Куда ранить нельзя...

Эзоп не любил играть против Джозефа. Ему всегда казалось, что ещё чуть-чуть и его безжалостно полоснут по спине остро наточенной саблей. Хоть Джозеф редко намеренно бил Карла, бальзамировщику всегда было страшно и ужасно неприятно. Дезольньер тоже не любил играть против Эзопа. Охотиться на того, кто проводит в твоей постели каждую ночь - дело неблагодарное. Особенно он не любил, когда Эзоп бальзамировал своих товарищей по команде или спасал их со стула, потому что тогда желание стукнуть сероволосого росло в геометрической прогрессии. Вот и сегодня они играли друг против друга. Охотник: фотограф. Выжившие: пророк, доктор, механик и бальзамировщик. Игра началась вполне спокойно. Щелчок камеры. В фотомире Джозеф быстро нашёл и посадил Илая и Трейси. В реальном мире найти их не составило труда. Эзоп спасает Илая, но бедного провидца тут же настигает острая сабля. Про спасение Трейси все благополучно забыли и получили в ответ колкое «Спасибо!». И вот механик и пророк вслед друг за другом отправляются обратно в поместье, после неудачной попытки спасения. Ещё один щелчок камеры. Фотомир снова включился. Эзоп побежал доделывать последнюю машинку, которую только что Эмили любезно предоставила ему, а сама она отправилась к воротам, чтобы начать открывать их, когда Карл закончит декодирование. Фотограф же проходил мимо этой машинки в фотомире. Заметив Эмили Дайер, он замахнулся для удара и перешёл в реальный мир, чтобы доктора настиг шок. Жестко и несправедливо? Возможно. Какого же было его удивление, когда вместо Эмили перед ним на коленях сидел Эзоп, держась руками за голову. Жуткий удар сабли оставил после себя длинный некрасивый шрам на спине. — Mon amour... — Тихо прошептал Джозеф, прижимая руку к губам. Нужно было срочно что-то делать. Найти непутёвую докторшу было сложно, но фотограф сделал это довольно быстро. Она никогда не умела хорошо прятаться. Вот и она тоже возвращается в поместье. Дезольньер вернулся на место, где сидел Эзоп. Он осторожно присел рядом, провёл кончиками пальцев по ране и, услышав шипение, быстро отдёрнул руку. Джозеф взял бальзамировщика на руки и отправился на поиски люка, который, к счастью, оказался прямо за соседней стенкой. Эзоп еще раз боязливо огляделся и сразу после этого спрыгнул вниз. Вечером после матча игроки снова оказались в поместье. Открыв глаза, Эзоп почувствовал ноющую боль в спине. Это было первое ощущение. Вторым было то, что в комнате, в которой он находился, было очень холодно. Хотя может это просто он лежал без рубашки. Третье - нежные, мягкие руки и тонкие пальцы, осторожно касающиеся его спины, словно порхание бабочек. Бальзамировщик лежал на животе на кровати в комнате своего фотографа, а тот сидел рядом и обрабатывал рану. Француз что-то мямлил себе под нос, будто негодовал, и проходил ваткой со спиртом по порезу. Карл издал тихий стон боли, когда защипало. — Mon cher, ты в порядке, — С облегчением проговорил Дезольньер, — Не очень больно? Эзоп немного поерзал под нежными прикосновениями и повернул голову так, чтобы боковым зрением видеть охотника. — Ужасно. Ужасно больно, — выживший попытался встать, но стало невыносимо, острая боль пронзила его, и он упал обратно. — Прости меня, мне так жаль, — выдохнул Джозеф и наклонился, чтобы поцеловать лопатку, под которой начинался порез. Целовал он медленно и очень аккуратно, боясь сделать что-либо не так. Эзоп плавился под поцелуями Дезольньера, было так хорошо. — Я же знаю, что ты не хотел... — Карл вновь повернул голову, вернув ее в изначальное положение. — Нет, нет, я должен был проверить, что там стоял не ты, — С сожалением улыбнулся охотник и продолжил целовать спину своего бальзамировщика. Встать Эзопу всё-таки удаётся, хоть и с большим трудом. Рубашку надевать не хотелось – она будет доставлять дискомфорт, если коснётся раны. Джозеф ушёл за чаем. В комнате и правда было холодно. Здесь был большой белый шкаф, двуспальная кровать, небольшой рабочий столик и стул, а также дверь в ванную. Ничего не обычного. Разве что ещё в углу стояла старинная камера. Через несколько минут вернулся фотограф с подносом, на котором стояли две чашки и чайник. — Ты совсем замёрзнешь, если продолжишь так сидеть, mon amour, — Поставив поднос на стол, Джозеф подошёл к Эзопу и дотронулся до его руки, — Совсем холодный, быстрее ложись под одеяло. Бальзамировщик особо спорить не стал, лишь поморщил носик, показывая, как он относился к этой идее. Фотограф расправил кровать, подождал пока выживший устроится поудобнее, а сам уместился рядом и накрыл их одеялом. Лежать на спине было адски неприятно. Но всё становилось немного лучше в присутствии Джозефа, который осторожно приобнял Карла за плечи, немного разворачивая его на бок, и поцеловал того в лоб. — J’suis désolé. Прости, если сможешь. Эзоп прижался чуть ближе и умиротворенно выдохнул. Это был тяжёлый матч. Им всем нужно было отдохнуть.