Родители

Повсюду бушует пламя. Море пламени. Огонь вздымается волнами, опадает и вновь поднимается. Где-то слышны крики и вой сирен, сверху доносится гудение десятка вертолетов, и раздается зычный голос команды спасателей слева от него. Мужчина кричит надрывно, непритворно, отчаянно, клонит голову, падает на колени, упирается лбом в землю. Белые, запачканные чем-то красным волосом спутываются еще сильнее. Он шарит по земле руками, собирает пепел, растирает его между пальцами и воет, не сдерживает слез впервые в своей жизни, и вместо надменной усмешки его губы кривятся в уже беззвучном вопле — голос сорван. — Сын, — хрипит он, — сын, — повторяет он снова, — сын, — шепчет он, пытаясь собрать пепел. Он ударяет ладонями по земле, не сдерживает сил, и ближайшее и так уже хлипкое здание падает: по округе разносится ужасающий треск и летит волна осколков и пыли. Он зло ухмыляется в окружении красных молний, поднимается и шипит что есть сил от ярости и гнева: — Один За Всех! — Его голос разносится над местом бедствия. — Ты заплатишь! Заплатишь за то, что отнял у меня что-то столь драгоценное! *** Изуку резко дергается в сторону, не понимая, где находится. Почему-то все вокруг него горит, кричат люди и откуда-то слышны звуки ужасающей битвы. Рядом с ним кренится к земле здание, и он в последний момент ныряет за какую-то кирпичную стену, пытаясь спастись. Он закрывает глаза от страха, а, открыв, понимает, что осколок лежит буквально в паре метров от его ноги. Он сглатывает и медленно выходит из своего укрытия, оглядывается, а потом слышит чей-то крик. Подросток резко оборачивается и видит волну ярко-красного пламени, несущуюся на него. Изуку успевает только закрыть лицо руками: причуда не действует и он не может уйти с линии огня. Пламя охватывает его, и он чувствует, что горит… наверное. Вокруг тепло, и мягкий голос буквально окутывает его со всех сторон, утешая:  — Я успел. — Голос делает небольшую паузу. — Все хорошо, ребенок. — Голос снова замирает и тихо добавляет: — Папа здесь. Ты в безопасности. *** Мама готовит удон, закидывает лапшу, пробует из маленькой тарелочки блюдо и удовлетворенно кивает. Изуку медленно подходит к ней и с любопытством заглядывает в кастрюлю. Мать звонко смеется, хлопает его по рукам и велит садиться за стол. Они говорят обо всем. Она мягко улыбается, но потом встревоженно, на самом деле как обычно, спрашивает: — Может, ты переведешься? — Она замирает. — Изуку, школа слишком опасна, столько всего происходит… Эти злодеи! — Все в порядке, мам, — останавливает он ее и внезапно добавляет: — Лучше расскажи мне об отце. Он приснился мне сегодня. Мать теряется, тоже как обычно, мнется, кусает губы и поднимает на него полные страха глаза. Она откладывает палочки и скомкано начинает: — Он сильный и волевой человек, Изуку, — она снова кусает губы, — очень умный, — почти плачет. — Ты похож на него, — отворачивается. — Прости, мне тяжело о нем вспоминать. Он только кивает и больше не беспокоит ее. За все годы он так и не приблизился к пониманию того, какой его отец. *** — Ты должна заботиться о нем. — Голос холоден, и Инко в испуге кивает. Ей в затылок упирается дуло пистолета, и он, черт побери, слишком тяжелый для ее причуды. Ей не сбежать. — Быть мягкой, доброй и нежной, — холодно продолжает человек перед ней, мягко прижимая к себе бессознательного ребенка. — Ты должна быть матерью. Она нервно кивает и осторожно принимает ребенка. — Он должен быть в безопасности, — роняет напоследок мужчина. Инко сжимается и кивает снова. Ребенок на ее руках чуть ворочается, он совсем крошечный, несмотря на то, что ему уже пять лет. — Я буду следить за тобой. — Мужчина уходит. — Тебе хорошо заплатят, — уходит и второй, убирая пистолет от ее затылка. Она остается одна в большой квартире с безумной суммой денег на карте и маленьким ребенком на руках. *** За стеной, буквально в метре от него, его сын. Напротив Всемогущий. Он торжественно смеется, но внутри него все дрожит от гнева. Женщина недосмотрела. — Ненавижу, — цедит он и почти плюет в лицо Всемогущему, если бы только мог, — ты отнял у меня нечто настолько ценное! Его ребенок. Его ребенок снова и снова здесь. Кажется, будто это судьба. Двести лет назад, а теперь и сейчас. Он умирал на его глазах, растворялся пеплом, скользил сквозь пальцы безмолвным печальным духом, тихо и без надежды шептал: «Папа, ты где?» Не в том месте и не в то время. — Ненавижу, — снова говорит он. И молит всех богов и демонов, чтобы ребенок убрался отсюда любыми способами, скорее! Все началось тогда так же и продолжится тем же путем, если он не уйдет, если не спасется в этот раз. — Его судьба, — смеется перед смертью бывший владелец причуды «путешествие сквозь время», — смерть! Никому не уйти от нее! Дорогу не изменить! Нити судьбы плетут три сестры, и, пока ты не убьешь одну из них, тебе судьбу не изменить! — Плевать, — обрывает он жизнь мужчины перед ним, — я убью все и вся, уничтожу все, что вижу, но он будет жить. Подомну мир под себя, но он будет в покое и безопасности. *** Он делает шаг вперед, проходит сквозь пространство и время, выдергивает ребенка из-под потока бушующего пламени и мягко прижимает к себе трясущееся в страхе тело. На рубашку капают горячие слезы, а маленькие пальчики цепляются за него. — Все в порядке, — уверяет он, — папа здесь.