк лампы тревожно дёргался на волнах.       Чёрный чай с сахаром, пить когда голова кружится. Заваривать две минуты, три ложки с горкой, хорошо перемешать, пить тёплым. Лёгкая понятная инструкция, самое безопасное тонизирующее средство для человека с хроническим недосыпом и проблемами с давлением. Лишняя пара часов практики в танцевальном зале, и вот вместо разрешённых расписанием шести часов сна Хванун уже две недели спит (или дремлет) в среднем по три. Пелена мрака перед глазами и звон в ушах проходили после пары минут спокойного сидения на полу, так что эти симптомы никак не смущали его, даже учитывая периодичность их появления.       Но в этот раз подобие обморока настигло Хвануна на крутой лестнице в здании их общежития в 4:50 ночи по пути с очередной тренировки. Парень очнулся лицом на грязном бетонном полу лестничной площадки с неестественно подогнутой голенью и коленом, упирающимся в ступеньку. Осознав ситуацию, Хванун с усталым безразличием аккуратно приподнялся на руках и отряхнул щеку от песка и пыли. Опыт научил не подскакивать слишком резко после обмороков, не важно, в какой грязище ты лежишь.       Придерживаясь за холодную шершавую стену, Хванун медленно поднялся на ноги и едва заметно поморщился. "Подвернул." — безразлично подумал он краем сознания, наступая на правую ногу и ощущая резкую боль в щиколотке.       Дальше — по отработанной схеме: дойти до квартиры, там уже до кухни, чайник, одноразовый пакетик чёрного чая, сахарница. Чашка. Любимая огромная чашка с розовыми следочками кошачьих лапок. Ручка изогнутая, тоже красиво сделанная.       Но в этот раз изгибы ручки оказываются слишком сложной задачей для пальцев Хвануна, дрожащих от непонятного озноба. Чашка выскальзывает из рук в миллиметрах от края стола и с грохотом разлетается осколками по кафелю. То ли это звон разбитой керамики отдается эхом по общаге, то ли у Хвануна в ушах начинает звенеть сильнее. Он пустым взглядом из-под полуприкрытых век смотрит на бело-розовые осколки на полу, которые еще недавно были его мерной тарой для спасительной дозы чая.        "Ёнджо ночует в студии, Гонхи сегодня должен был остаться у Хёнгу, Гонхак спит как убитый после зала... Кроссовок Сохо в сушилке не было. Дончжу... у Донмёна? Надеюсь..." — заторможенно рассуждает Хванун, всё ещё направив взгляд на осколки на полу или куда-то сквозь них. Дончжу был последним, кому хотелось показываться в таком виде. В этом состоянии ответственность за нарушенный сон остальных волновала его больше, чем сам факт произошедшего. Только самый край сознания откликается чем-то вроде: "Грустно. Чашка-то любимая была." Острые бело-розовые кусочки на тёмном полу смотрятся как выцветшее фото фейерверка.       Нет смысла больше играть в мышь после такого грохота, так что через долгие десять минут Хванун уже звякает ложкой по стенкам другой чашки, не менее объемной, размешивая в ней необходимые граммы сахара. Звук разносится по кухне подобно классическому метроному — удар в секунду. Кружка без ручки, высокая, как стакан самого большого размера из его любимой кафешки с баббл ти. Один в один — только керамическая и с зелёными акварельными листочками в качестве рисунка. Рука сама к ней потянулась, без раздумий из всех остальных чашек выбрала эту. Рядом в сушилке лежала розовая силиконовая крышка на манер все той же одноразовой, но Хванун усомнился в её надобности и оставил там.       Дзынь-дзынь-дзынь. Мешать сахар — это уже своеобразный ритуал его жизни. Крупинки исчезают, и Хванун притворяется перед самим собой, что и его проблемы можно вот так просто растворить в чае. Не думать больше ни о тренировках и идеальности, ни о разбитых чашках и владельце той, по которой он сейчас мерно позвякивал ложкой.       Ложка отправляется в раковину. Водоворот в чашке успокаивается. Хванун скользит пальцами по керамической поверхности со слегка объемными листочками и тихонько выдыхает от приятного тепла под ладонями. Осторожно поднимая полную чашку и не сводя взгляда с поверхности чая, Хванун делает пару шагов назад и облокачивается о кухонный стол у противоположной стены. От толчка чай чуть не проливается.       Блик от лампы подпрыгивает в чашке, как игривая рыбка, и в голове Хвануна что-то перещёлкивает. Колыхание блика завораживает парня, перед глазами снова начинает плыть. Руки снова слабеют и дрожь становится всё ощутимее. Гудит холодильник. Круги на воде. Хванун широко распахнутыми глазами смотрит на цунами в переполненной чашке. Вдали воет сирена скорой. Глухо ноет щиколотка. У Хвануна сердце стучит в ушах, в висках, в бьющихся в треморе пальцах. "Помоги мне, розовая крышка" — проносится где-то между судорожными вдохами, будто его эмоции можно закупорить под силикон, как горячий напиток, уберечься от затапливающей его волны. Когда огонёк на водной глади разбивается, проливаясь теплом на слабые пальцы, Хванун зажмуривается и чувствует, как из глаз проливаются горячие слёзы.       Хванун проваливается куда-то далеко от этого мира, остается только темнота и стук собственного сердца, слышный через толщу воды нахлынувших переживаний. Тепло окутывает его руки со всех сторон, и первое, что представляет Хванун, это как из кружки бьет гейзер горячего чая и заливает его ладони. Чай стекает на пол, топит кухню, укрывает расслабляющим теплом всё его тело, и Хванун исчезает, растворяется в нём, подобно кубику сахара.       Он приоткрывает глаза, перед которыми всё ещё плывет от пелены слёз, но даже через неё различает, что в чашке больше не пляшет огонёк лампы. Поверхность жидкости идеально ровная. Его руки мягко и крепко накрывают чужие ладони. Поднимая затуманенный взгляд выше, Хванун видит... ангела. Именно это пробегает в его сознании при виде светлых спадающих на плечи волос и ореола света вокруг головы его спасителя. Хванун устало моргает пару раз, чтобы сфокусироваться. Выразительные глазища смотрят куда-то в самые тёмные уголки его собственных. Взгляд достаточно тревожный, чтобы видеть, насколько ангелу не все равно, но достаточно решительный и спокойный, чтобы без сомнений ему довериться и дать себя спасти.       У Дончжу высветленные тонкие волосы вьются после половины дня залаченных косичек и мелко торчат во все стороны после сна. Кухонная лампа позади головы очень кстати подсвечивает этот бардак и создает иллюзию божественного ореола. Дончжу успокаивающе поглаживает большими пальцами костяшки Хвануна, немного липкие от пролитого сладкого чая, и смотрит в его опухшие пустые глаза, изо всех сил стараясь одним взглядом транслировать в мысли хёна: "Все хорошо. Это я. Я с тобой."       Хванун переводит взгляд обратно на чашку чая. Дончжу пользуется этим и, крепко придерживая почти полностью обмякшие руки старшего, пытается поднять чашку к его губам.       Хванун тупо смотрит на янтарную жидкость и тыкается губами в керамический край. Дончжу ждёт, очень осторожно и медленно наклоняет чашку так, чтобы чай коснулся губ старшего. Хванун будто оживает от ещё одного прикосновения тепла и с задержкой в пару секунд зажмуривается и начинает по глоточку пить, постепенно ускоряясь, всё более жадно поглощая своё сладкое лекарство от истощения.       Когда чашка заметно пустеет, Дончжу осторожно наклоняет её обратно и забирает из рук Хвануна, ставя рядом на стол. Хванун провожает чашку и красивые руки младшего уже куда более расслабленным взглядом.       — Моя чашка... — тихо произносит Дончжу низким и глухим от сна голосом.       — Угу... — ещё тише отвечает Хванун.       Мягкий взгляд Дончжу проходится по складкам одежды старшего, по его напряжённым плечам, по растрёпанным ярким волосам, контрастно тусклым цвету кожи и взгляду, направленному на чашку с листочками. Дончжу берет ладошки хёна в свои и начинает их мягко мять и массировать. Хванун сначала переводит взгляд на него, а потом медленно по-кошачьи закрывает глаза. Дончжу колеблется примерно полсекунды, за которые в его голове проносятся все моменты, когда Хванун мягко отстранял его и серым голосом отвечал отказом, но все же наклоняется вперёд и нежно прикасается губами ко лбу Хвануна.       Вокруг так тихо, что дрожащий выдох облегчения старшего звучит как шорох морской волны о прибрежную гальку.       Дончжу переплетает пальцы с расслабленными пальцами Хвануна и они стоят так ещё минуту, две или больше, пока их дыхание не сходится в одно ровное неслышное колыхание воздуха. Свет на кухне, управляемый датчиком движения, выключается. Цунами закрыли крышкой.       Будто очнувшись от оцепенения, Дончжу немного отстраняется от Хвануна.       — Пойдём спать... — Их лица всё ещё разделяет пара сантиметров, и Хванун ощущает эту фразу выдохом на губах.       — Угу...       — И завтра ты ляжешь вместе со мной. — Дончжу смотрит в глаза так, что отказать невозможно.       — ...Угу. — Хванун медлит секунду, не зная, как реагировать на волну какого-то нового ощущения от Дончжу. Будто он и не младший вовсе. Будто это Хванун тут маленький и ничего не понимает, а Дончжу взрослый и пришёл исправить учинённую ребёнком катастрофу.       — И больше никаких тренировок до рассвета. — Только катастрофой был не сегодняшний вечер, а вся жизнь Хвануна.       Хванун не выдерживает тёплого огонька решительности во взгляде напротив и отводит взгляд. Смотрит в полумраке на их переплетённые пальцы, и удивляется тому, какая его ладошка маленькая в ладони Дончжу. Инстинктивно сжимает пальцы. Что-то внутри замирает от осознания.       — Хён?       — Да. — Более громко и со слабым кивком. Слишком решительным, чтобы это считалось простым ответом на заданный вопрос.       — Вот. И знаешь, что...       — Мм? — Хванун снова смотрит в глаза, уже ясным осознанным взглядом.       Дончжу аж теряется от такой резкой перемены. Секунда заминки.       — Ты глупый, хён. — Выдаёт он немного не то, что собирался сказать. "Да," — мысленно соглашается Хванун, а вслух говорит:       — И я тебя тоже люблю, Дончжу-я.      
Примечания:
Спасибо за прочтение <3
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты