Сосулька

Первый снег выпал только в середине февраля – ближе ко дню святого Валентина. Эта зима обещала быть достаточно теплой, несмотря на торчащие, словно шипы, сосульки, которые угрожающе свисали с каждой крыши. Под восьмиэтажным домом стоят двое старшеклассников. Первый из них, одетый в свободный пуховик, был невысокого роста, упитанным, сероглазым парнишкой с темными мягкими волосами, на щеках присутствовал легкий румянец от мороза. В классе его называли "пятачок", а когда нужна помощь на контрольной – "Мишка". Второй – шатен с пышными бровями, чуть повыше первого, худощав, в расстегнутой осенней куртке и без головного убора, потому что он, в отличие от своего приятеля, холода не боялся, да и шапки он не любил носить из-за своих больших ушей. Большинство одноклассниц восхищались им, но завоевать сердце Артема так никто и не смог; по крайней мере, с девочками он только дружил. Около этого дома на верхушке дерева сидело несколько ворон. Они громко мурлыкали, будто беседуя о том, как внизу Мишка Пятаков готовит подарок для своей девушки. Встречались они всего две недели, но влюблен он в нее уже как три года – с шестого класса. Казалось бы, что можно найти в липовой отличнице и главной сплетнице класса, которая даже не смотрела в его сторону, а если и смотрела, то с открытой неприязнью? Тем не менее, в один прекрасный день они начали встречаться благодаря общему другу, который сейчас стоял с ним и держал в руках Мишкину гитару. – Так, – Миша хлопнул в ладоши и взглянул на друга, – сейчас я позвоню ей, покараулю у подъезда и когда подбегу к тебе, ты начнешь играть, – протараторил он и вручил большой букет роз. – Все понятно? – Да-да, я помню, хватит повторять! Иди уже, – буркнул Артем и взял цветы. – Но я долго ждать не буду: не явишься через пять минут – уйду! Но он не уйдет, даже если они застрянут там за час. Артем не хотел расстраивать друга, у которого совсем недавно появились первые отношения. Выбор у него, конечно, не очень, но когда ты влюблен, минусы второй половинки мгновенно улетучиваются. Миша уверенно набрал номер и приложил телефон к уху. Убедившись в том, что Полина готова, он двинулся к подъезду. Он забежал на крыльцо и стал заглядывать на лестничную площадку сквозь дверной проем. К нему спустилась маленькая курносая девчушка с крашенными в желтый волосами длиною до мочек и нарисованными бровями, да такими, что сначала было видно брови, а потом ее саму. Перед выходом на улицу Михаил попросил ее закрыть глаза и аккуратно оставил на крыльце у самих ступенек. Сероглазый мигом подбежал к Артему, взял цветы в руки и, сделав глубокий вдох, крикнул: – Открывай! Тотчас заиграла музыка – гитарные струны пустились в пляс и юноша начал исполнять песню собственного сочинения. Она была посвящена Полине и этому чудесному празднику влюбленных, но девушка этого явно не оценила и перебила его: – Господи, Миша! Что за тупая песня? – взвизгнула она. – Ты что, не мог купить мне украшение? Я уже понадеялась, что получу от тебя что-то стоящее, а не говняный веник и песню. Так и знала, что толку от тебя никакого, – девушка достала из кармана пуховика телефон и кому-то позвонила. Разговор был недлинный, с хихиканьем и легким флиртом. Это оказался еще один ухажер, о котором все, кроме Михаила, знали. Полина всегда получала много внимания и дорогих подарков, с ней хотел встречаться каждый второй и тем, кто был покрасивее да побогаче, она не отказывала. Закончив разговор, она, приподняв голову и щуря глазки, взглянула на Михаила и сказала скороговоркой: – Мы, кстати, расстаемся. Парни переглянулись. Это было большим потрясением для обоих. Пятаков всегда старался угодить Полине, он пыхтел над этой песней очень долгое время, вкладывая душу для человека, у которой ее нет. Миша крепко сжал в руках букет и опустил голову. Казалось, что он сейчас заплачет в три ручья. Артем успокаивающе поглаживал друга по спине и шептал ему что-то, пока Полина листала ленту социальных сетей и все же ожидала свой букет – не с пустыми же руками уходить. Мимо проходила школьница лет восьми. Выглядела она печально: маленькие ручки пытались согреться в карманах фиолетовой куртки, взгляд опущен вниз и походка еще такая, словно ей некуда спешить. Она с каждым шагом легонько пинала снег и пошмыгивала носом то ли от насморка, то ли после плача. Увидев эту картину, Миша подошел к девочке, поздравил ее и вручил пять белых роз. Крошка тихо поблагодарила его и с уже сияющим лицом поспешила домой. Тут же послышался раздраженный голос Полины: – Ты что, совсем?! – крикнула она и вылупила глаза. – Ты только что какой-то малявке отдал мои цветы! – слово "мои" она выделила, повысив тон. От звонкого, режущего слух крика появилось эхо. Где-то сверху послышался треск. Девушка подняла голову и через мгновение прямо ей в глаз упала сосулька громадных размеров и сбила ее с ног. На снегу вокруг головы разрасталось алое пятно. Соседка со второго этажа, наблюдающая за ребятами все это время, истошно закричала, вороны закаркали в унисон, Артем бормотал что-то невнятное и судорожно набирал номер скорой помощи, а Миша стоял не шевелясь. В районе его лба начало покалывать, пульс замедлился, а в ушах был какой-то шум, который становился все громче и навязчивее. Артем уже кричал в трубку, объясняя диспетчеру произошедшее минуту назад, пятно крови медленно росло, а вороны все каркали и каркали...