Сделка

Дверь скрипнула и отворилась. Ввалился Джеб, принес выручку. Я нанял его недавно, толковый малый, но никак не запомнит, что не надо… Вываливать кучку свернутых в бочонки купюр на мой стол. Черт его дери! Закружилась голова, трудно дышать… Задумчиво опускаю голову, смотрю в сторону, делая вид, что собираюсь ему что-то сказать, например, что недоволен или наоборот. Театральные паузы помогают держать народ в тонусе и заодно скрывать, как при виде денег мое лицо бледнеет и покрывается испариной. Вскакивает Билли. Мой помощник. Он знает секрет. — Сколько раз повторять, дубина?! — восклицает он. — Главный не любит деньги, он не трогает деньги. Собирай быстро и давай сюда мешок! Судорожно дышу. Чтобы скрыть дрожь в пальцах, кладу обе руки на стол, поднимаясь, возвышаясь над испугавшимся Джебом. Денег уже нет, стол пуст, становится легче. — Простите, босс. Сегодня хорошая выручка, порадовать хотел. — Виновато оправдывается Джеб. Я знаю, что хотел порадовать, похвастать, выслужиться, в конце концов, но мне от того не легче. И с каждым днем приходится все тяжелее. Болезнь прогрессирует. Скажете, надо лечиться? Не в моем положении ходить к мозгоправам, да и ребята не поймут. Наверное, все, кроме Билли. Джеб уходит, Билли прячет мешок налика в сейф. — Ну, ты как? — спрашивает меня. — Отпустило? — Отпустило. — Устало опускаюсь в кресло. — Подумать надо, как устроить, чтобы все деньги несли прямо тебе. Билли смеется, кивает. — Не боишься, что я сброшу тебя с пьедестала? — он улыбается. Качаю головой. Нет, я не боюсь — он хороший парень. Мы вместе сидели. Он за контрабанду наркотиков из Мексики, а я — за ограбление небольшого банка в Маунтинэйр, штат Нью-Мексико. Наверное, тогда все и началось. При том ограблении копы убили всех, кроме меня. Мы уходили от погони, копы стреляли, я был за рулем. Фургон перевернулся, и нас окружили. Я был в отключке, очнулся под звуки стрельбы. Когда копы вытаскивали меня из покореженной кабины, я увидел тела и те украденные деньги. Несколько битком набитых мусорных мешков с деньгами расстреляны вместе с людьми, а зеленые американские доллары, торчащие из зияющих дыр, перемазаны кровью. Повсюду — кровь и деньги. Кровавые деньги. Меня, помнится, тогда вывернуло, еще до патрульной машины не довели. Мы с Билли и вышли в одно время, подались сразу в Финикс, потом и в Лас-Вегас. И тут началась жизнь. Сколотили небольшую группу, нашли поставщиков. Бизнес попер. И пока мне удавалось не соприкасаться с деньгами напрямую — Билли помогал, в благодарность, что в тюряге я спас его белую симпатичную задницу. — Ты помнишь о завтрашней сделке? — спрашивает он, закуривая сигарету. — Разумеется, ты же про колумбийцев? — уточняю, хотя всегда держу такие вещи под контролем. — Они привезут двенадцать лямов. Ты выдержишь? — Ты выдержишь. А я в чемоданы смотреть не буду. — Тоже закуриваю. — Ты же знаешь, для меня что доллар, что миллион — одна разница, дело не в сумме. Билли сдержанно кивает. Верю ли я ему? Верю. Слишком много пройдено вместе, слишком часто выручали друг друга, да и нет ему смысла меня валить. По факту управляем мы вместе, решения совместно принимаются, денег ему достаточно. Наверное. — Собери доверенных людей и Джеба этого позови. Договоренность о мире с колумбийцами есть, но без охраны все равно не обойдемся. — Обращаюсь к Билли, растаптывая окурок в пепельнице. — Пойдем, поедим? Билли кивает, мы выходим и идем к машине. Смешно, я даже поесть без него не могу. Нельзя светиться, регистрируя на себя банковскую карту. Да и налоги платить не хочется. В закусочной расплачивается Билли. Черт, как я буду жить, если с ним что-то случится? Чувствую себя паразитом, который без носителя в его лице не выживет ни дня.

***

Мы приехали на место встречи — заброшенный склад — к назначенному времени. Три машины, двенадцать вооруженных до зубов мужчин. Я с двумя кейсами чистейшего мета встал у условленного терминала, Билли устроился у меня за правым плечом, остальные наши люди рассредоточились по территории, заняли позиции, чтобы если что, прикрыть нас. С другой стороны подъезжает три машины. Колумбийцы приехали тем же составом. Направленные в лицо фары сначала слепят, но вот, двигатели заглушены, фары погасли, свет дает только слабое мерцание аварийных огней. Десять колумбийских боевиков вышли из автомобилей и устроились за открытыми дверьми, готовые нас расстрелять. Мы сохраняем хладнокровие и спокойствие. Серьезная сделка, мельтешить и суетиться — что подписать себе смертный приговор. С заднего сидения центральной машины выходят двое в плащах. Я еще подумал, как же клишейно выглядят эти ребята, когда они приближались к нам. У каждого по два кейса с наличкой. От одной мысли о том, что сейчас передо мной окажется четыре кейса, полностью набитые купюрами, подступила тошнота, болью сдавило голову. Кисти начали предательски подрагивать. Скорее бы уже все закончилось! Колумбийцы остановились в паре метров от нас, поставили кейсы на землю, кивком поздоровались. Мы ответили тем же. Я поставил свои чемоданчики с метом, открыл их, развернул в сторону покупателей. Один из колумбийцев начал открывать кейсы с деньгами. И тут я понял, что возможности отвернуться и не видеть у меня не будет. Черт! Срочно собраться! Взять себя в руки! Я не могу показать слабость, не могу здесь свалиться в обморок или впасть в истерику! Нельзя, только не тут! Кейсы с деньгами открываются один за одним. Изо всех сил стараюсь не замечать этого, смотрю на второго колумбийца, а тот, как назло, смотрит на меня. Как будто мне не интересно, все ли деньги на месте, а ему плевать, сколько мета на эти деньги будет куплено. Все как в замедленной съемке. Билли подходит и проверяет деньги! Он должен был просто посмотреть, но начал вытаскивать пачки по одной и смотреть, все ли полные… Наличные, много наличных, мне становится совсем дурно и с каждой секундой все хуже и хуже, сердце бьется в ушах, ладони холодеют, становятся влажными, судорога скручивает тело, и я падаю на колени… — Прости, друг. — Сквозь пелену удушья и тахикардии вижу ствол Магнума Билли, направленный мне в лицо. — У меня другие планы, наши дороги разошлись. Я едва не терял сознание от вида денег, так что спросить у Билли, какого черта он творит, сил не было совсем. Значит, так, все закончится здесь. Значит, он решил избавиться от паразита в моем лице. Сбросить меня с пьедестала, хех. Наверное, я слишком доверял, расслабился… Но умирать-то все равно не хочется! Мозг цепляется за жизнь, с трудом поднимаю руку, пытаясь прикрыться от дула пистолета. — Билли, это же я… — слова с хрустом и треском протискиваются сквозь горло, но Билли смотрит на меня все так же цинично. — Что ты делаешь? — Сбрасываю балласт. Хладнокровный ответ, жестокий. Я успеваю подумать лишь о том, что был благодарен ему за помощь после тюрьмы и совместный бизнес. Краткие несколько мгновений растягиваются, будто нарочно позволяя мне успеть додумать эту мысль. Гремит выстрел. Небытие.