Божественное сечение

      Сразу нужно сказать, что Ф. никогда не была фанатом религии. Вопреки своим убеждениям, девушке приходилось прогибаться под мнением своей семьи. Чувствуя себя самой огромной обманщицей, она регулярно лицемерно преклоняла колено, крестилась и складывала руки в молитве. Мастерство маскировки было отточено настолько, что сторонний зритель видел девушку-подростка, которая, хмурясь, напевала церковные мотивы. Будто все ее существо было погружено в общение с божественным отцом. Поэтому смотреть на нее было хоть и приятно, но отчего-то неловко. Ведь ненароком можно засунуть свой любопытный нос в невинную душу, отданную на служение добру и чистоте.       На самом же деле Ф. прятала за волосами наушники, наслаждалась песнями своей любимой группы, напевая незамысловатый мотив. Уходила в себя и скрывала стыд за ритмом музыки. К сожалению, визиты в храм божий занимали практически все выходные. Хотя и друзей у школьницы не было, Ф. все равно раздражалась такому издевательству. Как бы скучно ни было, 16-летний подросток вряд ли самостоятельно выбрал бы проводить свободное время на лавочке в католической церкви. А затем всей своей многочисленной семьей ехать на стареньком форде домой несколько часов.       Но глубокая вера родителей предполагала посещение церкви каждое воскресение. Так как именно для католиков в их небольшом поселке ничего не было, приходилось совершать многочасовые вылазки. Вы можете не поверить, но нет ничего скучнее, чем слушать монотонные проповеди, хор и звуки органа, когда вы в этом совершенно не заинтересованы.       Причем не только родители, вся семья из восьми человек присутствовала в полном составе. Два брата, в силу возраста способных только жевать сопли и пачкать короткими ножками юбки и штаны других прихожан. Еще двое — двенадцатилетние близнецы — жили и учились в пансионе при церкви. Самый старший брат заканчивал последний год семинарии. Ему уже было позволено участвовать в проведении службы. Ф. считала себя белой вороной. Помимо того, что ее с детства окружали только мужчины и совсем не кроткая мать, они поголовно были заинтересованы в вере и вливались в церковную тусовку. Ей это совершенно не удавалось.       В очередной раз родители молитвенно сложили ладони и погрузились в мир одностороннего диалога с Богом. Ф. сидела с братьями на краю лавочки. Девушка покосилась на родителей и включила свой эмо-плейлист, мысленно перемещаясь в клип любимой группы. Как назло, погрузиться с головой в музыку не выходило. Ф., чутко реагируя на любые движения, делала все, что требовалось: перекрещивалась, кланялась и тому подобное. Эта неискренность бесила девочку-подростка больше обычного. В голове рождались бунтарские сюжеты, но она прекрасно понимала, что никогда не сможет воплотить их в жизнь.       Часто оказываясь в неволе, Ф. уходила в мир фантазий. Хлипкое воображение мешало процессу, приходилось заимствовать сюжеты музыкальных клипов. Тогда получалось размахнуться, ставя себя на место главных героинь. Ф. в черно-белом фильтре гоняла по серпантину в кадиллаке без крыши вместе со своими татуированными друзьями, попивала баночное пиво, выкрикивая в пустоту нецензурные слова, целуясь с красивым парнем в кожаной куртке. Веселой компанией, не говоря друг другу ни слова (клип этим не располагает), свободные молодые люди приезжали на пляж, погружая ступни в песок, бежали к океану, наслаждаясь холодными солеными волнами на губах друг друга.       Тут она почувствовала чью-то руку на плече и дыхание на макушке. Казалось, что легкое прикосновение являлось частью черно-белой фантазии. Песня закончилась, у уха раздался негромкий кашель, это заставило открыть глаза. Сердце пропустило удар, девушка с опаской оглянулась.       Она увидела лицо приятное, словно аккуратно вырезанное из чужой цветной фантазии. Этот нереальный человек сильно согнулся, чтобы их лица были на одном уровне. Далеко не татуированный хулиган в кожанке с бронзовым загаром, наоборот, мужчина средних лет с бледным лицом, облаченный в рясу священника, но от этого не менее приковывающий взгляд. Банально говорить, что ее сердце забилось так, что перепугало легкие, они совершенно забыли, как работать.       В таком растерянном состоянии Ф. даже в голову не пришло вытащить наушник и послушать, что он там говорит. Она только заворожено смотрела, не в силах найти объяснения, что за мираж ей привиделся. Мозг затуманился, отказывался выдавать хотя бы одну разумную команду. Пока она не моргнула и не увидела, как этот человек поджал губы и кончиками пальцев стучал по мочке уха. Она сразу же дернула за провод наушников. От резкого движения телефон вывалился из кармана и пикировал к мраморной плитке. Гаджет планировал разбить своей истеричке-хозяйке сердце, но оказался ловко пойманным на лету мужчиной. Он протянул телефон, с еле слышным шепотом, словами, читаемыми только по губам: «Послушаешь?»       Ф. заторможено кивнула, человек в рясе еще раз улыбнулся ей и рукой указал на хор мальчиков. Впервые за долгое время она услышала то, что так долго и упорно игнорировала. Пение своих братьев. Нахмурившись, они старались изо всех сил. Звучало неожиданно очень хорошо. Все это время она ощущала присутствие мужчины за спиной, но боялась повернуться и взглянуть на него. Удивительно, это было удивительно. Чувства переполняли, хотелось поделиться с ним восторгом, но, обернувшись, Ф. никого не обнаружила.       «Неужели привиделся? Ну, конечно, — подумала она, — разве может быть настолько красивый человек в обычном приходе?» В ее жизни?       Понурившись, девушка перевела взгляд на место проповеди. Он стоял, как и остальные, молитвенно сложив руки с четками. Сердце отчаянно забилось. Неужели не привиделся? Если глаза ее не обманывали, то вот он: застыл статуей Микеланджело, неподвижной и ослепляющей.       В голове был только один вопрос: «Кто он?»