Том первый. Глава третья, часть пятая. На грани: финал
24 февраля 2014 г., 16:17
Кванлириниум Том первый. Академия волшебников Глава третья, часть пятая. На грани: финал
~~~
*20-22 – «Подойдите ко мне… Быстро убейте всех споуков. Творца не трогать» (сакхраха'нский язык). *23 Безликие – подразделение магов отряда быстрого реагирования, которое специализируются на бесшумных убийствах. Прекрасно разбирающиеся в ядах и сливающиеся с любым предметом, безликие являются самыми опасными противниками. Чаще всего в это подразделение попадают маги-одиночки, отбросы общества или люди, которые потеряли в своей жизни все. Такие воины не испытывают жалости к врагу, а те, у кого еще остались чувства, навсегда запирают их в самом темном уголке души. Члены этого подразделения носят маску, воплощающую безликость. И немногие люди, увидев подобный символ, успевали понять, кто перед ними находился. В своих грязных делах безликие нередко используют магию Тьмы. Под покровом ночи убийцы, защищаемые самим мраком, способны изменить собственную внешность настолько, что бойцы не смогут их разоблачить. Однако в масштабных битвах толку от таких магов не больше, чем от годовалого ребенка: не имея большого запаса маны, безликие быстро выдыхаются. Поэтому продолжительные бои для них равносильны смерти. *24-25 – «Женская особь, я приказала убить споуков… Заткнись» (сакхраха'нский язык).~~~
Горящий океан, Восточная Лаффа, десять минут спустя… Кулаки сжимались. Казалось, еще чуть-чуть, и образуется рана, из которой потечет кровь. Ярость и злость закипали в жилах, как вода в котле. А после испарялись, оставляя после себя огромную пустоту, дно которой скрывалось в непроглядном мраке. Пустота разрасталась, и только тоска и горе сумели бы ее заполнить. Парень быстро шел к зданию, которое вот уже восемнадцать лет считал домом. Но чем дольше он в нем жил, тем отчетливее понимал, что грядут перемены и ему придется покинуть здешние края. По собственной воле или нет. У Сентимиона возникло неконтролируемое желание напиться и отравиться, чтобы физическая боль, подобно тьме, затмила собой душевную. Но сделать этого за столом не позволил бы отец: уж слишком много яда выплескивалось из его уст, поэтому Амелл не нашел лучшего выхода, чем воспользоваться семейными запасами в погребе. «Прокляни тот день, когда я родился!» – зло подумал Сенти. Он ненавидел правила мира, в котором бесцельно существовал. Ненавидел волшебство, которым его обделили в первую же секунду появления на свет. Он ненавидел себя, но ничего не мог с этим поделать. Потому что он как все. Простой человек. Родители сильно разочаровались в сыне, когда узнали, что тело ребенка отвергает ману, отвергает законы магии, ее сущность. Для Амеллов ребенок, рожденный не-магом, был настоящим позором. Клан, признавая лишь магический потенциал, не хотел делить еду и кров с теми, кто не обладал достаточной мощью. Обычно таких женщин ссылали в монастырь, а мужчин делали евнухами и отправляли на службу в армию Лиаллии; там они становились рабами, находящимися в немилости, которых извращенные капитаны так и норовили отправить в самую гущу сражения. Однако если в юноше или девушке пробуждалась сила, им давали шанс с ней совладать. Тех, кто не проходил испытание с первой попытки, убивали. Причиной тому служило предположение, что дети являются привлекательным сосудом для демона или неупокоенного духа. А одержимых, как известно, трудно сразить даже мастерам, чего уж говорить о волшебниках… Подобная участь ждала и Сентимиона. Отец не пытался помочь младшему Амеллу. Ему он был в тягость, потому мужчина собирался передать сына в руки лиалльцев. Заточение близилось. Шли последние сладкие дни. Старая дверь деревянного здания со скрипом отворилась, и парень медленно, как крадущийся вор, зашел внутрь. Нащупав на тумбочке маленький кристалл, Сентимион подул на него, и в тот же миг прихожая озарилась мягким желтым светом. Отпрыск Фаэрнага, слегка прищурившись, отправился в подвал. Прогулка оказалась недолгой, и вот уже Амелл, устроившись поудобнее на стоге сена, пил вино и смотрел в небо, надеясь отыскать за облаками звезды. В лицо подул холодный ветерок, знаменующий наступление осени. По телу пробежались мурашки, отчего не-маг сильнее сжал прихваченный с собой меч. Здесь, к северо-востоку от континента, снег и лед появлялись гораздо быстрее, сменяя короткое теплое лето. С юго-запада к острову медленно тянулись тучи, и птицы, низко летая над деревней, словно вестники Смерти, пытались сообщить о чем-то плохом. «К утру земля превратится в кашу, надо поторопиться», – лениво подумал Сентимион и направился в сторону тренировочного лагеря, находившегося поблизости. Что бы ни говорил отец, а член клана Амелл хорошо владел мечом и неплохо стрелял из лука. Возможно, если бы в мире не существовало магии и Сентимион был телохранителем или наемником, его воинские умения высоко бы ценились. Также сын Фаэрнага утешал себя тем, что на Восточной Лаффе никому не подвластна магия, ибо здесь отсутствовали источники для колодцев. Иногда удавалось побеждать в спаррингах с ветеранами войны, но от проведенных дуэлей уважения к победителю не прибавлялось. Парень отворил дверь и скрылся во мраке. Вскоре помещение тускло озаряло несколько свеч. Деревянные и соломенные манекены для отработки ударов уже ждали своего противника. Сенти подошел к одной из мишеней и размахнулся. Кукла, разделившись надвое, упала бесполезной кучей щепок. На минуту Сентимион замер, будто чье-то волшебство прорвалось через паутину времени и заставило тело не шевелиться. Но стоило Амеллу выйти из неведомого ранее состояния, как его с головой захлестнула ярость. Огонь, нет, даже не огонь, – лава закипала в крови! И юноша закрутился, уподобившись маленькому урагану, который свистел и гневался. Сентимион, словно раненый зверь, завыл: боль, что разлагала душу, была поистине нестерпимой. Когда отпрыск великого клана вновь обрел контроль над телом, в помещении уже царил беспорядок. От противников остались лишь скудные щепки. Парень не поверил собственным глазам. Неужели это его рук дело? В проеме показалась фигура: – Вот тебе и первозданный Хаос! – Голос принадлежал Фаэрнагу. – Что, решил сделать любимому наставнику подарок на праздник? Фигура выскользнула из тени, проходя в тренировочный зал. Сентимион невольно сделал несколько шагов назад, спросив: – Что тебе тут надо? Предстоял серьезный разговор с отцом. И опасный…***
Западная башня академии Компуса, подземелье, тем же временем... Когда Ульрио отступал, он сразу понял, что внизу его будет ждать озлобленная женщина. Сотворив семь дюжин копий, подросток велел одному из споуков отправиться в разведку. Та, разумеется, увенчалась успехом: фантома без промедлений прикончили, а полученные от него воспоминания буквально потрясли ученика. Пока парнишка следовал за собственными творениями по лестнице, он поражался тому, как советникам удалось не только остаться невредимыми, но и восстановить в короткие сроки нулевой этаж. Практически опустошенный колодец вынуждал Цитарию не делать резких движений, а мысленный контроль над огромным количеством человек приносил невыносимые мучения. Но пик боли наступил, когда в голову все чаще стали приходить сведения от умерших слуг, что задерживали наверху мужчину. Предпоследний фантом дал ясно понять, что металлическая стена была успешно возведена, и Ульрио слегка ослабил контроль над единственным защитником преграды. Через секунду тот растворился в воздухе. Однако за ним в небытие тотчас последовали и четыре десятка других воинов, что разозлило Цитарию. На преступника нахлынула коварная слабость, из-за которой он едва не упал. Ситуация пока была не совсем критической благодаря паре споуков, которым пришлось придерживать своего создателя до тех пор, пока они не достигли назначенного места. Голубой дымок, скрывший все движения копий, но, к сожалению, не их топот, дал пареньку немного времени, чтобы отдышаться. А затем они столкнулись взглядами. – Меня так просто не убить. Тебе было мало забав? Хорошо, я устрою последний в твоей жизни праздник, мразь. – Это мы еще посмотрим, – эхом разнеслись слова по длинному залу. Турья дала короткий и ясный ответ. Она приняла вызов молодого нарушителя. Она жаждала увидеть его кровь на своем клинке и такую желанную ману в руке. Она уже не хотела играть. Она призывала саму Смерть! Тишина, подобно туману, вот-вот растворится, а затем начнется такой бой, какого, наверно, еще не видывали стены нулевого этажа. На первый взгляд вряд ли скажешь, что ученик-бунтарь и магесса-озорница способны сровнять здесь все с землей. Они действительно могли заставить камень задрожать от скрещенных мечей и жара сердец. Они могли разбудить древние силы, что затаились в темных уголках подземелья. Они – могли! Ульрио ударил ладонью по плите: – Разнесите к Ухэну этот проклятый барьер! – яростно прокричал он. За секунду до того, как враги советницы сдвинулись с места, до нее отчетливо дошла неприятная мысль: раскрыли! Одиннадцать из сорока девяти братьев побежали на даму, а тем временем стрелки произвели свой первый залп. На магессу отовсюду полетели копья и колья, камни и стрелы. Главная защита Приллы стала видимой: синий кристалл, что размещался на верхушке серебряного посоха, ярко засиял. Почти незаметные волны начали расходиться от металлического оружия, и стоило им столкнуться с летящими предметами, как последние тотчас падали на землю. Создавалось впечатление, будто бы сам ветер благоволил члену Совета. Однако подобный трюк не сработал на мальчишке, который несколько лет изучал барьеры. Он ясно видел перед собой незримую преграду, которую необходимо преодолеть, чтобы нанести непоправимый урон противнику. И он ее преодолеет, в этом Ульрио ничуть не сомневался. Магическая завеса, которая все дальше расползалась и захватывала новые участки подземелья, наконец-то встретилась с клинками братьев. Одиннадцать звонких ударов раздались как один, и в ту же секунду все одиннадцать воинов бесследно исчезли, оставляя после себя жалкие лужицы и поломанные мечи. «Десять упырей, как же так!» – стукнул кулаком по каменной плите ученик. Цитария усвоил важный урок, и теперь он дважды думал, прежде чем принять решение. В воздухе засвистели тысячи мелких игл. Бесконечное множество серых точек закрывали обзор Прилле, но та даже не обратила внимания на столь ничтожную помеху. Медленно подойдя к посоху, она подула на кристалл, и тот еще активнее стал защищать любимую хозяйку, окружая ближайшее пространство прочнейшей магической стеной. Осколки яростно бросались на невидимую преграду, но никак не могли ее уничтожить: уж слишком плотным оказался купол, и они попросту отлетали. Турья, наблюдая за безрезультатными попытками достать ее, не сдержалась от улыбки. – На сей раз моя возьмет, парень, – громко сообщила она. Ульрио за жужжанием игл сумел различить голос шаманки. – А знаешь почему? Ответа на поставленный вопрос не последовало. Во всяком случае пока. Женщина достала из внутреннего кармана бордово-оранжевой мантии загадочный шар цвета малахита. Хорошенько встряхнув и направив в него часть маны, она произнесла: – Потому что я взялась за тебя всерьез! Прилла бросила сферу к границам купола. Стекло разбилось, и что-то, все это время запертое внутри, высвободилось. Вылившаяся из шара жидкость стала испаряться. Зеленый туман, скрывший из виду советницу, вынудил Цитарию прервать наступление и отозвать фантомов, а вместе с ними и осколки. Его не радовало появление паров, по цвету ассоциировавшихся лишь с ядом. Теперь необходимо держать дистанцию: возможно, член Совета посчитает забавным при помощи ветра направить облако смерти на вражеские дюжины. Однако ничего подобного не произошло, напротив – туман отступил, собираясь где-то в центре купола и превращаясь в непроглядную для гостей зеленую пену. Турья поступила хитро, метнув шар в сторону врага, заставив последнего перейти в защиту. Именно этого она и добивалась: выигрывала время для подготовки. И теперь настал черед горделивой дамы действовать. Пора делать ход! Совершив несколько пассов руками, шаманка привлекла внимание трех парящих нечто, которые, под воздействием уплотнения, потемнели. Старая карга, прищурившись, захихикала, как только цвет туч сменился на черный. Сущности, заключенные в них, одновременно издали тихий свист. Раздалась серия хлопков-взрывов. Шум оказался настолько сильным, что пришлось закрыть уши. В стороны поползли клубы пара. При первой же возможности Ульрио начал искать противницу. Взгляд наткнулся на странных человекоподобных существ в два метра ростом. Чешуйчатая зеленая кожа, атлетическое телосложение, безносые, лысые, с низким лбом, парой рук и ног, маленькой шеей, крошечными глазками и массивным длинным хвостом. Волосы на голове отсутствовали. Одеты создания были скудно: набедренные повязки оказались почти бесполезны. Две особи мужского пола и одна женского. Три твари, от которых расходился зловонный запах, уставились на копии паренька и недобро, как змеи, зашипели, показывая длинные тонкие языки. Советница, достав из внутреннего кармана свиток, раскрыла его и влила часть маны. Прежде чем на полу появились четыре хопеша, лук и колчан, она заговорила на непонятном языке: – Аркх’аха мэскха*20 Существа обернулись и медленно зашагали к хозяйке. Остановившись рядом с ней, они одобрительно кивнули и подобрали орудия убийства. Особи мужского пола отдали роль стрелка женской твари. – Икх’атар сыс сир’еаух спа’хаюкь*21, – тише сообщила Прилла, напоследок добавив: – Ис’сеха мусси*22. К удивлению призывающей, создания развернулись не резко, как обычно случалось, а плавно, зигзагом направившись к целям. Должно быть, отсутствие неба над ними побудило их вести себя осторожнее. По телу мальчика пробежала дрожь: «Что это за уроды такие?» С подобными врагами Ульрио столкнулся впервые. В них угадывались черты не столько человека, сколько ящерицы. Новая раса по-настоящему пугала, творения некоего эксперимента холодили кровь и кожу. Слияние в одной сущности разумного и безумного породили нечто большее, чем третье. Нечто более совершенное, а потому и никому не понятное. Турья находила в призванных воинах что-то красивое, запретное для простых людей, оттого и желанное. Магия всегда являлась чем-то неуловимым, и только избранные постигали ее частично, целую жизнь посвящая исследованию. Человеческому роду оставалось лишь мечтать о недосягаемой силе. Многие пытались найти иные источники могущества, чтобы уже с рождения иметь высокую скорость, крепкое здоровье или острый, как лезвие, ум, и вот совсем недавно людям отворились двери тайн, и они получили запретные знания. Но стоило им их освоить, как повсюду начали происходить трансформации: любой человек, приобретая желаемую способность, невольно видоизменялся. Мистическое преобразование тела и души нельзя было ни остановить, ни даже замедлить, и, когда процесс перевоплощения подходил к концу, нелюдь теряла последние песчинки рассудка, становясь врагом для живого. Так или иначе, «эпидемию» удалось устранить. Аркмастеры наложили запрет на дальнейшее изучение «преображения», а знания с веками позабылись. Но далеко не всеми… На протяжении этих столетий человеческий род сильно сблизился с магией: все больше детей рождалось с задатками к ее освоению; тела, ранее отвергавшие синюю субстанцию, теперь сами являлись некими сосудами для заполнения маной. Люди, помня о печальном опыте прошлого, основательно подготовились, хотя страх перед преобразованием не до конца ушел в небытие. Вскоре эксперименты возобновились. Исследовательская группа страны Огня добилась больших результатов за короткий промежуток времени. Методом проб и ошибок они первыми наделили человека способностями конкретного животного – ящерицы. Полулюдей-полурептилий отныне называли сакхраханцами. Выведенная особь обладала рядом преимуществ по сравнению со стражей «Кладбища». Во-первых, вдалеке от магического сосредоточения сакхраханцу не находилось равного в бою. Пожалуй, только алхимик или безликий*23 мог затеять опасную игру с таким необычным противником. Во-вторых, благодаря своему чутью существа без труда отличали подлинного мага от подделки, за что их особенно ценили. Но главная способность сакхраханца заключалась в отрицании маны. По собственной воле они отвергали законы магии, а вместе с ней и небольшие материальные вещи, созданные с ее помощью. Разумеется, чтобы выявить все преимущества и недостатки людей-ящеров, членам исследовательской группы требовалось не несколько дней или даже недель – целые месяцы уходили на подтверждение или опровержение теорий и гипотез. Прежде чем люди достигли успеха, им пришлось столкнуться с более серьезными проблемами. Каждая попытка добиться у тварей смирения заканчивалась трагично: сакхраханцы яростно сопротивлялись, коллектив быстро редел, да и запас преступников, расцениваемых как расходный материал, постепенно истощался. В итоге было принято решение пойти на контакт с ящерами. Исследовательская группа приступила к разработке общего языка. Безрезультатные попытки установить связь обычными для людей способами длились больше полугода. Время застоя подошло к концу, когда коллектив прибегнул к переливанию крови сакхраханца в тело человека. Данный процесс был почти безболезненным по сравнению с перевоплощением, поэтому, по завершении эксперимента, подопытные оставались в живых. Первый контакт установился уже через неделю: жертвы научились различать звуки ящеров и ассоциировать их с какими-то действиями или предметами. К сожалению, природа «понимания сакхраханца» рано или поздно брала свое, отрицательно сказываясь на зараженных. Всех преступников поджидала Смерть с мучительными испытаниями. Те, кто выдерживал ее милосердную игру, обращались в рептилий; слабые же, будучи неприспособленными к магическим воздействиям, умирали. Чтобы продлить способность и в то же время повысить физическую сопротивляемость к инородным влияниям, исследователи разбавили кровь зельями и маной – опять неудача. Отчаявшись, группа воспользовалась самыми ценными людьми, которые имели предрасположенность к магии. Четырнадцать человек получили две задачи – установить контакт с зеленой расой и добиться расположения ее представителей. Для большей уверенности в себе им пообещали даровать свободу и быстрое продвижение по службе, что, разумеется, успокоило жертв. После введения разбавленной крови сакхараханца трое видоизменились, двое погибли от собственных рук, а девять, получив новый виток к развитию, продолжили сближаться с ящерами, что им в дальнейшем и удалось сделать. Больше смертей не было. Достигнув золотой середины и заполучив нужную формулу для «преображения», руководители эксперимента объявили о завершении проекта, а девятерых подопытных начали обучать военному искусству. За последующее десятилетие ученые развели почти сотню особей. Создатели даровали им свободу и территорию, которая стала для них домом – болотистые местности в стране Огня; взамен они приобрели полезных союзников. Шипящий звук разнесся по нулевому этажу. Призванные существа, рассредоточившись, создавали новое построение. Впереди неслась лучница, а два ящера, замыкая, прикрывали фланги. Местный нарушитель, пораженный резкой сменой событий, ничего не мог предпринять. Правда, остолбенение длилось недолго. Через несколько секунд вспыхнули синие искры – это женская особь покинула защитную область. Остановившись и развернувшись к лестнице, она произвела первый залп. Звякнула тетива, стрела вынырнула из лапы сакхраханки, отправившись в полет. Острый конец вонзился в правый глаз Ульрио, и тот, не успев даже вскрикнуть, обратился в манную лужу. По телу настоящего пробежал дикий холод, новые воспоминания пронзили голову парня и вывели из оцепенения. Один из шести охранников пал. Осталось тридцать семь братьев. – Что вы встали? – борясь со страхом, слабо произнес создатель споуков. – Разобраться! – Ребята, – дрожа, окликнул солдат телохранитель, – всех убить, лезвий не жалеть! Раздалось еще два хлопка: позади мужских особей возникли искры. Братья догадались, что теперь и эти противники уязвимы. Сосредоточившись на новых мишенях, ребята направили иглы в короткое путешествие. Полулюди-полурептилии словно ураган закружились на месте. От ящеров быстро расходились в стороны белые клубы пара. Но больше настораживало другое: до ушей фантомов доходил странный звук, отдаленно напоминающий погружение еще горячего меча в бочку с ледяной водой. Воздушное пространство очистилось от осколков. Полностью и безвозвратно. Из рассеивающихся «облаков» показались мужские особи – целые и невредимые. Обезоруженные и ошарашенные солдаты были застигнуты врасплох, чем и воспользовались болотные твари. Первый ящер взмахнул «серпами», – две головы отделились от своих тел; второй собрал урожай вполовину меньше. До подлинного Ульрио дошли воспоминания побежденных: «Почему они не умерли? Как выжили? Неужели им подвластна магия?» Сакхраханка, подняв руку в останавливающем жесте, зашипела. В следующий момент телохранители выстрелили, – ни один снаряд так и не попал в цель: стрелы исчезли во время полета, от двух камней женщина-ящер увернулась. – Что это… такое? – тихо прошептал создатель. – Сменить оружие! Щиты, копья, мечи! Быстро! – отдал новый приказ страж. Не все братья, которых охватила паника, успели вооружиться: шестерых товарищей Фортуна обделила везением. Рептилия прокрутила хопеш в груди жертвы. Споук, больше напоминавший синюю кашу, чем человека, в последний раз закричал и растаял. Сакхраханец побежал на целую группу. Поздно: те уже создали новое оборонительное построение. Стена из прочных щитов встала на пути у ящера. Тот сделал попытку оббежать и нанести удар с тыла. Безрезультатно: нерушимый строй реагировал на зеленого монстра очень и очень скоро, несмотря на всю сложность. Не придумав ничего более действенного, чем прыгнуть на щиты и под тяжестью собственного веса разрушить построение, мужская особь приготовилась к разбегу. Увернувшись от атаки стражей, лучница ответила второй выпущенной стрелой, которая прошла насквозь через живот пращника. Осталось двадцать шесть братьев, четверо из которых – охранники. На другой стороне, самой отдаленной от выхода, десять фантомов всеми возможными способами пробовали достать третью болотную тварь. Та вертелась, изворачивалась, подпрыгивала, отбрасывала своим массивным хвостом копии, которые пытались схватить неуловимое существо. В дело пошли арканы, которые могли бы ограничить движения рептилии. Веревки пролетали мимо, из-за волнения напарники спутывали своих же. Так или иначе, один аркан справился с поставленной задачей и поймал то ли ногу, то ли лапу призванного. Два споука резко потянули «канат» на себя, и творение ужасного эксперимента повалилось на пол. Магесса отслеживала и анализировала каждое движение сражающихся. Появление новых фигур на поле битвы не только заставило паренька пересмотреть приоритеты и сосредоточиться на бою с сакхраханцами, но и перестать следить за барьером. К слову, тот сильно истончился, что говорило о сложности поддержания призыва и контроля над бывшими людьми. Лучнице ничто не угрожало; обратив все внимание стражей на себя, она не давала тем возможности разобрать ситуацию и быстро отдавать приказы. Женская особь занимала выгодную позицию, посему маневрирование и одновременное сокращение личной охраны ученика не было трудновыполнимой задачей. Мужчины-ящеры, отвергнув множество игл как магическое проявление, заполучили почти минуту, что позволило разобраться с десятком солдат. Однако дальнейшее развитие событий настораживало и злило шаманку: первый мужчина-ящер терял остатки разума и собирался сломить строй врага – возможно, ценой своей жизни, второго вот-вот прибьют на земле. Чтобы сохранить преимущество, требовалось ее личное вмешательство. Над пойманным созданием возник небольшой барьер, принадлежавший Прилле. Споуки из-за сильного увлечения процессом не почувствовали его внезапного появления, и трое из нападавших превратились в синюю лужицу. Ученики, оторопев, отбежали, вооружились пиками и принялись издалека разламывать волшебный щит. Вскоре наконечники покрылись голубой пылью – остатками хрупкого экрана, – в тот же момент сакхраханец перешел в наступление. Турья, удовлетворенная результатом, развернулась ко второй рептилии, но поняла, что шанс ее упущен. Болотная тварь растерзала двух слуг, сломив сперва строй. Однако фантомы сумели образовать новый, в очередной раз окружив зловонного противника. Круг, будто дразня, медленно сужался. На рассеивание щитов соперника потребовалось бы слишком много времени, а простой прыжок мог оказаться последним в жизни: копья местных нарушителей жаждали чужой крови. Особь, неожиданно почувствовав прилив сил, – тут постаралась член Совета – удачно разбросала нескольких бойцов своим крупным хвостом. Выбежав из окружения, она лишила жизни противника, подобрала одной лапой длинное оружие, с размаху сбила с ног двух молодых ребят и отпрыгнула, так и не встретившись с врагами. Ульрио пытался разобраться в собственных мыслях. Чтобы склонить чашу весов на другую сторону, ему требовалось лично вмешаться в схватку. Однако пронизывающая тело ужасная боль и обволакивающая, словно паутина, немощность не давали возможности даже подняться – только смотреть, анализировать и отдавать приказы. Цитария, облизнув губы, прохрипел: – Достаньте этого монстра мечами и сломайте барьер. Воспользуйтесь магией Металла. Синий свет ярко отразился от доспехов пары близнецов. Для простого жителя броня казалась тяжелой и необычайно прочной. Но опытный кузнец без труда бы раскрыл хитрый трюк: на деле такая амуниция делалась на «живую нитку». Братья надеялись, что сакхраханка не знакома с металлами, потому всячески старались сбить ее с толку. Медленно передвигаясь, они мысленно рисовали в воздухе кинжалы, и те через какое-то время обретали форму и цвет, плотность и вес. Мелкие оружия убийства порхали над головами идущих – их творцы терпеливо ждали удобного случая, чтобы вонзить острый конец лезвия в чужую плоть. Двое телохранителей, оставшиеся рядом с создателем, отвлекали неприятеля, но стрелы либо не долетали, либо в пути по непонятным причинам рассыпались на песчинки. До некоторых пор слугам удавалось обращать на себя внимание рептилий. Увы, с приближением латников приоритеты поменялись. Женская особь, отыскав наконец прорехи в броне, взяла на прицел стальных воинов. Но планам ящерицы не суждено было сбыться. В то же самое мгновение стражники бросили луки. Повернувшись друг к другу и крепко схватившись за руки, они закрыли глаза, концентрируясь на заклинании. Клинки зажужжали и пустились на сакхраханку. Та отбивалась от надоедливых созданий, но союзники фантомов выдались на удивление быстрыми. Вскоре на теле зеленого существа появилось множество мелких ран. Ситуация осложнилась: двое воинов, обнажив мечи, покончили с притворством и за несколько секунд настигли противницу. Ужасное создание изворачивалось и избегало контакта с острыми лезвиями. Увы, отказаться от встречи с кинжалами ящерице так и не удалось. Чаши весов заколебались. Третья рептилия, справляясь с копиями, спешила на помощь лучнице. Из семи учеников в живых осталось четверо. Пики не помогали фантомам, и тогда они прибегли к тому же плану, что и несколько минут назад. При захвате вновь использовались арканы. С их помощью болотную тварь удалось поймать, но та, разумеется, не сдалась: веревки рвались. На сей раз споуки не растерялись и тотчас призвали длинные цепи, накинули их поверх арканов, полностью обездвижив врага. Первая чаша слегка опустилась, вторая – поднялась. Картина приобрела новые черты. Слуги женщины медленно сдавали позиции. Магесса, сконцентрировавшись, хотела сотворить щиты для каждого из сакхраханцев, но заклинание оборвалось: – Магия Металла, – раскрыв глаза, одновременно сказали стражи. – Металлический кулак. Пол под ногами задрожал: парящие руки огромных размеров сжались в кулаки. Ветер заставил их сдвинуться с мертвой точки. Они стали набирать скорость. Один, огибая магическую защиту, полетел по направлению к схваченному существу, второй на барьер, точнее – шаманку. Через мгновение кулак столкнулся с экраном, по которому, словно от воды, пошли ряби. Невидимость спала. Купол начал трескаться. Четверо подчиненных прижали схваченную добычу к стене. Когда творение магии Металла оказалось в десяти метрах от них, юноши отпустили цепи и отбежали. Сакхраханец не успел вырваться, и кулак, прежде чем исчезнуть, размозжил жертву о камни. На поле битвы осталось семнадцать фигур людей, две фигуры иной расы и еще два человека, что двигали ими – чаши почти выровнялись. Кристалл, установленный на посохе, рассыпался синей пылью. Теперь былое величие купола из последних сил сдерживало кулак. По длинному залу прошел безумный плач. Он был недолгим, но все присутствующие перестали биться и обернулись к источнику крайне необычного звука. Его издавали сакхраханцы. Почувствовав смерть товарища, существа схватились за головы. Сердца болотных воинов словно облились кровью, а боль заполонила их разум. Безутешные страдания переросли в ярость. Отныне болотные твари никому не подчинялись, и Турья не могла вернуть утраченную над ними власть. Короткое замешательство сыграло злую шутку и с отрядом Цитарии. Женская особь достала из колчана стрелу, подняла лук и отправила темную молнию в полет. Вслед за ней почти сразу погналась вторая молния, будто бы между ними шла игра наперегонки. Обе стрелы точно попали в цель: два телохранителя, что сотворили парящий металл и придали ему форму ладони, повалились на пол. Лицо подлинного Ульрио покрылось их остатками – синей субстанцией. Волшебный кулак словно растворился в тумане, но в последний миг выполнил поручение хозяев: от экрана не осталось ничего. Теперь только мелкие осколки мешали спокойно добраться до магессы и ее головы – как подростку, так и ящерам. В вихре прекрасного танца полурептилия-получеловек лишила жизни четырех из девяти фантомов. Пять братьев, держа в руках по копью, старались хотя бы замедлить движения ужасной твари. И одному из близнецов посчастливилось вовремя выставить древко вперед: мужская особь споткнулась о деревяшку и развалилась на полу. Пока слуги меняли траекторию нанесения удара, сакхраханец поднялся. Увернувшись от копья, он напополам рассек череп нападавшего. Алая кровь, не успев посинеть, обрызгала четырех ребят, и тех вновь охватил страх. Руки юношей дрожали, они не могли даже защититься, и каждый из них взвизгивал при смерти товарища. Латники, напрягшись, снова подчинили кинжалы, и те воспарили над плитами, готовясь к броску. Но телохранители не спешили пользоваться маленькими друзьями: вначале следует приблизиться к сакхраханке. Разделавшись с обедом, ящер оглянулся в поисках десерта. Ближе всех к нему стояла молодая женщина. Подобрав второй «серп», существо побежало на шаманку. Прилла, на секунду испугавшись того, что раньше помещалось в маленькой сфере, подняла руку вверх и, поспешно закрыв глаза, прикоснулась пальцем лба. Вторая рука, сжав тяжелый посох, покраснела. За ящером по пятам из-под земли вырастали тонкие, но очень острые каменные иглы. Скорость их появления казалась выше скорости перемещения болотной твари, однако шипы почему-то не догоняли желаемую цель. Турья прикусила губу: слишком сложно сосредоточиться, когда вдыхаешь зловонный аромат и его распространитель по-прежнему жив. До гибели мастера оставались считанные секунды… «Ухэна болезнь!» – словно заклятье мысленно произнесла советница. В следующую секунду она почувствовала огненную боль в голени и плече – касания хопешей не остались бесследными. Прилла распахнула глаза и увидела одно из лезвий перед носом. Вскрикнув, Турья сделала шаг назад, но не удержалась на ногах, выпустила посох из руки и при падении ударилась спиной о плиту. Сакхраханец был скован множеством каменных игл, которые достигали два метра в высоту. Некоторые из них проткнули чешуйчатую кожу существа. Рептилия, издав последнее в своей жизни шипение, испустила дух. Неслабо стукнувшись головой, женщина, подобно маленькому беззащитному котенку, сжалась в клубок. Латники добежали до лучницы и наконец-то применили кинжалы. Боковым зрением стрелок заметила четырех бежавших споуков – последних выживших солдат, – но не придала никакого значения. Помощники стражей зажужжали. Вместо того, чтобы избежать столкновения с мелкими оружиями убийства, обезумевшая ящерица намеренно напоролась на острия. Часть кинжалов впилась в кожу, часть отлетела. Сакхраханка достала из колчана стрелу и почти вплотную к противнику выстрелила. Черная смерть, найдя прореху в доспехе, забрала с поля боя еще одного воина. Единственный охранник взмахнул мечом снизу вверх, но болотная тварь, несмотря на раны, отошла в сторону. Своим массивным хвостом она без труда отбросила местного нарушителя назад, спустив попутно тетиву. Страж не успел упасть, а его голова уже превратилась в манную лужу. Один фантом набросился на недостающую людям конечность, крепко обхватив ее, а второй изо всех сил подпрыгнул и вогнал клинок в хвост по самую рукоять. Тем временем, два других ученика приближались к Прилле с палицами наперевес. – Что б тебя, – опираясь на здоровую руку, прохрипела шаманка. Сейчас она ненавидела себя больше, чем когда-либо. Позволить врагу контролировать ситуацию на поле боя, правила для которого установил ты сам, – верх унижения. – Почему я оставалась в стороне и изредка оказывала поддержку сакхраханцам? И правда, почему? Странные мысли возникли в голове у Турьи. Не задумываясь раньше о других способах выполнения поручения, женщина твердо верила в правильность собственных решений. Но возникший вопрос поставил под сомнение логичность действий. «Я бы спокойно могла его парализовать, связать путами, обездвижить ветвями… Да где я находилась, пока расходилась моя душонка?!» Туман, неизвестно когда заволокший разум магессы, начал рассеиваться. Сознание медленно прояснялось… Подростки пересекли бывшие границы купола. Осталось пятнадцать метров. Советница дотянулась до бесполезной железной палки. Девять. Под нос прошептала какое-то заклинание. Два. Посмотрела в сторону противника. Метр. Молодой нарушитель, крича и намереваясь размозжить «каргу», замахнулся и опустил палицу. Вместо черепа дробящее оружие разбило каменную плиту: шаманка удачно избежала столкновения, перекатившись несколько раз. Пока споук поднимал средство для убийства, его близнец подбежал к Прилле и ударил ее ногой в живот. Член совета скрутилась. Изо рта пошла кровь. – Сдохни! – заводя палицу за спину, заверещал Цитария. Горделивая дама, превозмогая боль, нашла в себе силы ударить сапогом в самое уязвимое место любого мужчины. Тот, выпустив из рук оружие, упал. И не поднялся. Бесполезная палка загудела. «Наконец-то!» – обрадовалась член вспомогательного отряда. Она направила вершину посоха на врага. Мощный поток воздуха сбил местного нарушителя с ног и быстро направил к каменным иглам. Скорость ветра оказалось настолько сильная, что мальчишка даже не понял, что дела его плохи. Прошептав злобное «Тварь», копия развеялась. Ближайшее пространство заволокло голубым паром. «По всей видимости, в этого он вложил меньше магии, – сделала вывод Турья. – Колодец изрядно опустел. Оставшейся маны хватит лишь на пару простых заклинаний. Раскаленный жезл, даже залечить раны не получится!» Ящерица заревела от причиненных мучений. И вновь необычный звук разошелся по нулевому этажу. На сей раз братья не медлили и попытались добраться до более важных частей тела длинными клинками. Однако за несколько попыток лезвия только и сделали, что разрезали воздух. Ящерица больше прежнего разозлилась, и из этой не очень длительной схватки она вышла победителем. Чаши весов выровнялись. На шахматной доске после затяжной игры сохранились всего три фигуры: два творца и представитель иной расы. Каждый из недругов был как никогда слаб. Фигура рептилии стояла на одинаковом расстоянии меж двух огней. И выбор почти сразу пал на светловолосого молодого человека. Ящерица подходила к изнеможённому юноше не спеша, зная, что он уже никуда не денется. «Десять упырей! – поднялась Турья. – Я должна ее убедить!» – Сакхрахан умма, – громко заговорила Прилла. – Синк бер’рис ис’сеха спа’хаюкь*24. – Схаинт*25, – после недолгих раздумий ответила женская особь и вернулась к прежнему делу. С мыслью «Проклятье!» магесса утерла с лица пыль, пот и кровь. Опираясь на серебряный посох, она побрела к лестнице, дабы не допустить смерти Ульрио. Мальчик уже ничего не понимал. Его тело само по себе искало предмет для защиты. Пальцы нащупали стрелу, и ученик облокотился о стену. Наконечник он направил на врага, надеясь, что тот по счастливому стечению обстоятельств напорется на острие. Но сакхраханка не лишилась полностью рассудка. Она по-прежнему играла роль лучницы. Молния, пронзив левую руку, приковала ее хозяина к камням. Следующие вестники смерти попали в три другие конечности. Голову тварь пока не задела, но именно к этому все и шло. Творение ужасного эксперимента потянулось к колчану, но лапа ничего не нащупала – пусто. Женская особь подобрала ближайшую стрелу и зашипела на человеческом языке: – Ти трюпь. Подросток ни разу не вскрикнул. Ему просто не хватило сил для подобного. Смирившись наконец-то со смертью, он закрыл глаза. Лучница только и покачала головой. А затем необъятное синее пламя охватило ее, пожирая каждый кусочек зеленой кожи. Прилла вытаращила от удивления глаза: – Неужели… В проеме показался Рункас. – Сакхраханцы? Ты серьезно? – усмехнулся мужчина. – Я не знаю, что на меня нашло, – слабо улыбнулась напарница в ответ. – Неплохо вы повеселились, – завистливо произнес Нукнор. – Где наглый малец? – Позади тебя. Берсеркер обернулся, обнаружив бездыханное тело. – Ухэна болезнь! Что мы теперь скажем аркмастеру?! – Выдадим за шутку, – прошептала шаманка. – Мол, Посвящение провели по старым традициям. – Я не чувствую в нем жизни. – Зато я ее прекрасно чувствую, – обнадеживающе сообщила горделивая дама. – У нас есть еще около десяти минут. Бери его, и пойдем скорее. Нас уже заждались. Член наступательного отряда осторожно отломал концы стрел, взял на руки молодого нарушителя и в последний раз посмотрел на ступеньки, прищурившись. – Долго ты еще будешь глазеть? – окликнула Рункаса советница. – Показалось, – пробубнив под нос, сын Пекнастра развернулся и направился следом за магессой. Когда мастера добрались до противоположной стороны зала, возник портал. Мастера спокойно прошли через своеобразное окно, и вход в иное место закрылся. Подземелье, запомнив очередное столкновение, продолжило хранить молчание.
