то самое

Ханджи всегда была его подругой. Единственной подругой. Хотя со стороны их отношения выглядели так, будто они ненавидят друг друга — награждают, казалось бы, обидными прозвищами, подкалывают друг друга по поводу и без, иногда устраивают мелкие пакости. Майк даже однажды ехидно заметил: — Ругаетесь друг на друга как старые супруги. — Скорее я добровольно залезу в пасть гиганту, чем выйду за него замуж, — широко улыбнулась Ханджи. — Да ты и без этого залезешь, четырехглазая, тебе только повод дай, — добавил Леви. Они определенно были друзьями, которые поддерживали друг друга, как могли. Леви делал это достаточно грубо, хотя смягчался, когда видел этот опустошенный взгляд напротив, тогда он клал руку на плечо и говорил что-то вроде “ты справишься, я уверен”. Если помощь нужна была самому Леви, то Ханджи делала это как-то очень ласково и тепло, обнимая и приговаривая “всё будет хорошо, мы всё сможем”. Но слова Майка заставляют задуматься. Что-то внутри вздрагивает, когда Леви впервые увидел её не в форме, а в простой, гражданской одежде. — Ты… в юбке? — спрашивает он, недоуменно выгибая бровь. — Ох, ну, женщины могут носить их, представляешь? — Ханджи ухмыляется. — Особенно когда едут в город по делам. Леви фыркает, но ничего не говорит в ответ, только отмечает про себя, что ей все-таки юбки к лицу. Ханджи возвращается через пару дней, такая же счастливая и веселая, она снова врывается в размеренную и спокойную жизнь разведкорпуса, принося с собой какую-то приятную суматоху. Первым делом она забегает к Леви, на радостях обнимая. — Давно, не виделись, коротышка, можешь не говорить, но я знаю, что ты по мне скучал, потому что я да! Ханджи действительно не хватало, без неё было как-то пусто и Леви в самом деле заскучал, пусть и не хотел в этом признаваться. — А ты счастливая, — игнорируя её слова, произносит негромко Леви. — Конечно, я счастливая, я несколько дней не видела твое хмурое лицо! — Сначала ты врываешься ко мне и говоришь, что тоже скучала, а потом оскорбляешь? Интересно. — Я же несерьезно… стой, погоди, “тоже”? Я угадала? — казалось, что она сейчас засветится от счастья. — Ооо, это так приятно слышать! Ханджи снова тянется обниматься, и Леви не может ей отказать, а внутри все замирает. Он думает, что так и должно быть, и он совсем к ней не привязывается и уж тем более не влюбляется. В следующий раз Леви думает об этом, когда волей судьбы случайно остается вместе с ней и её отрядом посидеть вечером в столовой и отдохнуть. Он прекрасно знал, что Ханджи и её подчиненные периодически собираются вместе, чтобы немного выпить и поговорить по душам, иногда — под гитару. Но что однажды его втянут в эти посиделки, он даже не догадывался — стоило случайно заглянуть, как его тут же, почти под руку привели и посадили рядом. Отряд у Ханджи и правда замечательный — никто не ругается, все друг другу помогают и улыбаются. Леви чувствует себя немного одиноким на этом празднике жизни, несмотря на то, что Абель и Моблит пытаются втянуть его в свой разговор. Кейджи достает гитару, что-то старается играть, пока Нифа и Ханджи шутливо кружатся в танце. Невольно Аккерман засматривается на двух девушек, и Моблит не может удержаться от того, чтобы не посмеяться. — Ну хотя бы не так открыто, капитан! Леви что-то недовольно бурчит, но усмехается. Потом Ханджи хитро улыбается и вытаскивает с собой потанцевать уже Леви, не обращая внимания на его попытки сопротивляться. Получается неловко и неаккуратно — танцам Леви никто не учил, и Ханджи ощущается так близко, заставляя краснеть — но она даже остается довольной. Но всё хорошее заканчивается, и вот они вдвоем уже идут в сторону своих комнат, попрощавшись с ребятами, которые жили в другом крыле штаба.. Когда они подходят к её комнате, Ханджи, мешкает и поворачивается к Леви, опустив свои руки на чужие плечи. Он немного удивляется, но списывает всё на её подвыпившее состояние. Вот только она даже не пила вместе с остальными. — Знаешь, Леви… — Ханджи почему-то замолкает, наклонив голову. Её лицо находится так близко, и сердце предательски начинает биться чуть быстрее, но внешне он старается сохранять спокойствие. Ему кажется, что она собирается его поцеловать, но так долго тянет, что ещё немного и он сам её поцелует. Молчание затягивается, и Леви, не выдерживая, спрашивает: — Что? Получается как-то хрипло. Ханджи вздыхает, а её губы расплываются в немного нелепой улыбке. — Спокойной ночи, только и всего, — отвечает она и скрывается за дверью. В душе остается неприятный осадочек и чувство, как будто что-то недодали. И мысль о том, что он правда хотел её поцеловать. Впервые. Вернувшись в свою комнату, он закрывает губы рукой и чувствует, как стремительно краснеет, продолжая думать о том, что они почти поцеловались. Это то самое чувство, которое когда-то испытывала Изабель, когда рассказывала про мальчишку-разведчика, однажды помогавшего ей? Это же чувство испытывает всякий раз, глядя на Ханджи, Моблит? Леви надеялся, что его обойдет. Но это он ощущает впервые и так это кажется волнительно? В конце концов мало ли, о чем он там подумал. Ещё и под градусом. Он ей ничего не скажет и просто забудет про это. Зато она словно издевается над ним. Ханджи и раньше старалась всегда потрогать человека, с которым говорит, приобнять, поправить воротник, даже если он в порядке, похлопать по плечу, потрепать за руку. Раз. И она треплет его по волосам, долго не убирая свою руку. Два. И она невзначай задевает его руку своей, зачем-то медленно проведя по пальцам. Три. И она кладет ему на плечо свою голову, пока они сидят в кабинете у Эрвина, ожидая, пока остальные соберутся, чтобы обсудить план экспедиции. Четыре. И она обнимает его при встрече, дольше обычного рассматривая его лицо, находясь так близко, что он может заметить царапину на очках. Пять. И она шутит, что в знак благодарности он может поцеловать её, закрывая глаза и вытягивая губы, но когда он почти решается, то смеется и быстро уходит. Но Леви не признается. За него скажут краснеющие щеки, потому что каждый раз при виде Ханджи этот момент неизменно всплывает в памяти, и насмешки солдат, которые обязательно будут отрабатывать все свои шутки. — Капитан, с вами все хорошо? Вы как-то покраснели, — участливо спрашивает однажды Петра. — Жарко, — оправдывается Леви, надеясь, что он засмотрелся на Ханджи не так заметно. — И, видимо, источник жары справа от вас. Он дарит ей холодный и сердитый взгляд. — Извините, конечно, но над этим, наверное, только слепой не смеялся. После этих слов Леви выглядит растерянно, как будто его только что водой окатили. Он был уверен, что мастерски скрывает свои эмоции и его нельзя прочитать. А Петра в один миг разбивает все его представления. А может, и в самом деле, стоит поговорить? Все проблемы оттого, что люди не умеют говорить словами через рот. Хотя кулак по лицу иногда тоже может решить проблему — важный урок из подземного города, который Леви хорошо усвоил. Вот только вряд ли стоит здесь руководствоваться такими правилами. Они же взрослые люди. Он боится. Никогда ничего не боялся — ни гигантов, ни разбойников, ни навешать оплеух подчиненным, а тут боится. Боится разрушить дружбу, потому что кроме неё у Леви никого нет. В тот же день он видит, как милуются за углом штаба какие-то разведчики и решает, что Петра права и сделать это нужно. Остается решить, что именно он скажет ей и когда. Ворваться в чужую комнату и ни с того, ни с сего заявить с порога было бы странно. Она даже слушать не станет, а просто выставит его за дверь пинками. С другой стороны, Ханджи непредсказуемая. Они видятся в старой библиотеке, сохранившейся ещё от владельцев замка, который сейчас стал штабом разведки. Она пытается достать себе какую-то книгу, стоя на стремянке, пока он вытирает пыль на полках снизу. — Если эти книги из-за тебя совсем развалятся, то я с тобой что-то точно сделаю, — ворчит Ханджи. — Скорее они развалятся, если будешь их часто трогать. — Я не часто их трогаю, эй! В тот же момент она, отвлекаясь на Леви, оступается, падает прямо на него, тщетно пытавшегося её поймать, и они оба просто падают на пол. Он едва успевает прикрыть чужую голову руками, чтобы полетевшие вслед за ней книги не настучали. — Ты в порядке? — на её лице уже нет и тени веселья, она выглядит очень серьёзно, и он, лежа прямо под ней, видит это так близко. Леви снова смотрит на ее губы, не замечая даже, что в какой-то момент она начинает ухмыляться. И он уже готов поцеловать её, как Ханджи сама наклоняется к нему ещё ближе. — Что ты делаешь? — Мне просто интересно, хватит ли тебе смелости. Он никогда не думал о том, что будет целоваться, лежа на грязном полу. Не то чтобы он в принципе думал об этом так много. У Ханджи холодные руки, которые, скользя по шее, заставляют вздрагивать, и мягкие волосы, в которые приятно зарыться пальцами. — Сдается, я украла твой первый поцелуй? — спрашивает она, вставая с пола. — С чего ты это взяла? — Я знаю, как это происходит в первый раз, и по ощущениям было похоже, но я совру, если скажу, что мне не понравилось. Она немного улыбается, хотя звучит серьезно, но Леви знает, что она просто смеется на одним. — Можешь думать, что хочешь, — он фыркает, тоже приподнимаясь. — А ты что думаешь? Этот вопрос застает его врасплох. Она ждет ответа, а он судорожно пытается подобрать слова и чувствует, как предательски быстро краснеет. — О-о, так я смутила тебя своим вопросом, — широко улыбается Ханджи, — интересно, значит, тебе тоже понравилось? — Если сама знаешь ответ, зачем тогда спрашиваешь? — Ну я же не могу быть точно уверена в ответе. Он вздыхает и отворачивается, возвращаясь к своему прежнему делу. Леви слышит, как она усмехается, а потом чувствует, как кто-то обнимает его за шею и шепчет на ухо: — Я рада, что тоже тебе нравлюсь. Ханджи невесомо прикасается губами к его щеке и уходит. Леви чувствует себя счастливым.